Продолжение...

3. Соколовский открыл глаза. От обилия белого вокруг защипало в глазах, защекотало в носу. Игорь поморщился, попытался приподнять голову, но резкая боль в груди и спине вернула его в прежнее положение. Открылась большая дверь, и появилась молоденькая девушка в таком же белом медицинском костюме, как и все вокруг. Увидев Игоря, приветливо улыбнулась. -Доброе утро. Шустро поменяла бутылочку с лекарством в капельнице. -Как Вы себя чувствуете? -Да уж, можно б и лучше, да некуда… -Я сейчас доктора приглашу… Следом появился довольно высокий мужчина без возраста: -Наконец-то… Посветил фонариком в глаза Соколовскому, попросил пожать ему руку. -Неплохо, неплохо, Игорь. -Что со мной? -А ты хоть что-нибудь помнишь? -Если б помнил… — Соколовский поморщился. -Авария. Тебя занесло, ушибы, множественные переломы ребер и черепно-мозговая… -Что ж, везунчик… -Не сомневайся, — врач направился к выходу, — я буду заходить, ты лежи… -Можно подумать, я могу встать… Игорь приподнялся на локтях, запикала аппаратура, быстро вошла та же медсестра. -Вам не нужно вставать, Игорь Владимирович, — поправила катетер в кубитальной вене. -Давно я здесь? -Около недели, — девушка была явно недовольна прытью Соколовского, фиксируя руку пациента. -Бл…как в тюрьме… Медсестра не слышала или сделала вид, что не слышит, быстро вышла из комнаты. Соколовский опять остался один, у него было предостаточно времени, чтоб оценить обстановку. Любое движение и даже дыхание вызывало острую боль в ребрах, затекала спина. Игорь с трудом приподнялся в постели и даже опустил ноги. Резкая тошнота и головная боль… Соколовский с усилием встал, сделал несколько шагов и рухнул навзничь… -Будет самодеятельность, будут карательные меры… — врач смотрел строго. -Я хочу знать, где я? И кто вы все? -Вопросы запишите, пожалуйста, мы рассмотрим. Соколовский попытался приподняться, но со стоном упал на подушку. — Игорь, тебе нельзя сейчас форсировать ситуацию, лежи, отдыхай, сил набирайся. Сейчас ты болен, но все будет хорошо. Всему свое время… -Я хочу знать… -Всему свое время… Да, времени у Соколовского действительно оказалось предостаточно. Память медленно, но верно, возвращала прошлое. Игорь вспомнил почти все, что было до того самого вечера, даже разговор с Викой в подробностях, но продолжение — нет. Вот как в машину сел, как с места сорвался, помнил, а дальше ничего, просто белый лист. А дела шли и впрямь хорошо, не обманул доктор. Через несколько дней Соколовский кое-как мог доковылять до ванной комнаты и уже разглядывал свое побитое лицо, вернее, то, что сейчас называлось лицом: посеченная, как от взрыва кожа, гематомы и разбитые губы. В довершении картины, повязка на левом плече, не дающая ни нормально двигаться, ни дышать, да еще лонгета на голени, которую Игорь не сразу ощутил. — Да, здорово меня побило, интересно, кто постарался? Хотя ответ на вопрос для Соколовского был очевиден, не было других врагов у него теперь. В назначенное время приходила молоденькая медсестра, ставила капельницу, делала перевязку. Поначалу, приходилось терпеть, сжав зубы, когда она снимала старые бинты, обрабатывала раны и накладывала мази, от запаха которых Соколовского мутило. Площадь ожога оказалась немаленькая, повязка пропитывалась серозным содержимым, и на следующий день снималась с большим трудом. Соколовский терпел, выбор был невелик. И вскоре отметил для себя, что запах мазей, растворов и стерильного перевязочного материала стал даже приятен ему. От медсестры пахло свежестью, ее тонкие длинные пальцы в латексных перчатках уже не приносили столько боли, как в первое время. Соколовский пытался шутить, но девочка реагировала очень сдержанно, лишь слегка улыбалась.  — Да, нашлись люди, которым твое обаяние, Соколовский, мимо… Да, и какое обаяние сейчас? Соколовский разглядывал свою сестру милосердия безо всякого стеснения и ловил себя на мысли, что его время, может быть, уже и прошло… Кто он для нее? Больной… А еще большой и взрослый дядька, к тому же весь побитый… Зрелище не из приятных. А еще бесила Игоря невозможность пользования интернетом. Соколовский выпросил ноутбук, но изображение расплывалось, картинка никак не хотела складываться воедино. Начинала болеть голова. Врач появлялся почти ежедневно, проводил осмотр, давил пальцами на больную ногу и молчал. -Ну что? Когда уже ходить буду? Залежался я… -Шустрый ты, Игорь, невыдержанный… -Послушайте, док…спасибо, конечно, за все, но вот не надо нотаций, очень прошу… На следующий день, в открытую дверь въехала инвалидная коляска. -Пересаживайтесь, Игорь Владимирович, — Алена, так звали медсестру, пригласила Соколовского присесть в кресло. -А что, супер, круто… , — Соколовский быстро освоил новое средство передвижения и сам начал выезжать во внутренний двор дома. Игорь оценил ситуацию: сейчас начало марта, а на улице такая теплынь, значит, он на юге…вот только на каком? Все молчали, как сговорились. — Добрый вечер, Игорь… — мужчина лет пятидесяти с небольшим, окликнул Соколовского. Принесли чайник со свежезаваренным чаем, мужчины сидели за столом в саду, вернее, сидел только гость, Соколовский как и прежде, восседал в своем кресле. — Ну, как твои дела, Игорь? Как нога? , — и, не дожидаясь ответа, представился. -Пойдет… — Я был приятелем твоего отца, Игорь. Не то, чтобы другом…нет, скорее, я его должник. -И Вы, конечно, хотите этот долг отдать? -Узнаю, узнаю… Владимира, ха-ха-ха… Уже отдаю… -??? , — немой вопрос Соколовского. -Перед смертью отец попросил меня помочь тебе… но я не успел… ты так много и так быстро понаделал столько ошибок … — Денис Александрович наполнял маленькие стаканчики ароматным напитком.  — И поэтому я здесь? -Да… у тебя был выбор: или к отцу, или вот сюда… А место и впрямь неплохое… — спаситель улыбался. Из рассказа Дениса Александровича Соколовский вынес одно: Фишер замутил всю эту историю, выстроил свой хитромудрый план, свалил одним ударом Игнатьева и Соколовского. Одного сделал инвалидом, Игоря, похоже, собирался убрать совсем, но здесь случилась осечка в лице Воробьева Дениса Александровича. После страшной аварии на трассе Соколовский был доставлен в этот гостеприимный дом, где его выхаживали, как ребенка. -Это все, что я мог сделать для тебя, Игорь. -Это все называется жизнью… Спасибо Вам… Гипс сняли, и Игорь уже смог ходить с тростью. Нога болела и отекала, но это уже был прорыв. После ожога плохо работала левая рука. Соколовский начал, как сумасшедший, работать в зале до боли, до крови. Тело предавало своего хозяина, оно было словно тряпичным, но время делало свое дело.  — Молодец, Игорь, но прошу аккуратнее с ногой… — врач теперь появлялся не так часто, как раньше. Исчезла и медсестра, пациент явно шел на поправку. В один из вечеров появился Денис Александрович. Соколовский вышел к нему, слегка прихрамывая. -Игорь, хотел поговорить с тобой. Разговор свелся к тому, что неплохо бы Соколовскому остаться здесь, начать новую жизнь, так сказать, с чистого листа. -Я помогу тебе, Игорь, к тому же, дома тебя никто не ждет. Ждет или не ждет, Игорь, не знал. Но его сердце рвалось домой, с той самой минуты, когда он снова начал осознавать себя. Сколько раз он видел в своих больных снах это возвращение. Для себя Соколовский все решил давно, он едет домой, и это не обсуждается. -Мне жаль, Игорь, жаль… Денис Александрович отдал Соколовскому пластиковую карту. -Это тебе на первое время, бери, пригодится… У Соколовского были свои вопросы к приятелю отца и эти вопросы касались лишь одного, Фишера. В свое время Игнатьев и Соколовский — старший подставили Фишера, но было здесь и что-то другое. Фишер всегда слыл человеком очень скрытным, свою личную жизнь не засвечивал.