Научишь меня снова любить и смеяться?

На весь оставшийся день мня как будто отключили. Я машинально принимала соболезнования, машинально разговаривала с людьми, машинально двигалась и так же машинально думала. Вершинин. Это точно был он. Я никак не могла перепутать! Но ведь же невозможно. Может, я просто опозорилась, глупо выставив себя перед одногруппниками и незнакомым человеком? После инцидента на улице ко мне подошли пацаны и спросили про произошедшее. Мол, что это было и «вы что, знакомы?». Я ответила странно даже для самой себя. Сказала, что это мой бывший друг. Бывший друг. Чувствуете, как отвратительно звучит? Жаль, не поинтересовалась откуда мальчики знают его. Как? Каким образом? Почему? Когда? Что случилось? Подобные вопросы заполняли голову, а снаружи это не проявлялось никак, кроме полной заторможенности, будто я наркоманка какая-то. И вот сейчас я сидела дома на диване и опять дымила сигаретой. Успокаивалась, так сказать. Из университета я не вышла. Я выбежала, только бы меня никто не остановил и не начал задавать какие-то свои вопросы. Твою же мать! Практически два года быть уверенной, что ты потеряла человека, плакать о нем и ставить от безысходности в церкви свечки за упокой, тупо терзаться мыслями, и сейчас он появляется и говорит привет! Привет! Ничего, кроме ярости во мне больше не было. Я больше не была в ступоре, у меня не пропадала речь. Я злилась от непонимания, бессилия и чувства, что меня растоптали. Предали, плюнув в душу. Не верила. Перед глазами всё ещё стоит Вершинин и с легкой улыбкой говорит это пресловутое «привет». С остервенением потушила сигарету в пепельнице и откинулась на пыльную диванную подушку. Ощутила, как по виску, куда-то к уху стекает слезинка, а за ней ещё одна. — В жопу, — буркнула я, поднимаясь с дивана и уверенным движением вытирая глаза. — Плакать ещё из-за него, подонка. Умер он, скончался, сдох. Но слёзы-то оправданы, причём полностью. Щёлкая пальцами, пошла искать Плюшу — кота сашиных родителей, которого сегодня забрала от них. Этот красивый рыжий котяра с голубыми глазами, как только вылез из переноски, тут же освоился: описал дверной косяк, который пришлось сразу мыть, и вальяжно улёгся на кресло. Он медленно поглощал свой корм из поставленной недавно миски, когда я обнаружила его на кухне. — Ну что, красавчик? Спать не пора? Плюша что-то там мявкнул по своему, по котячьему, и продолжил трапезу. Ну, нет так нет. Вернулась к ноутбуку, который лежал на столе и целый вечер меня откровенно смущал. Тут я мало на что способна и именно поэтому мне нужен один человек, которого я не так давно встретила. И нет, это не Вершинин, явившийся, как черт из табакерки, с того света. Теперь при упоминании о нём даже в мыслях, мне хотелось смачно сплюнуть. Но плевать в арендованной квартире нельзя (ну да, а курить можно) и поэтому я злобно морщилась. Так себе альтернатива. Я имею ввиду одного парня с потока. Ходят вполне правдивые слухи, что он очень даже неплохой хакер. Учится на программиста и подрабатывает за символическую плату где попало. — Мишаня, — пробормотала я, активно листая список контактов в телефоне. Увы, номера хакера у меня не оказалось и поэтому придётся идти в общагу. От малейшего воспоминания об этом месте по коже бегают мурашки. Слава богам, что папа шлёт раз в месяц деньги, и я могу жить в съёмной квартире! Да и работа, пускай и сомнительная, имеется — делаю контрольные и домашку школьникам на специальном сайте. В месяц зарабатываю тысяч десять. На жизнь студентки хватает. Ко мне прибежал ластиться Плюша. Такой милый, сразу вспоминаю свою живность дома. Пока сидела и чесала ему за ухом, так и уснула на диване. *** Меня разбудила назойливая боль в шее, пульсирующая в такт мелодии будильника. Из-за неудобного положения во сне вся шея затекла и теперь противно ныла. — Миша, жди, я бегу, — проворчала я, с кряхтением поднимаясь. Встала специально пораньше — на часах пять тридцать утра. Наскоро перехватив бутерброд и насыпав корму Плюше-заиньке — не, ну он в самом деле прелесть — побежала в общежитие. Небо хмурилось и быстро затягивалось серыми облаками. Дождя не будет точно, но прохлада обеспечена. Окей, толстовка была засунута в сумку не зря. В такую рань людей на улице было мало, а многочисленные дворники свободно махали мётлами, наверняка радуясь, что никто им не помешает. Перебежала дорогу и нырнула в метро. Уже такой привычный сквозняк и застоявшийся, ни с чем не сравнимый запах поездов, сырости и, полагаю, плесени в туннелях. Мою любовь к метро ничего не сможет порушить. Даже вечные часы-пик и то, что не так давно мне в лицо прилетела смятая влажная газета. Ни с кем не толкаясь, спокойно села в вагон и бережно уложила на колени рюкзак с ноутбуком. Дошла до студенческой обители клопов и разврата, и на душе стало противно. Флэшбэки ужасные отсюда. Не останавливаясь, пролетела мимо вахтёрши, назвала ей нужную мне комнату — триста шестая. Уродливые длинные коридоры удручали и будто всем своим видом гнали меня отсюда. Триста — третий этаж, шестая — номер комнаты от лифта. Громко постучала в белую дверь с нарисованными маркером цифрами и вздохнула. Из-за неё доносился противный смех. Через минуту передо мной возник худой парень. — Че? — Миша? — неуверенно спросила я, рассматривая молодого человека. Взъерошенная сальная копна каштановых, где-то по плечи волос, пораженное сильным акне лицо и красные, с огромными зрачками, глаза. Горбатый нос был сломан и сильно искривлён. Тонкие губы поджаты. Не так я себе представляла продвинутого хакера-программиста. — Миша-Миша, чего надо? Винду переустановить? — скрипуче спросил парень. Видимо уже опытный. — Котов, ты идёшь? Мы без тебя всё скурим, придурок, — с глубины комнаты доносились возгласы. Красные глаза и большие зрачки Миши больше не нуждались в объяснениях. — Сука, — выругался Котов. — Ты либо говори уже, че тебе надо, либо всего хорошего. — Прости, я, кажется, ошиблась, — выровняв от чего-то севший голос, сказала я. — Трава? Марихуана? — по-товарищески поинтересовалась. — Ага, она самая, — он шумно шмыгнул носом, — будешь? Залетай! — Нет, я пойду лучше. — Тогда это, — парень приблизился ко мне, и я ощутила на себе запах пота, смешанный с запахом дури, — не говори никому, что мы тут балуемся, окей, да? — Окей, — аккуратно отстраняясь от ароматного молодого человека, я отступила на пару шагов. — Бывай! — Миша махнул рукой и захлопнул дверь. И это я ему хотела довериться со всей информацией и ноутбуком? Ужас какой! Буду другие пути искать. Нормально они так с утра пораньше балуются. Ставлю, что вообще не ложились. Ну, хоть гостеприимный, ещё и присоединиться предложил. Выйдя на улицу, блаженно вдохнула свежий воздух. Солнце слепило. Плелась до университета, по пути купила булочку и кофе. Снова размышляла о Сашиной непонятной смерти. Как-то отстранённо я это пережила, да? Или мне как всегда кажется? Надо решать уже что-то с этими делами. Единственная проблема — отсутствие человека, которому я могла бы доверить эти дела. Сама справиться не смогу — мозги не те. Зашла в холл, и на меня тут же налетела Стрельцова, чуть не облив меня моим же кофе. — Привет, а у нас новенький на факультете! — Ир, ну ты чего? — недовольно спросила я, хмуря брови, — мне-то что с этого? Сколько их, новеньких, ежедневно добавляется! — Ну он просто симпатичный очень, я его из толпы взглядом выцепила и подумала, что может быть тебе с ним познакомится? После Лозова? — огонь в стрельцовских глазах пылал ярче, чем солнышко в ясный день. Чего это она в свахи заделалась? — Глупости какие! — усмехнулась я. — Ещё мне шашней очередных не хватало. Давай лучше этот новенький будет твой? На лице девушки сначала застыло непонимание, потом удивление и, наконец, радость. — Ну, Стаська, как хочешь! Смотри, займут! — в ответ я лишь махнула рукой и отправилась в аудиторию. Уснув от скуки на первой же лекции, заработала замечание от препода и вечернее мытьё полов в коридоре одного из учебных блоков в качестве наказания. Дебильные у нас порядки. Ну замечательно! Я же не виновата, что темы на философии всегда так убаюкивают. Сегодня впервые не удержалась и уснула, будто бы простить нельзя. «Фу, Сергей Геннадьевич, какой же вы всё-таки жестокий к студентам!» — мысленно обратилась к лектору. Отсидела ещё две пары и, благополучно забив на физкультуру, что так по-дурацки совместили со второкурсниками, выскользнула из здания. Все пары сегодня кончаются в восемь вечера, поэтому я приду к этому времени. К сожалению, это обязательно. О моем наказании препод по философии сообщил декану и теперь, появившись в универе вечером, я должна буду расписаться в бумажке и заверить дядьку декана, что усвоила урок и засыпать больше не буду. Бред полный. — Привет, — за спиной раздался голос. О, господи. — Даже не повернёшься? — Иди откуда пришёл. Чувствуя подступающую ко мне истерику, как она прямо дышит мне в лицо, я было бросилась в сторону неподалёку расположенной станции метро, но не успела сделать даже пары шагов. — Мы не закончили. Меня жестко схватили за плечо и развернули, заставив поднять голову. Глаза. Такие же. Немного погрубевшие, но неизменно острые, как бритва, черты лица. И длинные спадающие волосы. Чёрт. — Ты закончил. Полтора года назад.