Сын богача

***

— Эй, Ллойд, а почему ты никогда не рассказывал мне о своей семье? — на улице шёл дождь. Мы с Ллойдом удобно устроились на диване. Он читал книгу, а я смотрел фильм, в котором семья главного героя бросила его и теперь он пытается их найти. Скучный фильм, но очень напоминает Ллойда. Он говорил мне в двух словах про семью… А так, я не знаю. Он всегда уходит от темы. Да и вообще мы мало говорим за свои семьи. Сам же не лучше. — Что? Ну… Ты не спрашивал, вот я и не отвечаю, — мне не понравился его ответ. Не в том плане. Что-то с ним не так. Он последние дни ведёт себя странно. Мне не нравится это. Хотя он говорит, что всё в порядке, и что волноваться нечего. Но я не люблю, когда он мне врёт. Больше всего пугает то, что он может врать только в критических случаях. Когда случается что-то важное. — Ну, а сейчас спрашиваю. — Ты сам-то мне ничего не рассказываешь, — и то правда. — Ну маму и Нию ты знаешь, — я ещё удобнее растянулся на диване, закидывая руки за голову. — Они безусловно хорошие люди. Мисс Смитт мягкая и добрая. А Ния милая и отзывчивая. Ну, а твой отец… — он резко замолчал. Я обомлел. Поднявшись с дивана, я уселся, вглядываясь в его взгляд. Он его прятал. Кажется он боялся того, что сейчас будет. Ну, а я вздохнул, почесав затылок. — Так ты уже узнал? Я предполагал, что не смогу прятать это от тебя вечно. Но да. Мой отец — Рэй Смитт. Ты наверняка слышал о нём? — Да. Наслышан. И прости, я уже давно об этом узнал. Я хотел дождаться момента, когда ты сам мне расскажешь. — А… Прости. Я не хочу говорить про своего старика. К тому же ты знаешь основную причину моего переезда? Ну вот и всё. И прости, что скрывал это. — Да всё нормально. Я понимаю, — затем он снова уставился в книгу. Повисло молчание. Я не переставал пялиться на него. И он это знал. Обстановка накалилась. — Чего? — он перевёл взгляд на меня. Видимо ему сложно было сосредоточиться. — А теперь ты. — Что я? — Теперь ты расскажи про своего отца, — он замолчал и опустил голову. Его взгляд был устремлён в пол. Закрыв книгу, он положил её рядом с собой. — Эй, если не хочешь говорить, я пойму, — ещё немного помолчав, он начал говорить. — Мой отец — сущий тиран. Из-за него ушла моя мать. Я правда не знаю, где она сейчас. С малых лет она не навещала меня. А отец… Он был очень жестоким. Он был наглым и алчным. Когда ушла мама, он даже бровью не дёрнул. Мной отец тоже перестал интересоваться. Так что я начал расти как трава в поле. Но, почему-то, меня это не волновало. У меня не было каких-либо эмоций. Я никак на это не реагировал. Я запирался в комнате и часами, днями решал всякие задачи, за которые я уже забегал намного дальше, чем программа младших классов. И вот вскоре я перестал ходить в школу. Где-то три года я сидел без дела. Потом началась старшая школа. Помню, что к отцу часто приходили какие-то люди. Он всегда говорил мне, чтобы я оставался в комнате, когда они приходят. И через два-три дня я начал ходить в школу. Для меня школьная программа была на удивление лёгкая. Даже я удивился. И вот, закончив школу, я хотел поступать. И тогда я понял, что мне нужна самостоятельная жизнь. Отец отдал мне этот дом, который раньше принадлежал маме, и после я жил один. Также отец говорил, что будет каждый месяц высылать мне денег. Но на условии, что я больше на глаза ему не попадусь. И вот такой, до встречи с тобой, была моя жизнь. После того, как я выслушал это, у меня появилась жалость к этому человеку. Думаю, что он сам себя не жалеет. Он не такой. Он очень странный. И этим он не похож ни на кого. Но думаю, что он очень расстроится, если я скажу, что мне жаль его. Ллойд — невероятный человек. Сильный. И таких людей стоит поискать. — Что? Ничего не скажешь? — я не знал, что на это ответить. Пожалеть его или поддержать… Что? Что же сказать? Ах да, точно. Иногда для разговора не нужно слов. Я бережно положил свою руку на его голову, потрепав волосы. — Ты молодец. Не знаю, но после этого он сменился в лице. Такого выражение его лица я ещё не видел. Он… Смутился что ли? — Ллойд? — больше всего удивило то, что он взял мою руку и медленным движением прижал к своей груди. Я ничего не делал и просто наблюдал. Он молчит. Я тоже. Нечего сказать. — Прошу, Ллойд. Больше ничего не храни в себе. Ты всегда можешь довериться мне. Я твой друг. И я не люблю, когда люди, которые мне дороги, страдают глубоко в себе. От этого мне тоже больно. Так что больше не дури, и если что-нибудь снова случится, можешь обратиться ко мне. Уж помогу, чем смо… И я не успел опомниться, как он прижался ко мне, схватившись за мою рубашку. Крепко. — Эй, ты чего? — этого я явно не ожидал. Он крепче прижался ко мне. Будто он впервые кого-то обнимает. Ну и я, долго не думая, приобнял его. А ведь правда. Мы никогда вот так не обнимались. Мы друг к другу почти не прикасались. Только сейчас. Такое чувство, будто это последний шанс. И этот шанс я не должен упустить. Я же обещал, что позабочусь о нём. Неужто это так сложно? — Спасибо, — мягко произнёс он. Мягко… В голосе больше не было холодного льда. — Конечно… — я погладил его по голове.

***

— Что? Ничего не скажешь? — он молчал. Я думаю, что надавил ему на жалость. Ну и пусть. Затем его большая ладонь плавно легла на мою голову. Взъерошив мои волосы он мягко улыбнулся. Эта картина встала у меня перед глазами. — Ты молодец. Что?.. Что это только что было? Неужто это было то самое человеческое тепло? Быть не может. Ни разу в жизни такого не было. Или мне кажется, или я… Действительно стал кому-то нужным?.. — Ллойд? Что ж, тогда позволь отблагодарить тебя. Я взял его тёплую руку и медленно прижал к груди. Я чувствовал каждое, сделанное мною движение. Крепко сжав его ладонь в своих руках, я опустил голову. Не хочу, чтобы он сейчас видел выражение моего лица. Но это и правда очень приятно. — Прошу, Ллойд. Больше ничего не храни в себе. Ты всегда можешь довериться мне. Я твой друг. И я не люблю, когда люди, которые мне дороги, страдают глубоко в себе. От этого мне тоже больно. Так что больше не дури, и если что-нибудь снова случится, можешь обратиться ко мне. Уж помогу, чем смо… Не дав ему договорить, я, как по щелчку, прижался к нему. Эти слова значили для меня очень много. Никогда в своей жизни я не слышал ничего подобного. Кай… Он добрый человек. Самый добрый на свете. Никто, кроме него, не мог больше сказать подобного. Почему для меня это так важно? Почему я так забочусь по этому поводу? Ведь ничего в жизни никогда меня не волновало. Боже, как приятно. Но первый раз я услышал, что страдаю глубоко в себе. Это так? — Эй, ты чего? — я только крепче прижался к нему. Правильно говорят, что если человек излучает душевное добро, ты никогда не захочешь его отпустить. Всё это для меня было первый раз. Первый раз я обнял кого-то по настоящему. Первый раз я испытываю тепло. Первый раз я услышал подобные слова. Первый раз я встретил человека, которому нужен. Первый раз я… — Спасибо, — это единственное, что я мог сообразить. Но я не смог описать словами чувство благодарности. — Конечно, — он нежно погладил меня по голове. Очень. Очень приятное чувство.

***

Мы ещё долго так сидели. Минут десять точно. Я смотрел кино, все также поглаживая его по голове. А он сидел, прижавшись ко мне. Я чувствовал его холод, так что не удивительно, если он прижимается ко мне только из холода. Я вовсе не против греть его. — Эй, Кай. А ты всегда такой добрый? — Добрый? Эм… Ну, нет, не всегда. В редких случаях. А что? — Да нет, ничего, — он снова положил голову на моё плечо, носом утыкаясь в шею. Я почувствовал его дыхание. По телу пробежали мурашки. — У тебя особенно тёплая шея. И руки, — он взял мою руку и прижал к своей щеке. Я обомлел. Аж конечности отказали. Я просто представить не могу, что он сейчас делает, но это приятно. Даже щекотно. Я услышал, как на улице прогремел гром. Начинало темнеть. Из-за серой погоды было слишком темно. Но я, почему-то, вспомнил нашу первую встречу. Скорее всего из-за того, что передо мной сейчас такая же картина, как и в нашу первую встречу. Яркий свет телевизора переливается в его мягких волосах, как прожектора в клубе. Снова его большие глаза заглядывают глубоко в душу, так же, как и в нашу первую встречу. Только теперь он намного ближе, чем тогда. Моя рука, что была на его щеке, стала медленно приближать его лицо. Я делал это на автомате. Будто так должно быть. Будто я должен это сделать. Он не сопротивлялся, значит всё хорошо? Я хотел сделать это сейчас. Это… Поцелуй? Странно, но, почему-то, мир вокруг меня перестал существовать. Я начал чувствовать жар. Ещё несколько сантиметров… Миллиметров… И я остановился. Я отпустил его щеку. — Прости, Ллойд, но я не могу. — Что? Что случилось? — Это выше моих сил, — я отвернул голову. Его лицо было слишком рядом. Я почувствовал, как он отстранился, вставая с дивана. — Что ж, — он перевёл взгляд на меня. — Тогда я буду ждать, когда ты будешь готов.