Научишь меня снова любить и смеяться?

— Денис, не сейчас! — я раздраженно скинула руку парня со своего бедра и встала с кровати. Вот уже месяц мы жили вместе и он меня просто задолбал. Тупо устала отказывать ему. Не хочу и всё! Да и вообще он меня утомил. — А когда?! — возмущённый Лозов со злостью убрал одеяло в сторону и тоже поднялся. — У тебя вечно не сейчас! Два месяца встречаемся, а ты всё в стороне! Отошла к окну, поправляя пижамную майку, и облокотилась на подоконник. Город просыпался. На улицах уже давно хозяйничала весна, готовясь уступить место лету. Шесть тридцать утра. — Тебе от меня только секс нужен? — закатив глаза, продолжая стоять у подоконника, спросила я. — Ну конечно! Давай всё переворачивать! — повышая голос, тот начал ворчать. — Ходишь, как монашка! — Ты поругаться со мной хочешь? — пора прекращать эту затянувшуюся на два месяца несуразицу. — Ой, всё! И тут я захохотала. Громко, в голос, первый раз за последние полтора с лишним года. И то, не искренне, а нервно. — Ты как баба, ей богу! Денис, ты почему такой эгоист? — пора заканчивать с этим. — Я эгоист и баба?! — полуголый после сна Лозов начинал истерить. Как я могла согласиться с ним встречаться, а тем более жить вместе? — Да, ты! — ситуация меня забавляла, но виду я не подавала. Стояла уже лицом к нему, сложив руки на груди. — Только о себе думаешь всегда! — А ты себя-то со стороны видела?! Сука стервозная! — мальчик совсем обозлился. — Я знаю. Ни слова не говоря больше, под непонимающий взгляд парня, прошла к шкафу, достала все немногочисленные вещи Лозова, после взяла пакет, кажется, из Пятёрочки, сунула всё туда и, быстро оказавшись в прихожей, открыла дверь и вышвырнула все на лестницу. Пакет тяжело плюхнулся на ступени и покатился вниз. — Вали туда же! — указала в сторону лестничной клетки и, дождавшись пока Денис возьмёт свои ботинки и высокомерно и гордо выйдет, громко захлопнула «ворота» моей уютной съёмной квартирки. Переезжая из своей общаги некоторое время назад, я наткнулась на одинокую, но при двух квартирах сразу бабулю, которая предоставила мне всю свою трёхкомнатную жилплощадь и разрешила обосноваться в центре города за сущие копейки! Святая женщина! Всего пятнадцать тысяч в месяц и готово! Делай что пожелаешь. Вот я и привела сдуру этого ебанутого придурка к себе. Громко выдохнула и побежала в душ. Пары начинаются в восемь, должна всё успеть. Спустя десять минут, выскочила с ванной, залетела на кухню, вытащила из холодильника вчерашний большой бутер с колбасой и утартала одеваться. Стоя перед шкафом, быстро определилась с одеждой и уже через пару минут была на улице. Придерживая на плече средних размеров сумку с тетрадями и имея в запасе аж сорок пять минут, шла неторопливо и степенно — хотелось насладиться уже давно бодрствующим городом. Высокие здания, широкие проспекты и величественные арт-объекты. Москва завораживала. Ну, меня так точно. Ещё в детстве, будучи в классе втором, я впервые побывала в этом городе с родителями и твёрдо для себя решила, что когда-то точно буду здесь жить. Мечты сбываются! И вот, я скоро заканчиваю первый курс и абсолютно всем довольна. В прошлой своей жизни я с горем пополам окончила одиннадцатый класс в новой школе — не перевестись тогда я не могла. Сдав экзамены, подала документы в московский университет на факультет журналистики, успешно поступила и уже в июле того года была тут. Любимую Лори и Джуна пришлось оставить на попечение папе, но он с удовольствием согласился. По приезде в Москву, я устроилась в общежитие. Там мне не понравилось: шумно, грязно, непрекращающиеся пьянки и гулянки студентов бесили, поэтому я, немного прожив в этом клоповнике, перебралась в нынешнюю обитель. И все прекрасно. За исключением одного. Я не могу забыть Антона. Я пыталась, действительно пыталась. И, наверное, лишь ради этого начала встречаться с Денисом. Но никак. Я постоянно сравнивала Антона и Дениса, и Лозов проигрывает во всём. Хотя, может я не объективна, но всё же. Его внезапная смерть выбила меня из привычного ритма жизни на долгое время. Потом я кое-как оклемалась, продолжила нормально общаться с людьми, папой, бабушкой, но внутри ежедневно скребли кошки. Ещё тогда я решила, что Митин просто отгородил меня от той страшной картины, когда хоронят близкого человека и в этом ему спасибо. Именно поэтому, по доброте душевной, возможно, он оборвал все ниточки между мной и Токсином. Хотя это и очень жестоко. В дни, когда мне было особенно хреново, я уходила на крышу и долго-долго в голос плакала. Как отшельница, курящая к тому же. Да, я не остановилась на тех трёх сигаретах в тот самый день. Теперь это переросло в слабую, но привычку. Курение на время успокаивает меня, мои нервы и неусыпный внутренний голос, что постоянно твердит мне банальные истины о моей жизни, которые я упорно не хочу принимать, но приходится. Со стороны может показаться, конечно, что всё вышеперечисленное это признаки сумасшествия, но нет. Я нормальная, хоть и с перевёрнутым с ног на голову сознанием, девушка, которая учится на журфаке в Москве. Здравствуйте. С той самой поры, когда скоропостижно и, я считаю, слишком гуманно скончался Перов, (об этом периоде своей жизни я стараюсь не вспоминать) я больше не слышала ни о Тане, ни об Ирме, что особенно грустно. Пришлось оставить так, как есть. Кулон из кварца — ее подарок, я до сих пор храню, надевая очень и очень редко. И вот сейчас я самостоятельная, живущая в мегаполисе девушка, с абсолютно новой историей и изменённым для всех прошлым. С кардинально поменявшимся характером и взглядами на определённые вещи. Увы, та самая правда обо мне останется внутри меня. И никто, кроме меня её не знает и не будет знать. — Простите… — задумалась и случайно пихнула локтем прохожую. — Комарова, осторожнее! — знакомый голос прозвучал у самого уха. Резко развернулась. — Баська! Зараза! — рассмеялась я, увидев подругу. На самом деле её зовут Сашка Басянова, но благодаря фамилии, у неё такое милое прозвище. Симпатичная девчонка с прикольными каштановыми вихрами коротких волос и большими карими глазами. Курносая и немного похожая на стрекозу от чего-то. Чуть пониже меня, тощая, как скелет, но уверенно пытающаяся набрать хотя бы немного веса. В начале первого семестра я как-то снюхалась с ней и оказалось, что она очень даже ничего. Но неприятно огорчённая неудачной дружбой доселе, я всё равно была осторожна. Не имея привычки заводить много друзей ещё со школы, за весь год я близко ни с кем так и не сдружилась, да и не было нужды. Саша тоже не была супер общительной со ста друзьями вместо ста рублей, поэтому у нас с ней образовался хороший маленький тандем. — Совсем ничего не видишь! — пихая мне в руку карамельку, буркнула она. — Так под машину недолго попасть! — Не переживай. — Как дела-то? — Впервые поразительно прекрасно, — глубоко вздохнув, счастливо ответила я. — Расска… — Наконец-то кинула Лозова, — перебила подругу. Вместо выслушивания удивлений и охов-вздохов я увидела огромные глаза горящие безумным любопытством. Так, не спеша, мы добрались до университета. Высота этого гигантского здания захватывала дух. Каждый раз заходя внутрь, я чувствовала, что моя мечта действительно осуществилась. Теперь нужна ещё одна, чтобы было к чему-то стремиться. Я как раз заканчивала рассказывать Баське об утреннем проишествии, как на огромных размеров крыльце мы увидели нашего героя в окружении своей верной свиты друзей-жополизов. В очередной раз я задаю себе вопрос, как я могла согласиться с ним встречаться. —…и я ушёл, потому что задолбался это терпеть! Еда невкусная, сама стерва, да ещё и не соглашается, — мы прошли мимо компании таких же нытиков как Денис, и я закатила глаза. Парни нас с подругой не заметили. — Вот пиздабол! — не удержалась от крепкого словца Сашка. — Это же брехня! Я сама твою еду ела — не хуже, чем в ресторане. И ты ведь не стерва! — Да забей, — улыбнулась я. В моей голове уже был план. — Ему же нельзя упасть в грязь лицом перед своими шавками. — Но он роняет в эту грязь тебя! — Значит я уроню его в ответ. На этом наш диалог закончился — Басянову позвал препод по какому-то проекту, а я, до конца сформировав план моей маленькой, незначительной для меня, но наверняка весомой для нашего петуха мести, поспешила к кофейному автомату, возле которого стояла одногруппница Иринка Стрельцова — я с ней была в более-менее дружеских отношениях, девчонка добрая, хорошая, но балаболка ещё та. — Привет, Стась! — отпивая ароматный напиток, поздоровалась девушка. — Как дела? — Отлично! — я кинула мелочь в автомат и через минуту получила латте. — С Лозовым расстались. — Да ты что, — вытаращив глаза, Стрельцова даже позабыла про свой кофе. — У вас же всё было так хорошо! Тут оставалось дело за малым. — Знаешь, — сделав жалостливое лицо, я начала свою легенду, — на самом деле всё было ужасно. Он такой нытик и скандалист! Хотя это сложно совместить, но… Видимо, он уникален. — Ира молча впитывала каждое моё слово, чтобы поделиться потом новой и достоверной инфой со всеми, кого знала, а я, убедительно выпучивая глаза, продолжала. — Так вот, он меня оскорблял, мы ругались с ним часто, мусор даже вынести не мог, я уже не говорю о том, чтобы картину повесить! В общем, это сущий ужас и я рада, что бросила его! Остановилась и перевела дух. Подумала, не перегнула ли я палку, но потом отмела эта мысль. Если так посмотреть, все, что я сказала — правда. Только преувеличенная. Око за око, так сказать. — Какой ужас! — удивление Иринки было сродни чему-то глобальному. — Да! — снова убедительная выпучка глаз. — И знаешь, у него и там, — многозначительно кивнула вниз, — гордиться нечем. Тут приврала, ибо просто не знала, но чем откровенней и громче враньё, тем быстрее люди поверят, ведь так? Может и по-детски это все, но Дениса это не особо, я смотрю, волнует. — Солнце, ты только не переживай! — по-свойски поддержала меня девушка. — Идиот — он и в Африке идиот! — Спасибо! На этом мой план кончался. Я допила латте, выкинула пластиковый стаканчик и прошла к нужной аудитории — пара должна была вот-вот начаться. Теперь осталось лишь подождать и к концу дня о Лозове будет знать весь поток, если не факультет. Скорее всего факультет, ибо Денис учится на третьем курсе, а я первокурсница. За этот год я успела прослыть весьма небезызвестной персоной тут, но я не понимаю как так вышло. Меня просто знали и всё. Так что в Иркины рассказы поверят точно. Совесть меня не мучала — Денис сделал тоже самое. Отсидев на парах положенные восемь часов, безумно устала и морально выдохлась. Уже на выходе из вуза меня догнала Баська, которая весь день провела с каким-то второкурсником, как я поняла. — Погоди, вместе пойдём. — она отдышалась. — Паша такой милаш! — Это ты про хахаля своего? — усмехнулась я. — Ну да, шутник такой! Хохотала сегодня от души! — с энтузиазмом рассказывала Саша. — Я ему конфетку дала, — привычка Басяновой угощать всех карамельками набирает обороты. — а он что-то про кондитерскую пошутил, так меня как понесло! — Я слышала, — сдержанным умилением отреагировала я, обходя открытый канализационный люк. — Когда свадьба? — Ой да тьфу на тебя! — засмеялась она. Девчонка, конечно, та ещё хохотушка. — Какая свадьба?! Встречаться бы хоть начать. Мы помолчали. — Тебе бы тоже кого-нибудь подыскать после придурка Лозова. — вдруг осторожно сказала Басянова. — Рассмешил бы тебя кто, Царевна-Несмеяна. — Зачем? Мне и так хорошо. — пропустив правдивую шутку мимо ушей, равнодушно дёрнула бровью, хотя внутри бушевал шторм. Я бы не подыскала, я б вернула кое-кого, но не суждено. Да, я до сих пор убивалась и порой плакала, но слезы выходили уже реже. Чаще появлялась печаль и тихая грусть. Саркастичная, недоверчивая, угрюмая, необщительная, мстительная, как можно было заметить, снаружи, но мягкотелая, слабая и жалкая внутри. Вот кем я стала. В основном я была той, что снаружи, но нередко давала волю плаксивой и маленькое Стасечке, но лишь тогда, когда я была в полном одиночестве. Иногда плакала, иногда просто сидела где-нибудь на улице или на какой-нибудь крыше, не изменив привычке (часто на крыше своего дома), курила и всё размышляла и размышляла. Возможно, на самом деле всё не так, как я о себе думаю. Так же возможно, что я просто излишне самокритична. Но как бы то ни было, это мой внутренний автопортрет. Как же я устала от этих метаний, устала от того, что некому открыться, показать, что так давно рвёт меня на куски. Даже имея близкую подругу, я не могла подпустить её совсем вплотную. После того рокового дня я многое переосмыслила, поняла и поменяла в своей голове. Разучилась смеяться и радоваться простым вещам. Хотя, наверняка, доля этого осталась. Где-то далеко-далеко, в укромном уголке моей души пряталась та Стася, которая потерялась полтора с лишним года назад. Но её некому было найти. Наверное, из-за долгих раздумий, размышлений и одиночества я стала такой. Хотелось бы поменяться, но страшно. И этот страх, я думаю, сильнее всех, что есть на свете. Боязнь перемен, боязнь приоткрыть неизвестную дверцу, за которой не знаешь какая жизнь скрывается. Единственный человек, который мог во мне этот страх побороть сейчас лежит в гробу. Не знаю, почему я не могу забыть его. Вернее, отпустить. Может потому, что это первая любовь, а она, как известно, самая сильная? Может быть, может быть… Всё может быть, но факт остаётся фактом. Ритм, в котором я сейчас жила, мне нравился. Вечная спешка и дела, позволяющие, нет, даже заставляющие отвлечься от мыслей. Я теряюсь в трафике ещё больше, чем была, и перестаю чувствовать жизнь, как было раньше. — Эй! — Сашка дёргала меня за плечо. — О чем задумалась? Вообще не отвечаешь! — Прости, — помотала головой, отгоняя навязчивые мысли. Медитация у меня, наверное, не получится. — Чего-то я поплыла. Пойдём быстрее домой. Через пятнадцать минут мы с ней расстались возле перекрёстка. А ещё через пятнадцать минут Сашу Басянову сбила машина.