Научишь меня снова любить и смеяться?

Меня в буквальном смысле пронзил ледяной взгляд. Я смотрела на парня с таким же холодом и дрожала от злости, безысходности и гнева. Хотелось что-нибудь пнуть или ударить, например, человека передо мной, но адекватность нужно блюсти. О чем он думал сейчас? Этот когда-то близкий мне человек. Колкие глаза, пытающиеся смотреть в глубь меня, не говорили ничего. Стена. А почему пытающиеся? Да потому что я тоже стена. Я не откроюсь, не проявлю никаких эмоций. Зачем? Чтобы снова получить так называемый удар под рёбра? Предавший однажды, предаст и дважды. Молчание. Пялились друг на друга, как два барана. Я постаралась выплеснуть на него всю свою ненависть в двух фразах и последующим безмолвием. У меня было время обдумать случившееся, сделать выводы, возненавидеть. А в подробностях я не нуждаюсь. Что хотел сделать он — не знаю. Внутренне смеялся надо мной? Какая я глупая? — Так и будем стоять? — спросил он. — Можешь лечь. — Даже выслушать меня не хочешь? Прищурил глаза. Я поджала губы. С одной стороны мне не помешало бы узнать что стало причиной его столь трагичной кончины, но с другой хотела я плевать с высокой колокольни на его «выслушай». — Нет, — зло усмехнулась. Хотел бы нормально вернуться — нашёл бы меня, как-то пощадил мою настрадавшуюся душонку, поговорил. — Завтра в четыре в парке Горького, — парень дёрнул бровью и пошёл в противоположную от меня сторону. Это что вообще такое?! Если так хочет поговорить, так почему не сейчас? — Я не приду! — выкрикнула ему вслед и пошла домой, вытаскивая из сумки пачку сигарет. — Ты придёшь! — Вершинин, не останавливаясь, развернулся и развёл руками, нагло улыбаясь. «Хрен тебе!» — пронеслось в мыслях. Что за идиотское поведение? Наглость, отстранённость, полная незаинтересованность во мне. Боже, хоть извинился бы банально. Этой выходкой он все окончательно уничтожил. *** — Плюша, я дома! — крикнула на всю квартиру я, кидая ключи на тумбочку. Кот лениво вышел из-за угла, потираясь головой о дверной косяк. Жалобно мяукнул. Ясно, голодный. — Рагу из утятины в томатном соусе, — задумчиво прочитала я название очередного кошачьего блюда в пакетике. — Плюш, почему ты питаешься лучше меня? Может я у тебя еду буду забирать? Целую коробку вот таких вот обедов ассорти для кота мне отдала Маргарита перед отъездом. Чего только в коробке не было: и свинина с овощами, и кролик с куриными кусочками, и говядина в желе, и эта вот утятина! Я на самом деле задумалась о том, чтобы позаимствовать пакетик, разогреть и попробовать подобное кулинарное произведение. Звучит так, будто меню в ресторане читаю. Решила, что с кошачьей едой я подожду. Села за сообщение, по философии. Этот Сергей Геннадьевич тот ещё чудак! Что ни пара, всё ему сообщения, рефераты пластай! Вот и сейчас, в надежде получить халявные баллы и вывернуться перед преподом, чтобы не валил меня на экзамене — хотя всё равно не работает — я вбивала в Гугл длинный запрос о сотворении жизни. Тема не плохая, поразмышлять можно, но так уж ли нужно? — Нажрался? — заметила краем глаза вошедшего в комнату Плюшу. Мяу. Ну, мяу так мяу. С горем пополам закончила сообщение. Вышло на четыре с половиной листа. Воды там, конечно… Чувствую себя королевой причастных оборотов. Вечер приблизился подозрительно быстро. Расстроилась. Натянула первые попавшиеся шмотки и припустила обратно в универ мыть полы. В принципе, я могла бы забить на все и не пойти, но я должна показать себя как примерный студент и отметится. Зарекомендовать себя, так скажем. — Тёть Зой, я полы мыть! Дайте ключи от туалета, — поприветствовала я женщину требующих уважения лет. Она работала у нас охранницей по вечерам и в основном смотрела второсортные телешоу по маленькому телевизору в своей каморке. — Провинилась? — хихикнула та, отдавая мне ключи. Я кивнула. — Дело молодое! Не переживай! — Спасибо! В уборной воняло. Ничего удивительного, впрочем. Взяла ведро, которое, по идее, должно быть в комнате техничек, выплеснула в него половину бутылки моющего средства и набрала воды. Доисторическая швабра с тряпкой, которая наматывается на палку, ждала меня в углу. — Ну, здравствуй, подруга, — пробормотала я, хватаясь за деревянную палку. Тряпку намочила и пошла туда-сюда коридор елозить. Было такое чувство, что уборщицы тут даже пол не подметали: валялись бумажки, фантики, чьи-то волосы, мелкий сор, веточки и даже листья с улицы. Кое-как домыла до конца, то ворча и сетуя на жизнь, то напевая какую-то попсу. В конце концов, плюнув на место у окна, где сплошь и рядом на полу стояли большие цветы в горшках, я пошла выливать ведро и полоскать тряпку. Домой хочу. Вылила коричневую от грязи воду в унитаз, промыла его под краном и услышала хлопок. Дверь. Кто-то вошёл. — Лозов?! — от удивления брови сами поползли вверх. — Здравствуй, солнышко, — приторно ласковым голоском пропел тот. Не к добру. — Ты чего тут? — отвернувшись, выжимала тряпку. — Узнать хочу. — Что? — Сплетни ты распустила? Меня как будто холодной водой окатило. Стоп. Вместо ответа вопросительно на него посмотрела через плечо. — А что ты так смотришь? — Денис стоял, облокотившись на дверной косяк, но сейчас парень двинулся ближе ко мне. — Не делай вид, что не догадываешься. — Объясни толком, не беси! — внутри поднималось раздражение. Внезапно меня грубо тряхнули и прижали к раковине. Ощутила на шее горячее дыхание Дениса. — Отошел немедленно, — понизив голос, как можно угрожающе произнесла я. На самом деле мое сердце начало стучать быстро-быстро, а мозг судорожно думал план действий и вспоминал приёмы, как его там… Арниса? Да, арниса! — А не то что? — прямо над ухом прозвучал голос Лозова. — А не то я сломаю тебе руку! — Ой, — притворно расстроился парень, — так страшно, что аж штаны намочил! Ты сказала всем, что у меня член маленький? — Лозов, ты в своём уме? — стало страшно, голос хотел задрожать, но я пока держалась. — Отвали, сдался ты мне. — Ты сказала?! — сквозь зубы, но громко выкрикнул он вопрос. — Нет! — Врёшь. Снова грубо тряхнули и нагнули над раковиной. Попыталась сопротивляться, но мелкий гад завел мне руки за спину, и я была похожа на извивающегося червя. При каждом движении боль в плечах напоминала, что трепыхаться не стоит. Тем временем Лозов стянул мои запястья своим ремнём, да так быстро и туго, что он врезался в кожу с большой силой. Безумно больно. Черт, да что за… — Отпусти! — слезы брызнули из глаз — парень рванул мне руки сильнее, причиняя еще больше боли. Как будто конечности из суставов выходят. Лозов не реагировал. Я слышала его шумное дыхание за спиной и пыталась не заскулить в голос. На задворках сознания крутилась мысль, мол, ну и где же твоя сучья натура, на словах-то все горазды. Парень спустил мои брюки, нижнее бельё и со всей дури ударил по ягодице. — Отпусти, я не говорила ничего! — Ори громче, тебя всё равно нигде не слышно, — снова удар по тому же месту, я зашипела. — Такая недотрога, я не могу! Три, или сколько там месяцев я на тебя всрал? Неуклюже пнула парня ногой, целясь в пах, но попала в бедро. — Осмелела, смотрю? Злобное шипение Лозова. Меня больно хватают за бедро одной рукой, придерживая другой мои собственные руки. Резкая боль внизу. В глазах заметались звездочки. Надавливая на поясницу, заставляют наклонится над раковиной сильнее. Рваный темп. Больно, будто меня изнутри ножами режут. Изо всех сил зову на помощь, но в ответ слышу лишь идиотский смех пыхтящего сзади парня. Расплата, твою налево. Зарыдала всё-таки в голос, потому что сдерживаться не могла. Больно, унизительно и глупо. — За что? — выкрикнула, проглатывая последнее слово всхлипом. — За что?! Не верилось, что бывший повелся на какие-то слухи. Да, моя вина, что я сыграла на Стрельцовой, зная, что она растреплет любой бред налево и направо, но, чтобы Лозов в них поверил и решил мне таким образом отомстить, не имея на то оснований… Мысли смешались. Не в силах шевелиться, буквально висела на раковине, удерживаемая сзади. Хлопок двери. Пауза. Звук удара. Глаза закрыла ещё давно. Чувствую, как резко меня перестают трахать, и чуть не падаю. Пытаюсь выпрямиться, сдвигая ноги, но заведённые за спину руки не дают этого нормально сделать. Кто-то снимает с моих запястий ремень, медленно разгибает мне руки и выпрямляет, как куклу. Слышу успокаивающий шёпот незнакомца, но не понимаю ни слова. Всё как в тумане, как в замедленном режиме. Кроме стыда и боли ничего не ощущаю. Развернули спиной к раковине. Ничего перед собой не вижу. Очертания какие-то. С трудом надеваю брюки и буквально оседаю на пол. Сидеть больно. Слёзы продолжают катиться по щекам, застилая глаза. Часто моргаю, тяжело дыша и смотря в пол. Переживу. Просто отомщу за это. Жестоко, по-настоящему. Перед глазами появилось новое большое очертание. Кто-то сел передо мной на корточки? — Стася?