accidental meeting.

      3 июня. 16:03.       — В общем, я ему такой говорю, что-       Звонкий грохот стекла раздается очень внезапно. И Джинен, и Марк почти синхронно дергаются. Пуля разбила заднее стекло.       — Какого черта?! — Пак тут же кидает взгляд на зеркало заднего вида, откуда прекрасно виднеются три черные тонированные машины. Раздается еще один громкие выстрел, пуля попадает куда-то в бок автомобиля. — Блять, догнали.       Марк без слов понимает, что нужно делать. Он достает из бардачка пистолет и с какой-то удивительной пластичностью и грацией, словно кошка, перебирается с пассажирского сидения назад. За этим ужасно красивым процессом приятно наблюдать, но только не сейчас, к сожалению, когда на хвосту очередная волна ублюдков, выискивающая их по всей Корее.       — Там полиции нет? — кричит Туану перед тем, как тот покажется на горизонте преступников и начнет перестрелку. В ответ ему лишь фыркают и закатывают глаза.       — Ты слышишь сирену? Я тоже нет. Заткнись и веди нормально, мне нужно сосредоточиться, — Марк быстро проверяет наличие патронов в пистолете, снимает его с затвора и высовывается как раз в простреленное стекло.       Джинен предпочитает послушаться чужого совета и полностью концентрируется на дороге. Помимо громко ревущего двигателя их машины (жаль, что ее уже придется менять, она была хорошей), громкий свист пуль и шум выстрелов присоединяются к нему.       В их машину попадают раз пять точно. Сначала в стекло, — самый первый выстрел — затем куда-то в бок, потом в другой и еще два выстрела в стекло. Неприятный звук того, как оно разбивается, оставляя дыру от пули, больше всех режет Паку слух, поэтому он вечно морщится, поглядывая назад через зеркало.       Марк отстреливается очень хорошо. Впрочем, это далеко не первый раз уже, так что оно и не удивительно. Джинен, к сожалению, не может увидеть, куда он попадает, но отчего-то стойко уверен, что все под контролем.       — Блять, там еще одна машина!       Ну, или не очень.       Пак поджимает губы и вдавливает педаль газа в самый пол, набирая максимальную скорость. Только вот делать это сложно, потому что совершенно внезапно для них на пустом шоссе обнаруживается неплохой такой поток машин, от которых, конечно, нужно вовремя уворачиваться. Лишние столкновения им тут ни к чему.       — Ты можешь нормально вести?! — громкий крик Марка. — Я не могу прицелиться!       — Сам попробуй машину повести, когда на дороге трафик!       Джинен гонит просто на всех скоростях, но, когда кидает взгляд на зеркало вновь, понимает, что количество машин за ними (а их уже, между прочим, пять) совсем не уменьшается. Приходится идти на крайние меры.       — Какого черта ты творишь? — Пак резко поворачивает автомобиль, и вот они уже несутся на огромной скорости по встречке. На которой, к сожалению, машины тоже есть. — Блять, Джинен, поворачивай обратно, ты ебанулся?! — Марк даже разворачивается к нему, краем глаза Пак ловит на себе его взбешенный взгляд.       — За нами едут?       — Да.       — Сколько?       — Все пять.       — Продолжай отстреливаться. Только держись покрепче.       Очень хорошо, что Марк следует этому указанию. Уже в следующий момент машина начинает резко форсировать между встречным движением, но вот любых столкновений стойко избегает.       Но это только их машина, потому что их «хвосту» везет гораздо меньше. Каждый оглушающий звук столкновения двух железяк вызывает у Джинена широкую улыбку, он крепче хватается за руль и действует еще более дерзко. Туан уже ничего ему не говорит, видимо, понимая, что это бесполезно, и лишь крепко держится, чтобы случайно не приложиться лбом о дверь. Ну и отстреливается, конечно.       — Сколько еще машин?       — Две.       — Какие, блять, приставучие.       — Серьезно, Джинен, сворачивай обратно! Это хорошим не кончится, с двумя-то мы и так разобраться можем.       — Как скажешь, босс.       — Не зови меня так.       Джинен хмыкает и быстро поворачивает в сторону их полосы, которая, кстати, уже заметно опустела. На дороге впереди виднеются еще буквально парочка машин, а их уже гораздо легче объехать. Он гонит все так же на максимальной скорости, игнорируя звуки выстрелов, и улыбается.       — Я подстрелил водителя! — в подтверждение чужих слов Пак прослеживает, как одна из машин сзади на огромной скорости врезается в какое-то дерево.       — Одна осталась?       — Ага. Сейчас разберусь с ней.       — Только побыстрее, я уже устал от этих ребят.       — Как скажешь, босс.       — Пошел ты! — Марк заливисто хохочет.

***

      Но, стоит признаться, с последней машиной Туан действительно справляется гораздо быстрее. Возможно это из-за того, что Джинен немного снижает скорость и начинает ехать спокойнее, что позволяет нормально прицелиться (зато их бедная колымага ради этого нахватала еще немного свинца куда только можно) и выстрелить в нужное место. Но факт остается фактом, последняя машина уже позади, а они — вновь наедине друг с другом.       — Все?       — Ага.       — Слава богу. Заебали, — Пак тяжело вздыхает и принимает пистолет из чужих рук, закидывая его обратно в бардачок.       В машине наступает долгое молчание, совсем непривычное, после достаточно динамичной погони. Джинен позволяет себе расслабиться на кресле и немного передохнуть, сбавив скорость. Марк же, как можно заметить все по тому же зеркалу заднего вида, разваливается на трех сидениях и чувствует себя вполне комфортно. Лучше отдыха и не придумаешь. Только вот…       — Джинен, — раздается хриплый голос Туана спустя какое-то время. Где-то минуты через три, так как на тихо-тихо играющем радио заканчивается какая-то кантри песенка.       — М?       На дисплее ярко-красным цветом светится 18:34. Солнце совсем немного начинает опускаться все ниже и ниже. Становится буквально чуток темнее, с первого взгляда этого даже не заметишь. Но Джинен замечает. Смотрит на очень медленно темнеющую округу, чувствует чужие руки, оглаживающие его грудь через рубашку, и улыбается.       — Мне кажется, что после такой погони, не будет лишним немного расслабиться. Что думаешь? — Пак готов поклясться, что слышит, как на заднем сидении Марк улыбается и водит своими тонкими и чуть грубоватыми руками, покрытыми многочисленными порезами и шрамами, по его телу. Джинен тоже не может сдержать улыбки.       — Даже не знаю, я бы предпочел доехать до мотеля хотя бы, — вредничает, прекрасно понимая, на что сейчас Марк ему недвусмысленно намекает своими этими касаниями.       — Да ладно тебе, — посмеивается старший, усаживаясь уже на переднее сидение все с этой своею неизменной грацией и гибкостью. На этот раз Пак внимательно за этим наблюдает, никакой ведь погони уже нет.       Марк улыбается широко-широко, слегка безумно. В его глазах можно увидеть искреннее счастье (если проигнорировать еще более очевидное желание). Он не перестает широко улыбаться даже тогда, когда кладет голову на чужие колени, наплевав на неудобства.       — Я же знаю, что ты всегда не против. А мне о-очень хочется, — он видит, как Пак мельком кидает на него взгляды, отчего прикусывает губу. Заводит. — Ах, Джинен-и, ну почему ты так жесток со мной, — недовольно тянет, утыкаясь в заметно твердеющий пах. — Ну пожалуйста, я очень хочу, чтобы ты меня трахнул.       Джинен поджимает губы, посматривая на слишком соблазнительного Туана, и сжимает в руках руль еще крепче. Вот как ему такому отказать? Не получится же вообще.       — Блять, Марк, — под довольную ухмылку старшего, Пак сворачивает на обочину. Их немного потряхивает, но совсем недолго, потому что машина быстро останавливается, а Джинен так же быстро глушит ее мотор. — Иди сюда, — они вновь действую синхронно: Туан мгновенно поднимается, а Джинен опускает спинку своего сидения назад, чтобы было поудобнее.       А потом их губы сливаются в единый страстный поцелуй, Марк садится на чужие колени и громко мычит, когда паковы руки крепко хватают его за задницу. Поцелуй за поцелуем, с перерывами лишь на жалкие попытки глотнуть как можно больше воздуха. Они уже оба не помнят ни про погоню, ни про полицию и банду, что их вечно ищут. Полностью поглощаются в друг друге, забывается, кажется, вся прошлая жизнь.       Поцелуи не заканчиваются, наоборот, увеличиваются в своем количестве, становятся более желанными и страстными. Потом губы Джинена как-то резко переходят на чужую шею, оставляя поцелуи уже там, а Марк хватает его за волосы, откинув голову, и негромко стонет. Он никогда не срывается на какие-то особо громкие вскрики, зато его стоны удовольствия настолько настоящие, что Пак правда готов кончить лишь от них, настолько они потрясающие.       — У нас… Ах-х… Есть… Блять, как их… Джине-е-ен…       — Презервативы и смазка? — шепчет куда-то в кожу на шее, улыбаясь как-то опьяненно, и не поднимает взгляда.       — Да-да…       — В бардачке, я купил в прошлом мотеле.       — Какой ты у меня п-предусмотрительный, — Марк умудряется хмыкнуть, а потом тянется к этому самому бардачку, откидывая на соседнее кресло пистолет и две пачки банкнот. Когда же в его руке оказывает нужный тюбик и квадратик, на лице расцветает довольная улыбка, а губы в очередной раз впиваются в чужие.       Они делают все достаточно быстро, терпеть нет сил, да и не хочется все слишком растягивать. Джинсы вместе с трусами у одного опускаются до колен, у второго же — отбрасываются на заднее сидение. Поцелуи даже не думают прекращаться, парни будто не могут насытиться друг другом, прижимаясь максимально близко и пожирая взглядом тело напротив.       Мгновение — и в Марке один палец. Затем два, три. Они двигаются быстро и размашисто, не церемонясь, пока его стоны — чуть более громкие, чем до этого — разносятся по автомобилю. Он стонет, выгибаясь максимально (Джинен просто обожает рукой оглаживать изгибы любимого тела), и дышит тяжело, прерывисто.       А потом еще одно мгновение. Пальцев внутри уже нет, внутри что-то большее и гораздо более важное. С джиненовых губ тоже слетают стоны, ведь теперь они чувствуют друг друга изнутри. И сколько бы раз подобное не повторялось, каждый — как первый. Сложно описать настолько интимные для двоих людей момент, когда теперь точно только он и ты, и больше никого. Поцелуи с каждым толчком будто становятся еще более страстными, сами толчки достаточно быстро набирают скорость, пока стоны утопают в каком-то из нескончаемой череды поцелуев. Они оба отдаются друг другу насколько это только возможно.       Им хорошо вот так, вдвоем, когда достаточно лишь простреленной машины, без попыток вечно сбежать от кого-то, наладить все и вернуться к более-менее нормальной жизни. Хотя, конечно, для них эта самая нормальная жизнь имеет совершенно иное представление, чем для других людей. Но, главное, у обоих друг с другом. Сложно представить ее без важного для сердца человека рядом.       — Джинен, боже… — на выдохе, содрогаясь от удовольствия, Марк кончает, прижимаясь к Паку, который, впрочем, кончает почти следом, слегка выгибаясь в спине.       Они целуются, медленно и лениво, с уставшими, но довольными улыбками.       — Я люблю тебя, — Туан прижимается лбом к чужому, пытаясь восстановить дыхание.       — Я тоже люблю тебя, — Джинен прикрывает глаза, вздыхая. — Не могу представить жизнь без тебя.       И это единственное, что важно.