Сказка о том, как волк загубил оленёнка

      — Знаешь, Старк, ты меня уже в который раз озадачиваешь, что мне тебе сказать, когда я снова и снова вижу твою рожу: «Добро пожаловать» или «С возвращением»?       — Рад снова тебя видеть, Роджерс, — так же саркастически, как и его старый, добрый знакомый, усмехнулся Тони.       — Сколько раз мы с тобой вот так встречались, когда ты в наручниках и оранжевой униформе? Мне кажется, или ты всегда как-то удачно попадаешь в мою смену? — издевательски улыбаясь, спросил Стив и, взяв нового заключённого за локоть, повёл по коридору всё дальше и дальше от свободы, солнца и нормальных людей.       — Я же не виноват, что тебя так и не повысили, — снова усмехнувшись, ответил Тони, но тут же скривился от боли, когда полицейский заехал ему локтем между рёбер. — Эй-эй, что это за рукоприкладство?       — Сам напросился, — холодно бросил ему Стив и остановился у двери, чтобы открыть её. — Уже почти ночь, все спят, так что веди себя потише, — предупредил он, распахивая перед Старком дверь в юнет для новоприбывших.       — Дом, милый дом, — выдохнул Тони и, сделав несколько шагов, остановился, чтобы рассмотреть получше тюрьму, что стала ему фактически вторым домом, если учесть, что первого для него никогда и не существовало.       Это было огромное помещение с белыми стенами, в которых были встроены, как соты в улье, небольшие камеры, рассчитанные на двоих заключённых. А внизу стояли столы с лавками, где они завтракали, обедали, ужинали, а порою просто коротали время за картами. Где-то был ещё спортзал и комната отдыха, в которой можно было поболтать или посмотреть телевизор, и не дай бог вы переключите канал без разрешения Главного!       Собственно, ничего не изменилось. Новые заключённые приходят и уходят, но тюрьма остаётся всё такой же угнетающей и холодной к своим временным жителям.       До камеры они прошли в полном молчании. Действительно, практически все уже спали, хотя Тони всё равно ощущал на себе недоброжелательные взгляды, но не обращал на них внимания. Многие здесь знали его или хотя бы просто слышали слухи, так что его вовсе не удивлял такой интерес и ненависть к себе.       Стив остановился у камеры с номером 26-С и прежде, чем открыть её, неуверенно обернулся к Старку. Он взглянул на него так, словно пытался понять, стоит ли ему говорить то, что он собрался.       — Так, хватит ломаться здесь, как старшеклассница, давай, либо впускай меня, либо говори, что хотел, я ужасно устал и хочу спать, — не выдержал Тони. — Ты хоть представляешь, сколько сил уходит на то, чтобы взломать систему безопасности банка, ограбить его, бежать с деньгами, а потом быть пойманным полицией и ещё сидеть на допросе?       Роджер тяжело вздохнул.       — Знаешь, если бы это был кто-то другой, то я бы провёл ему более жёсткий курс о том, чтобы он не трогал мальчика, что сейчас спит в этой камере.       — Мальчика? — не понял Тони. — И что в нём такого, что его нельзя трогать?       — Понимаешь, — Стив был слегка взволнованным, он действительно переживал за какого-то мальчишку-преступника. Это немного удивило Старка, но не настолько, чтобы заинтересовать, — понимаешь, его явно посадили по ошибке, он просто не мог совершить убийства, которое на него повесили. Поэтому прошу тебя, не трогай его, он не такой, как ты или кто-либо ещё в этих стенах. Он даже мухи не обидит.       — Ладно-ладно, я понял, а теперь, давай, открывай, — Тони уже начал раздражаться. Почему все всегда пытаются его поучать? — Если этот мальчишка имеет симпатичную мордашку и сладкий ротик, то, возможно, я не буду его трогать, если он будет иногда отсасывать мне, — прибавил он с полным безразличием, уже собираясь зайти в камеру, но, неожиданно, крепкая рука схватила его за горло.       — Ты не тронешь его, — выделяя каждое слово, проговорил сквозь зубы Стив и сильнее сдавил глотку Старку, на мгновение лишив его лёгкие подачи воздуха.       Его ясные голубые глаза горели, он был зол, очень зол, а Тони любил злить людей, выводить их из себя, ведь именно тогда они показывали свою истинную сущность, со всеми её недостатками и злыми умыслами.       — Это моё дело, — с довольной усмешкой, прохрипел Старк. — Но знай, я не трону его, без его согласия.       Стив чувствовал в этом подвох, хотя прекрасно знал, что мальчик не согласится на такое добровольно, и Тони пообещал, а он всегда сдерживал своё слово, но в этих словах точно был скрыт какой-то иной смысл, почему-то Роджерс был уверен, что добром это не кончится, но пока он не мог ничего с этим поделать.       Он сильнее сдавил горло Старка, а потом, оттолкнув его от себя, отпустил. Тот тут же стал судорожно хватать воздух ртом изредка откашливаясь, но по-прежнему довольно улыбаясь. Стив лишь с некоторым презрением наблюдал за его мучениями. Он ненавидел его в такие моменты, ненавидел и боялся, ведь, в отличие от других заключённых, Тони был с головой на плечах, он был гением в каком-то роде, а не просто тупым качком с пушкой, как прочие. За это его все ненавидели, за это же его и боялись.       — Иди, — холодно скомандовал Стив, грубо пихая мужчину в камеру и закрывая за ним прозрачную дверь из крепкого пластика.       Их взгляды пересеклись и задержались друг на друге прежде, чем Роджерс развернулся и ушёл. Они оба знали, что сейчас Стив собственными руками запер опасного хищника наедине с его жертвой. Он сам подписал приговор мальчику, которого хотел спасти.