each of us is an angel

У Уильяма Ти Спирса есть принципы; такие простые и прописные, которые скорее соответствуют обыденному этикету, чем чему-то высокому и романтичному. Один из главных постулатов — жизнь его коллег и подчиненных вне стен Департамента его интересовать не должна; не то чтобы интересовала хоть когда-то. У Рональда Нокса принципы тоже есть; слово держать, например, до победного конца или, быть может, не читать чужие дневники. Однако пренебречь ими Рональду несложно, разве что совесть где-то мимо пробежит да ручкой помашет, благословляя. Парень негласно гордится своей понимающей совестью и любопытно поглядывает на пошарпанный блокнотик, что у Уильяма на прикроватной тумбочке покоится. Рональд здесь во второй раз: в первый раз он просыпается прямо на начальской кровати после бурной попойки; во второй раз — его дальше прикроватного диванчика, конечно, не пускают. Нокс гипнотизирует злосчастный блокнот и честно себе признается, что не листает его лишь потому, что Уильям в соседней комнате и может зайти в любой момент, а не потому что принципы у него такие. На периферии ещё маячит, что Спирс-семпай, стало быть, ему доверяет, раз домой пустил и одного болтаться оставил; не то чтобы Рональд всерьез ведётся на свои фантазии. — Могли бы скрыть своё любопытство хоть для приличия, мистер Нокс, — непринужденно усмехается Уильям, уже собираясь натягивать пальто; Рональду думается, что, стало быть, домашняя обстановка виновата. Заходят они сюда только за какой-то уиляьмовской папкой, честно говоря, а Рональд так, просто на совместном задании со Спирсом оказывается. — Я открыт и честен в своих желаниях, Уильям-семпай, — возвращает усмешку Рональд, и не то чтобы ему так уже важно содержимое блокнота этого. — Тогда, с моего позволения, можете удовлетворить свои желания, в конце концов, я занял ваш обеденный перерыв, — кивает Уильям на тумбочку, а Нокс уже не знает, винить ему домашнюю обстановку или удачный день в такой благосклонности начальства к его персоне. Рональд дважды спрашивать не собирается, поэтому просто подхватывает блокнот и присаживается на кровать, даже не спрашивая. Нокс отчего-то быстро пролистывает страницы, словно у него вот-вот отберут блокнот этот и не покажут больше никогда. На каждой страничке дата в вверху красуется, почти каждый день отмечен, а записи обрывочные и какие-то совсем не понятные, не литературные. В какой-то момент Рональд выцепляет что-то про револьвер и замирает, вчитываясь. «он выстрелил себе в висок, было много крови» — Иронично, — усмехается Уильям, присаживаясь рядом и наблюдая за мыслительным процессом парня с его блокнотом в руках. — Здесь я записываю свои сны, малую часть того, что запомнил, если быть точным. Рональд начинает судорожно листать блокнот целиком, на этот раз вчитываясь внимательнее, и с удивлением отмечает, что ничего кроме смертей в этих снах описано не бывает. — Вам снится ваша собственная смерть в разных вариациях, —больше уточняет, чем вопрошает Рональд; он более не удивлен, скорее заинтересован. — Поразительно, я даже не задумывался, что такое возможно, мне никогда не снились сны. — Разве вы не были отличником? — смеется Уильям, совсем не смущенный ситуацией, словно тот и ждал, с кем бы обсудить насущный вопрос. — Но теория — это совсем другое! — наигранно обижается Рональд, продолжая листать блокнот. — Вы сказали «иронично», когда я открыл эту страницу. Рональд вновь натыкается на страницу с условным револьвером и перечитывает ещё раз, пытаясь понять; и почти понимает. — Во всех других снах умирали именно вы, — Рональд отлистывает на пару страниц назад, то и дело натыкаясь на систематическое «Я» в повествовании. — Но здесь вы пишите о ком-то другом. Уильям встаёт, осторожно забирая из чужих рук свой блокнот и небрежно кидает его на тумбочку, словно это что-то совсем не важное. — В конце концов, это просто сны и не более, — Уильям все-таки натягивает пальто и спешит к выходу. — Обед уже давно закончился, мистер Нокс. Рональд едва улавливает смену непринужденной обстановки в беспокойство и тревожность, пускай и Спирс в лице даже не меняется; но не спросить не может, открыт и честен в своих желаниях ведь. — Почему иронично? — останавливается у входных дверей, словно не сдвинется с места, если не получит ответ; а сам понимает почти, но удостовериться все равно хочет. Уильям уже вышел давно и только едва заметно губы поджимает, то ли от спешки, то ли ещё от чего. — Вы же отличник, сами мне скажите. — Я отличник, а не телепат. Беседа обрывается как-то быстро и неприятно; Рональд не смущается ни разу, смотрит в упор и ждёт. Спирс, конечно же, сдаётся этому мальчишке с потрохами. — Иронично, потому что вынесли себе мозги в моём сне именно вы, мистер Нокс, — Уильям не сдерживается и отчего-то морщится, всего мгновение, но Рональд подмечает. — Это ведь просто сны и не более, так? — неестественно усмехается Рональд, почесывая затылок и вспоминая тему, что заучивал наизусть на втором курсе. Уильям сдал тот экзамен, правда, на тройку, но, встречаясь взглядом с коллегой, понимает, что тот абзац про «сновидения о прошлой жизни» они помнят оба прекрасно хорошо.