Позволь мне помочь тебе

Изуку кое-как разлепил глаза и тут же закрыл их обратно. Пусть и было раннее утро, но солнце уже заглядывало в окна домов, ослепляя Мидорию, и заставляя его зарываться головой в одеяло. Осознание того, где он находится, пришло не сразу, но быстро заставило его тихо встать и начать искать свои вещи. За ночь они успели немного подсохнуть, поэтому Изуку, не задумываясь, напялил их. Затем он аккуратно свернул данную Каччаном футболку и, схватив лежащую рядом сумку, тихо пошёл к выходу. Проходя мимо комнаты Бакуго, Изуку взглянул на незапертую дверь. — Каччан наверняка зол за вчерашнее. Мне-то было хорошо, но я совсем не подумал о нем. Я не смогу сейчас извиниться и поблагодарить его за все в лицо. Слишком страшно. Пока проще будет оставить ему записку. Быстро набросав несколько строчек, он решил, что лучше будет оставить записку там, где Катсуки ее точно найдет, а именно на столе в его комнате. Уже второй раз он заходит к Каччану без разрешения. Дверь предательски скрипнула, заставив сердце сжаться от страха, однако он решил довести дело до конца. Чтобы не открывать дверь шире и не скрипеть ей, Изуку постарался протиснуться в узкий проход и на цыпочках подошёл к письменному столу. Аккуратно положив записку на край, парень развернулся и кинул взгляд на спящего Каччана. Свернувшись клубочком, он крепко обнимал рукой подушку и тихо сопел. Изуку никогда не видел друга таким. В какой-то степени милым, в какой-то беззащитным. Возможно, он больше не удостоится видеть другую сторону Каччана, поэтому он быстро достал телефон и сделал несколько снимков с разных ракурсов, а затем улыбнулся и так же тихо вышел из комнаты. Мидория всячески крутил дверную ручку, однако входная дверь никак не хотела выпускать его. Смирившись с тем, что через дверь ему не выйти, Изуку вдруг осенило. Можно же выбраться через окно. От прыжка с первого этажа ведь никто не умирал. Парень вернулся в гостиную и выглянул в распахнутое настежь окно. До земли совсем недалеко. Спустив сумку, он присел на подоконник и выпрыгнул следом. Упав, Изуку прокатился на спине по мокрой от росы траве. Приземление можно было назвать вполне удачным, ведь парень себе ничего не сломал. Отряхнувшись, он взял сумку и молясь, чтобы мама не заметила его отсутствия, побежал к дому. Только к концу пути Изуку задумался, как он попадет в дом без ключей, не разбудив мать. Выход нашелся неожиданно быстро: дверь оказалась незапертой. Скорее это из-за переутомления она забыла запереть ее, а сейчас спит крепким сном, так что пробраться незамеченным будет легче. С успехом пробравшись к себе в комнату, Мидория скинул грязные вещи и завалился в постель. Надо было сделать вид, что он спит. Пряча под одеялом телефон, Изуку иногда открывал недавнюю фотографию с Бакуго и долго всматривался в нее, приближая отдельные части его тела. Все таки Каччан такой красивый, когда спит. Катсуки проснулся из-за громкого звона будильника, который он забыл отключить на выходные. Лениво поднявшись с кровати, он достал телефон. Куча вчерашних сообщений от Киришимы остались проигнорированными. Без сомнений, там расспросы о том, что конкретно случилось вчера вечером. Бакуго все равно пока не скажет ему больше. Отбросив телефон в сторону и сонно покачиваясь, блондин подошёл к столу и заметил какую-то бумажку. Прочитав, он снова лег в кровать и скомкал листок, сжав его в кулак. Но осторожно развернув записку вновь, Каччан начал перечитывать: — Я даже не знаю, как выразить тебе свою благодарность и попросить прощения, за то, что доставил тебе столько неудобств. Мне было очень хорошо с тобой, но я не мог и дальше тебе мешать. Не знаю, что на меня вчера нашло. Должно быть, тебе было противно, ведь ты ненавидишь меня, поэтому прости, если сможешь. Спасибо тебе за все, Каччан.