morning
19 июля 2018 г., 02:43
— Девять часов тридцать семь минут, — громкий голос раздаётся прямо посреди квартиры, где-то в коридоре, а мужчина демонстративно осматривает наручные часы, словно кто-то может оценить его точность до минуты.
Над привычно промозглым Лондоном почему-то солнце сияет до слепоты ярко. Но зайдя в комнату, что именуется спальней уже как десять лет, неприятный прищур с глаз спадает: плотные шторы изолируют от яркого света и погружают комнату в томный фиолетовый свет.
— Обязательно так крича-…
— Обязательно, — отрезает Уильям, проходя в центр своей комнаты и оглядывая парня на своей кровати. — Согласно негласному правилу ночевок, я мог бы с чистой совестью выгнать вас тридцать семь минут назад, мистер Нокс.
— Но почему-то не выгнали, — потерянно протягивает парень, что в непонимании поглядывает то на кровать, то на начальника, что в привычном черном тройке-костюме возвышается перед ним. — И на работу опоздали!
У Рональда в глазах ужас неподдельный, да сам не знает почему: то ли от начальника, что перед ним; то ли от кровати начальника, что под ним; но уж точно не из-за опоздания.
— Я думаю стоит прояснить ситуацию, — Спирс наконец отходит от кровати и садится на диванчик, что чуть дальше напротив. — Вечеринка в честь вашего повышения, к слову поздравляю, закончилась без её организатора в связи с его плохим самочувствием.
— С-спасибо, но...— ужас в глазах Нокса растёт с геометрической прогрессией, когда он вспоминает. — Но я вас не приглашал.
Уильям позволяет себе маленькую несдержанность и в раздражении покачивает головой.
— Я пошёл на такую грубость и заявился в три ночи к вам на празднество, но, боюсь, после приглашения, — Уильям не спешит делиться и говорит настолько размыто, что ужас Рональда сменяется лёгким раздражением. — Видите ли, мой коллега Алан был так обеспокоен состоянием своего друга, что вместо того, чтобы самому позаботиться о нём, ворвался к начальству в дом ночью, в два часа двадцать две минуты.
— И вы сорвались в два ночи на какую-то сомнительную вечеринку, чтобы забрать оттуда подвыпившего подчиненного, чтобы привезти его к себе домой? — медленно растягивает Рональд уставившись куда-то в одеяло.
— Не подвыпившего, а повисшего на Сатклиффе и пускающего слюни на его новый плащ.
— И вы привезли меня к себе домой?
— Никто не мог вспомнить ваш адрес.
— И положили меня на свою кровать?
— Вы сами положились, даже обувь не сняли.
— И вы позволили? И где вы вообще спали?
— Опаздываете! — вдруг подскакивает Уильям и мечется взглядом по комнате в понятном только ему раздражении. — На работу опаздываете, мистер Нокс.
Рональд расслабленно вздыхает и улыбается чему-то своему, опустившись обратно на подушку.
— Вы тоже, Уильям-семпай, вы тоже.
