Научишь меня снова любить и смеяться?

— Поймите, это не могло быть самоубийством! — рыдая, кричала женщина в возрасте — мама Саши. — Она не такая, Сашенька в жизни бы так не поступила! Грузный следователь, восседая за столом всем своим пухлым величеством, безразлично смотрел на родителей погибшей. Профессиональная деформация во всей красе. Мы находились в полицейском участке. Родителей вызвали с Сашиного телефона, который нашли в трёх метрах от дороги, а меня по их рекомендации, как подругу. — Я всё понимаю, но водитель говорит обратное. По его словам девушка бросилась под колёса сама, — ровным голосом ответил следователь, — сейчас он задержан, дело заведено. В голове снова была пустота. Я сидела и не верила в происходящее. Сбила машина, подозрение на самоубийство. Глянула в рядом висящее зеркало: растрепанные волосы, не замазанные синяки под глазами, сонный вид. Я приехала сюда около сорока минут назад, поднятая прямо из постели в полдвенадцатого ночи. Расставшись с Сашей в шестом часу вечера, после чего она попала под машину, я шесть часов жила в неведении. Смерть ещё одного близкого человека. Как я не сошла с ума, когда слушала в телефоне срывающийся на плач голос Маргариты Петровны, я не знаю. Это так больно. Но заплакать вместе с убивающейся сейчас от горя женщиной я не могла. Какой-то бзик, что показывать свои слёзы никому нельзя, когда-нибудь меня доконает. Виталий Викторович, отец, стоял позади жены, положа ей руки на плечи. Скорбь, неверие и тяжесть горя, вот, что выражало его лицо. Едва ли держится. — Можно увидеть водителя автомобиля? — вдруг задала вопрос я, неожиданно для себя самой. — Ну… Можно, но зачем? — полицейский посмотрел на меня, подняв бровь. Взгляды Риты и Виталия также обратились на меня, впервые заговорившую после «здравствуйте, я Комарова Станислава». — Отведите меня, — запнулась на полуслове, — или нас к нему. Это важно, я думаю. Замученный жизнью мужчина встал со своего стула, глубоко вздохнув, и пошёл к двери, переваливаясь. Мы вышли за ним и проследовали по узкому плохо освещённому коридору, точь-в-точь как из фильмов ужасов. Завернув налево и войдя в очередную дверь, мы оказались в местном обезьяннике. Небольшое душное помещение с обшарпанными стенами и узкими окошками под потолком. Жёлтый свет давил на глаза. За решетками находилось пять человек, а ещё омерзительно воняло застарелой мочой, потом и грязью. С трудом подавив в себе рвотный рефлекс, я начала ровно дышать, слушая, как лязгает замок камеры. — Гражданин Метеловский к вашим услугам, — громко шмыгнув носом, следователь открыл дверь. С лавки поднялся невысокий мужчина средних лет с пробивающейся лысиной и взглядом побитой ни за что собаки. Приличный костюмчик и весьма заметная дрожь в его коленках не давали повода думать о Метеловском что-то плохое, но, как известно, первое впечатление обманчиво. — Послушайте, — таким же дрожащим, как и коленки, голосом начал мужчина, — я клянусь вам, за десять лет водительского стажа я не попал ни в одно ДТП! — заглядывая в глаза каждому из нас, он прижимал руки к груди и чуть не плакал, — Я чётко видел дорогу! Она кинулась сама! Клянусь! Я даже скорости не превышал! Шестьдесят, как и поло… — Вы не видели, может её кто-то толкнул? — сердобольная Маргарита задала вопрос, перебив Метеловского. — Нет, там горели фонари, — стал рассказывать пленник обезьянника, — и в пяти-десяти метрах от перехода стояла девушка — я ещё подумал, мол, почему не на самом переходе — она так пристально следила за моей машиной, что меня это несколько напугало, но я продолжил спокойно ехать, ну мало ли, просто стоит и смотрит. В тот момент, когда я поравнялся с ней, миг! — он вскинул руки, — И тело ударяется о бампер и отлетает! Я чуть не умер прямо там. Отпустите меня пожалуйста, дома жена и дети, прошу вас! — Приём окончен, — сурово, но с плохо скрываемым равнодушием, вдруг сказал полицейский и захлопнул дверь, впихнув бедного семьянина Метеловского обратно к четырём, если можно так сказать, сокамерникам. Для себя я уяснила, что это точно не Метеловский. По нему видно. Я даже заметила, как он пустил слезу, в ходе разговора, но незаметно смахнул. Выходит, Саша бросилась под машину сама? Но почему? Она бы правда такого по своей воле, как сказали ее родители, никогда не сделала. — Извините, — обратилась я снова к полицейскому, выводящему нас из душного помещения, — а где сейчас мобильный телефон погибшей? — В следственном отделе. — А посмотреть никак нельзя? — Нельзя. Смешная просьба. Сзади снова донеслись рыдания Маргариты и тихий успокаивающий её шёпот Виталия. Спустя ещё час разбирательств, я оказалась дома. В квартире я одна. Морально истощена и сил нет вообще ни на что. Достав из закромов бутылку красного полусухого вина, что подарила на Новый год мне всё та же Баська, поднялась на крышу. Тихо. Высоко. Двадцатиэтажка как-никак (сама живу на шестнадцатом). На ночном небе полно звёзд и чётко видна большая медведица — малую почему-то который раз не могу найти. Села возле любимой трубы, где вид на город был особенно хорош. С громким чпоком откупорила бутылку, сделала большой глоток и вздохнула. Смерть. Ещё одна. Ещё одного близкого человека. Кажется, я это уже говорила? Или нет? Отпила ещё. Дурманящее тепло полилось по венам. Не пойду завтра никуда. Ни в какой универ, ни на какие пары! Останусь дома. Или вообще здесь, на крыше. Вон под той фанерой в углу лежит два пледа и какой-то дешевый рулет с джемом — принесла на всякий случай, когда в очередной раз засиделась допоздна на крыше. Постелив один плед в качестве матраса, а вторым укрывшись, улеглась прямо на не успевший остыть после дневного солнца шифер, и раскрыла рулет. Поела, запивая вином, устроив себе очень бюджетный дебильный пикник. К слову, рулет мог испортиться и я рисковала, вдобавок мешая всё это с вином. С трудом допив свой алкоголь, отшвырнула бутылку в сторону, и она покатилась, подскакивая на камешках. Проследив за ней пьяным туманным взглядом, легла поудобнее и посмотрела на звёзды. Где-то там, по легенде, сейчас Саша, и… Антон. Почувствовала, как вниз, по виску стекла слеза. За ней вторая. В конце концов устав сдерживать себя, уже словно по традиции заплакала в голос. В одиночестве, укрывшись пледом. *** — Мисс, проснитесь, — чья-то наглая рука, сопровождаемая хриплым голосом, безжалостно трясла моё затёкшее больное тельце, — просыпайтесь, говорю! С трудом разлепила глаза и подумала, что лучше бы не разлепляла. Надо мной склонилась какая-то странная рожа. Бородатая и тёмная. А, тёмная из-за солнца. — Вы кто? — поднимаясь и понимая, что сейчас сдохну от жажды, протерла глаза. — Монтажники-высотники блин! — мужчина был явно недоволен. Он стоял немного сгорбившись, одетый в ярко-оранжевый жилет и каску, — Девушка, нам нужно работать, мы крышу чинить пришли! Огляделась. Помимо меня и рабочего тут было ещё два человека с инвентарём для ремонта. — Ой, простите, — спешно собрала пледы, упаковку от рулета, кстати, пронесло и живот не крутило, и двинулась в сторону выхода, — до свидания! — Всего хорошего! — донеслось мне в спину вперемешку со смехом. Спускаясь на свой этаж, думала, что спать на крыше, тем более пьяная, больше не буду. Во рту пустыня, на душе от души наскребли кошки, в голове перекати-поле. Ввалилась в квартиру и, прямо на пороге бросив пледы, побежала в ванную — хотелось в душ и посмотреть на себя любимую. Из зеркала на меня смотрела отёкшая, с огромными синяками под глазами, лохматая женщина. Даже не женщина — баба. Как только тот мужик на крыше не испугался? В кого я превратилась? Кажется, алкоголики это люди, пьющие в одиночку? Значит, я превратилась в одинокую алкашку со страшной рожей и ночующая, из «романтических» соображений на крыше. Самой от себя противно. Ниже больше некуда опускаться. Плюнув на всякие адекватные соображения, залезла в ванну и принялась пить прямо из-под крана — жажда пересилила и терпеть больше не представлялось возможным. Башка гудела, неприятно пульсируя. Всё же, не стоило выпивать в одну харю литр вина, не стоило. Вышла из душа, закуталась в тёплый махровый халат — почему-то, не смотря на тёплую погоду на улице, меня начало морозить — и достала новую пачку сигарет из блока. Открыла на кухне окошко и высунулась, выдыхая дым. Солнце слепит, ветер дует, внизу куда-то людишки торопятся. Взглянула на часы: восемь тридцать две. Пф! А я думаю, что ж мне так хреново. Нашли, конечно, эти «монтажники-высотники, блин» время для своих работ. Глаза слипаются, но уснуть точно не смогу. Похмелье жуткое! Как там тётя Малышева говорила? Нужно поесть чтобы скорее прийти в норму? Хлебнув какой-то минералки, стоявшей у меня в холодильнике уже недели две — хуже всё равно не будет, начала готовить завтрак, хотя абсолютно не хотелось, что не удивительно. Съев на скорую руку пожаренные яйца и запив это дело ещё одной порцией минералки (уже готовлюсь, что так скоро испорчу желудок), рухнула на диван и, стараясь ни о чем не думать, включила по телевизору какое-то шоу. Пиликнул телефон. На экране отобразились шесть пропущенных от Стрельцовой и два от Сашиных родителей. Плюс одно сообщение от них же. «Стася, пожалуйста, перезвони, как сможешь. Маргарита.» Вымученно простонав, перевернулась на спину и набрала номер. — Алло! — Доброе утро, Маргарита, вы в СМСке просили перезвонить… — Да-да, послушай, прошу, — вздохнула женщина, — мы завтра забираем тело Сашеньки из морга. Хотим все сделать в старых традициях. Не могла бы ты, как близкая подруга, прийти к нам домой, знаешь ведь, где мы живём, но только послезавтра? Послезавтра похороны, — её голос сорвался на плаксивый шёпот. — Амгф, — из меня вырвался непроизвольный странный звук, — да, во сколько? — В десять утра. — Да, я приду. До свидания. — До встречи. Отбросила телефон подальше от себя, без мысли перезвонить Ирке. Аппарат тихо ударился о шкаф, проскользив по мягкому ковру. Хоть Стрельцова и староста группы и должна знать где её подопечные, мне пофиг. Может я подохла как собака под забором? Кто меня знает. Пускай Ира сидит и думает, что со мной. Почему-то меня одолела злость. Я прямо взбесилась. С этой самой злости я вскочила и, схватив невинную подушку, с силой кинула её на пол. Не могла кинуться Сашка под машину сама! Либо у Метеловского просто сдвиг из-за сильного испуга и на самом деле это он по неосторожности её сбил, либо Сашу кто-то толкнул, а водитель не заметил, либо я просто не представляю что произошло. Когда мы попрощались тем вечером, она была весёлая и всё чирикала о своём второкурснике, или кто он там. Внезапно меня осенило. Квартира. Квартира Басяновой! У неё есть квартира — родители подарили, когда она в универ поступила! Мне нужно туда. Чувствую. Заметалась по комнатам в поисках ключей. Когда-то Баська дала мне запасные на всякий случай, но я ими так и не воспользовалась, и вот сейчас я не знала, где они и с каждым проверенным местом, моё напряжение росло. В висках стучало, а в глазах темнело каждый раз, когда я поднималась с корточек или резко садилась. Обыскав все возможные варианты местонахождения ключей, без сил опустилась на стул в прихожей. Взгляд упал на ключницу, висящую напротив. — Дура, — сердито обозвала сама себя и открыла маленький шкафчик. Внутри висела пресловутая связка в коричневом чехольчике из мягкой кожи. Сняла её и сжала в кулаке. Если я хочу пойти туда одна, никому ничего не сказав, то сегодня этого делать нельзя — Маргарита с Виталием едут завтра забирать её тело из морга, а значит сегодня по-любому заедут в её квартиру взять одежду или что-то ещё. Завтра можно, да, но не факт, что они не решат заехать туда прямо перед моргом, чтобы сегодня не терять время. Значит самый лучший вариант — пойти послезавтра перед тем, как отправится к ним домой. *** Оставшиеся два дня я слонялась по дому и ни разу не вышла на улицу. Была на крыше один раз, но там дико воняло свежим покрытием, и я не смогла находится в этом смраде больше десяти минут, поэтому я всё время смотрела телевизор и курила. Похудела на три килограмма, ибо ничего абсолютно не ела и почти не спала. Настолько плохо мне было лишь тогда, когда умер Вершинин. Папа в то время поседеть два раза успел и бабушку переполошить. Я им сказала, что просто приболела, а они начали меня пичкать таблетками. Почему я соврала, не знаю. Было бы проще сказать правду, они же были знакомы с Тошей… Сердце защемило от этой формы его имени. А сейчас их рядом нет, они остались в родном городе вместе с Лори и Джуном. Единственная подруга трагически погибла. Я совершенно одна. Друзьями стали телек и диван, к которым я буквально приросла. Распахнув глаза в шесть утра без будильника, я впервые за прошедшее время почувствовала голод. Пошла на кухню и с огромным удовольствием сварила гречку. Быстро оделась и выскочила из дома, увлечённая планом. До Мичуринского проспекта я добралась на метро довольно скоро. В поезде ни с того ни с сего встретила одногруппника, который неловко мне помахал, но я сделала вид, что не заметила. Плохая и ужасная, да, знаю. Быстрым шагом дошла до нужного дома, подозрительно, как мне казалось, озираясь по сторонам. Двор ещё спал, лишь немногочисленные ранние пташки уже выбегали из подъездов и прыгали кто в машины, кто мчался к станции метро. Пиликнула домофоном и юркнула в подъезд. Быстро поднялась на второй этаж, так же быстро открыла двери и оказалась в небольшой двухкомнатной квартирке в стиле модерн. Всё быстро, всё бегом. Стало не по себе. Внутри до сих пор пахло Сашиными духами. Тишина. Сняла кроссовки и прошла вглубь. Ноутбук, мысли о котором изначально вертелись у меня в голове, находился в спальне на столе, и только я хотела уже прикоснуться к клавишам, меня осенило. Сюда может прийти полиция. По просьбе Маргариты это вполне реально ибо она не верит, что Баська самоубийца. Поэтому, дабы не попасть в беду — это ещё мягко сказано — надо где-то взять перчатки или что-то ещё. Хотя, при огромном желании они могут отследить своими устройствами волокна с моих с носков ха-ха, но это маловероятно. Огляделась в поисках нужной вещицы. В углу на ведре для мытья пола лежали резиновые хозяйственные перчатки. Их и взяла. Модный новенький ноут, подаренный родителями, вспыхнул красивой заставкой на дисплее. Требовалось ввести пароль. Сердито цыкнула. Ничего, осмотрим всю комнату и отыщем какую-нибудь бумажку с набором букв и цифр. Зная, что Саша постоянно забывала пароль со своего мобильника и поэтому пользовалась графическим ключом, что когда приходила ко мне в гости, не могла вспомнить номер домофона, я была уверена, что листик с паролем где-то рядом. Ходить далеко не пришлось — прямо на столе, под плотным плексигласом, по середине крупным почерком были выведены аккуратные буквы вперемешку с цифрами. Внимательно нажимала нужные клавиши, ибо пароль Сашка придумала уж больно мудрёный. Символов шестнадцать, как минимум! В итоге мне открылся весь внутренний мир компьютера со множеством папок, документов и картинок на рабочем столе. Имея в запасе около двух часов, я начала изучать содержимое папок.