Неловкая ситуация

— Вот мы и дома, — пролепетала Николь, включив свет и неловко заламывая ладони. — Мне кажется, или здесь и впрямь ничего не изменилось? В смысле вообще ничего. Даже книга, которую я читал на том же месте! — удивился Питер. — Сколько нас вообще не было? Ты так сильно изменилась… — Ты тут намекаешь на то, что я постарела? — Что? Нет, ничего такого! — Паркер неловко почесал затылок и усмехнулся, — Просто у тебя в глазах что-то изменилось… Ты стала казаться какой-то… Слишком взрослой, что ли? — Ты просто не знаешь, что я пережила за это время… — Так, сколько времени здесь прошло? — Пять месяцев. — Звучит как срок беременности, — Паучок засмеялся. — На самом деле, месяц седьмой. — Что прости?! — У Кристины седьмой месяц беременности. — Боже! — Питер облегчённо выдохнул. — Не пугай меня так больше. — Неужели ты так против детей? — удивилась Николь. — Нет, что ты! Просто… Не знаю, слишком неожиданно. Стрэндж заливисто рассмеялась. — Милый, не хочу тебя расстраивать, но у нас с тобой чисто физически дети сейчас появиться не могут. Питер в начале недоуменно посмотрел на любимую, а потом последовал примеру своей девушки и залился смехом. В момент его лицо вновь стало серьёзным. Во взгляде что-то поменялось, Ник не могла понять, что именно. — А ты? — Паркер оказался совсем рядом слишком неожиданно. — Ч…что? — Медик испугалась взгляда своего парня, её всегда пугала неизвестность. — Хотела бы? — Я…я не знаю… Губы и руки Питера были, как никогда, горячими. У Николь же наоборот — холодными, как лёд. Паучок углубил поцелуй, просовывая язык в её рот. Стрэндж не могла насытиться этим долгожданным поцелуем, казалось, всё её тело онемело. Парень медленно разорвал поцелуй и отстранился от любимой. Его большие пальцы ласкали её щёки. — Ты знаешь, чего я хочу? — Да… — А теперь ответь мне, Николь: хочешь ли ты этого? — Я… — судорожный выдох, казалось полностью опустошил лёгкие. Она к этому не готовилась. Знала, что этот момент настанет, но не готовилась. — Хочу… Питер вновь притянул её к себе, в этот раз поцелуй получился очень нежным. Он не хочет её напугать. Его руки перемещаются на талию девушки и начинают исследовать тело. Её бёдра так и манят прикоснуться к ним, но ещё рано. Бёдра у Николь всегда были немного больше «нормы», но это ему в ней и нравилось. Такая несовершенная, но в тоже время слишком идеальная. Совершенно безответственная, но такая серьёзная. Очень весёлая, но неимоверно грустная. Никто на самом деле, кроме неё самой, не знал, что Ник пережила за свои восемнадцать лет. Кажется, слишком много для своего возраста. Пэм слишком сильно манила Паркера к себе. Он слишком сильно её любит. Слишком много противоречий в этой особе. Слишком много «слишком» в её описании. Оба не заметили, как их футболки улетели в неизвестном направлении. А Никки уже не замечала боли от недавно разбитой губы. Кровать была слишком далеко — на втором этаже, диван ближе. Мягкая бархатная поверхность прогнулась под весом двух тел. Питер, не теряя времени, начал исследовать её тело ртом. Он то целовал, то кусал, то лизал места укусов. — Пит… — когда парень добрался до груди и сбросил лифчик, с губ медика сорвался сладостный стон. Этот звук слишком сильно понравился Питеру, чтобы его больше не слышать. Он обвёл ореолы сосков языком, отправился исследовать её тело дальше. Губы парня всё не собирались останавливаться и уже добрались до пупка, встретив преграду в виде джинсов с высокой талией. Паркер немедленно сбросил ненужный атрибут вместе с кружевным нижним бельём. Затуманенный разум Николь слишком поздно осознал, что собирается сделать Питер, поэтому ноги она свести не успела. — Ах, Пит! — застонала Ник, когда влажный язык коснулся разгорячённого лона. Девушка не собиралась терпеть этого издевательства, поэтому поспешила сменить позу. Теперь Стрэндж сидела на своём парне. Он был всё ещё в джинсах, голому телу сидеть было неприятно. Ягодицами Ник чувствовала его возбуждение. Кажется, Питеру неудобно. Мучительно медленно, магичка потянулась к ремню на штанах любимого. Тот быстро поддался и полетел на пол, с громким стуком ударившись о паркет. Джинсы Паркера полетели следом. Оставшись в одних боксёрах, Питер почуял опасность и вновь поменял позу. Николь, которую данный расклад не устраивал, дёрнулась, чтобы выбраться из-под парня, но вместо этого, оба полетели на пушистый ковёр. Девушка хихикнула и потёрла ушибленный копчик. Питер всё ещё был сверху и тоже смеялся. — Ты как, малышка? — В порядке. Ты? — Тоже. И вновь поцелуи. Сладкие и пьянящие похлеще любого спиртного. В их круговороте не замечаешь ничего: как летит время и на улице уже беспробудная ночь, что ты делаешь, будучи увлечённым своим делом. Боксёры Питера были отброшены в сторону за ненадобностью. Парень посмотрел на любимую с вопросом в глазах. На её пухлых от поцелуев губах заиграла улыбка, а руки легли на шею возлюбленного. — Давай, — одно слово — больше и не требуется. Он входит медленно, разрывая последнюю преграду. Она ничего не говорит, лишь жмурится, чтобы не заплакать. До боли закусывает губу. В уголках глаз всё же собираются слёзы и медленно катятся по щекам. Питер медлит, даёт привыкнуть, губами собирает солёные капельки. — Всё в порядке, милая, сейчас пройдёт. Она ещё немного лежит неподвижно. Ей не хочется вообще как-либо двигаться, просто лежать так, пока боль окончательно не утихнет. Но Николь вспоминает о своём парне, которого и так динамила несколько месяцев, но активно его при этом провоцировала своим видом, поведением, действиями. Сама виновата. Она глотает ком в горле и кивает. Паркер начинает медленно двигаться, но постепенно наращивает темп. Боль уже ушла на второй план, кажется, её вообще больше не осталось, остались лишь страсть и наслаждение. Стоны наполняют квартиру, никого не беспокоят соседи, чёрт знает, какая тут звукоизоляция. Питер делает ещё несколько толчков и кончает, а Николь наказывает волна наслаждения сразу же после него. Они лежат на полу, мокрые, голые, медик невольно задумывается, не вредно ли это для здоровья, но тут же выкидывает эти мысли из головы. Сейчас есть лишь он и она, никого больше. Пара медленно перебирается на диван, Питер приносит тёплый плед и укутывает их обоих. — Ты как? — В который раз ты это уже спрашиваешь? Питер, я в порядке! — Хорошо-хорошо! На несколько минут повисает тишина. Николь было так уютно в этот момент. Всё так и должно было быть. Она уверена. Неожиданно в голову приходит идея. — Милый, давай заведём собаку? — Серьёзно? Собаку? Может, лучше купим террариум и будем разводить пауков? — Нет. Собаку. Я хочу американского кокер-спаниеля. — Я подумаю, — Питер улыбнулся. — Может, лучше расскажешь, что делала пять месяцев, что меня не было? — Ну, раз ты так хочешь, расскажу… Паркер чмокнул девушку в макушку и поудобнее устроился, намереваясь слушать долгий рассказ любимой.