Ниндзяго: лесные воители.

°⍣✵*❦*✵⍣°

      Алого лиса настигла внезапная тревога. Его опекун не стал бы звать к себе для ленивой беседы; в тем более возле выхода из лагеря. Что-то определенно случилось. Прокручивая в голове разные варианты их предстоящего разговора весь путь, Смит и не заметил, как очутился возле добродушного старика, что всё это время терпеливо ждал его, всем корпусом оперевшись на свой надёжный посох и по-доброму глядя на увлечённых игрой ребятишек.       — Я очень хорошо помню времена, когда ты и Ния были такими же крохами, — опередил с приветствием юношу Ву, боковым зрением заметив приближающийся силуэт воспитанника. — И большего всего вы оба любили играть в «Чужак», — Смит рассеянно моргнул, сначала не понимая, для чего он ему это говорит, однако промолчал, напряжённо навострив лисьи уши.       Игра детства навеяла на лиса приятную тоску. Он и Ния день напролёт играли в неё с остальными ребятами. Бывало даже подключались и более взрослые воители. Тогда казалось всё намного проще и беззаботней.       Мастер, кажется, больше добавлять ничего не собирался, повернувшись к нему и выжидая. Кай тут же оживился.       — И Вам хорошего утра… дня!.. — Омега поклонился в знак уважения, пытаясь скрыть за чёлкой свой виноватый вид за маленькую оплошность во времени. — Почему вы решили вспомнить об этом?       — Совершенно случайно, — старик задумчиво провел рукой по своей бороде, смотря уже, кажется, в сквозь лиса. Тот не торопит своего Предводителя и терпеливо ждёт, когда ему скажут, зачем его сюда послали. — Я тут подумал и решил, что ты и Джей уже достаточно отработали своё наказание.       Смит неверяще уставился на старика, который продолжал ему улыбаться. Неужели… это закончилось? Больше его никто не сможет ограничивать в передвижении и он абсолютно свободен?! Омега внутри ликует так, как во время недавней победы над противниками, но старается держать себя в руках. Ву хоть и его опекун, но он также остаётся для него главой племени, перед которым нужно вести себя подобающе. Особенно на глазах прохожих.       — Поэтому с сегодняшнего дня вы оба возвращаетесь к обязанностям воителей. В следующий раз за такое необдуманное решение я оставлю тебя подле себя до конца твоей жизни! — Ву на последнем выразительном слове утвердительно тыкает пальцем в лоб юноше, который успел с небес спуститься на землю от такого рода жеста. Обычно, старик такое проворачивал, когда тот был непослушным ребёнком. Но сейчас же он вполне взрослый и ответственен за свои поступки! Или же тут совсем не зависит от возраста?       «Может… из-за того, что он Омега?»       — Мастер, Вы же так шутите… верно? — лис не сдерживает нервного хихиканья, потирая лоб, куда недавно тыкнул старик.       — Разумеется, нет, — эти слова ощутимо ударили Смита по, как оказалось, его хрупкому сердцу. — Я не допущу, чтобы с тобой или с кем-то другим что-либо случилось. Поэтому очень полагаюсь на твою разумность.       — К-конечно, Мастер! Я Вас не подведу! — горячо пообещал Омега.       — Чудненько! — Ву снова довольно растянулся в улыбке. — Значит, я могу полностью доверить тебе своего племянника для дальнейшей экскурсии нашей территории!       — Чего?       От боевого настроя Кая не осталось и следа, стоило ему только припомнить о существовании того сумрачного. Кажется, кто-то совсем недавно говорил, что не хочет, там не знаю, терять его..? Чтобы с ним ничего плохо не приключилось…? Не-а? От слова совсем?!       — Но… Мастер.       — Никаких «Но»! Ты единственный, кому я могу доверить это непростое задание. К тому же, как мне показалось, Ллойд совсем не против твоей компании, а значит ему будет комфортнее и легче усваивать территории именно с тобой. Как никак, ты вводил его в курс дела в прошлый раз, а значит трудностей особо возникнуть не должно.       Кай слушает, какие ужасные аргументы ему выдвигал его чуть ли не самый родной Оками, и понимает, что теперь ему не отвертеться. Если подумать, Предводитель только что вернул ему ранг воителя, чему, конечно, он безумно рад. А ответить на это, демонстративно повернувшись спиной и прикинувшись глухонемым на просьбы старика - Смит себе никогда не позволит. Будет считать, что всё, что с ним сейчас происходит - некая плата за отстранение уже не действительного наказания.       Алый лис показывает ладони в капитулирующем жесте.       — Как скажете, Мастер, — Омега мысленно долбиться головой о первое попавшееся дерево, ощущая свою безысходность. — Где я могу его найти?       — Спасибо, Кай, — Альфа с довольным видом лохматит волосы унылого паренька. — Ллойда ты можешь увидеть на тренировочной лужайке, где оруженосцы.       Смиту осталось только кивнуть и повиноваться. Странно, что сына убийцы можно найти именно там. Он ведь ничего не задумал? Он же не будет настолько безумным, чтобы нападать на детей перед их наставниками? Кай обречённо выдыхает. Опять его параноит. Если бы захотел убить, давно бы это сделал. Но кто их - сумрачных - знает?       Тренировочная лужайка была расположена недалеко от лагеря, следовательно, Омега быстро добрался до нужного места. Солнце светило высоко над головой, совсем не жалея никого своим жаром. Было действительно душно, но в своей родной рубахе лису было комфортно, что не скажешь про наставников и некоторых ребятишек, что с самого утра находились под солнцем и позволили себе снять верхнюю одежду.       Окинув взглядом лужайку и успев некоторым Альфам помахать рукой в приветствии, если те его замечали, он не приметил ненавистную ему блондинистую макушку или зелёную рубаху. Кай стал нервничать, но поиски продолжал, принюхиваясь. Что ж, подключить своё обоняние ему нужно было с самого начала, потому что он сразу же уловил запах ромашки и мелиссы. Этот паршивец точно здесь!       Проследив за невидимым следом, он наконец нашёл племянничка Ву, который развалился на сухой траве, облокотившись об ствол дерева, и наблюдал за тренировками издали, удерживая в зубах травинку.       — Знаешь, а я всю жизнь мечтал о своём оруженосце, — внезапно обмолвился тот, потягиваясь.       Омега сначала растерялся. Его накрыло дежавю, когда он с кем-то делился своей смелой хотелкой; и проговаривал он точно такие же слова, что выдало ему сейчас это ходячее недоразумение. Омегам не положено иметь своих учеников в силу их особенностей пола. А Кай всегда мечтал и грезил той мыслью, что он будет кому-то наставлять не только в стратегии и техники боя, но и давать мудрые советы в бытовых вещах. Ему безумно интересно, как он бы сформировал из наивной оболочки в стойкую и достойную личность своими приёмами обучения. Скорее всего, он бы действовал, как Мастер Ву, но он никогда не провернёт подобное на практике. Возможность наставничества оруженосцев у светлого Альфы лишний раз задела его самолюбие и что-то более уязвимое и мягкое на уровне груди.       — На наших даже смотреть не смей, — чересчур резко вышло, даже надменно. Неужели этот факт настолько его обидел?       — Я знал, что ты будешь настроен на подобное позитивно, — Альфа улыбнулся, словно на него никак не подействовала колкость соплеменника.       — Ерунду не говори, и пошли уже. Я не хочу из-за тебя пропустить ужин, — шатен продолжал недовольно бурчать, скрестив руки, и наблюдая, как тот бодро встаёт на ноги, встряхивая одежду от сухой травы.       — Не пропустишь. Тебя при любом раскладе накормят.       — Ща договоришь мне тут.       — Разве неправда?       — Ты так любишь болтать?!       — Ну да, я довольно общительный Оками. И тебе бы посоветовал обращаться к остальным по-гуманнее.       Смит смотрит на него, будто тот только что объявил ему войну. Нет, ну, как можно быть таким невыносимым?       — Давай я сам решу, как к кому мне обращаться! Идём! — Омега внутри агрессивно рычит, но отчего-то не решается нападать, сдерживая даже оскал. Это может быть и влияние Альфы, которое всегда будет превосходить, хоть убейся. Но, Кай признаёт, как ему не хотелось бы, у того сильные феромоны и аура. Его приподнятое настроение сначала подбешивало, но чем дольше и ближе шатен находится с сумрачным, тем больше он успокаивался и чувствовал себя легче.       — Ёжик. Самый настоящий.       Нет… Смиту всё это показалось.       — Чтоб ты об кочку споткнулся и пальцы себе переломал, Чужак недоношенный!       Шатен с нескрываемым гневом отворачивается от Оками, который после тирады заливисто расхохотался. Его в самом деле забавляло поведение Омеги, но вслух об этом говорить не решается. Ещё обидится и оставит его где-нибудь, или в капкан загонит и притвориться, что он тут совсем не причём. Ллойд натянуто улыбается и решает больше не доводить Кицунэ до нервного срыва. В отместку наверняка потом получит по полной программе.       На сей раз они приближались к границе племени Ветра, где встречали неподалёку несколько патрульных, что сторожили границы, после прошлых инцидентов. Кай и вовсе позабыл о новом положении, и ему было вдвое приятней видеть кого-то ещё. Лучше, чем оставаться наедине. Оба обходят границу. На протяжении всего пути Ллойд также задавал ему вопросы, касающиеся угодий и возможных ловушек; Смит терпеливо отвечал, иногда рассказывая забавные истории, связанные именно с этой границей.       По ту сторону расстилалась золотая берёзовая роща. Воины Ветра вполне имеют право гордиться таким богатством. Интересно, как выглядит их лагерь? Там также светло, просторно и красиво?       Из-за любования чужими угодьями Кай не сразу заметил, что он немного отстал от светлого волка, который зачем-то принюхивался. Может, таким образом исследует? Потом тот остановился, и Смит неосознанно повторяет его действие. Широкие плечи медленно опускались и поднимались за счёт глубокого дыхания. Омега знает, что это значит, принюхивается сам, но подозрительного ничего не улавливает. Альфа наконец снова приходит в движение и уходит за еле слышным журчанием воды. Смиту ничего не остаётся, как последовать за ним. Не дай Первому-Мастеру встретиться с Ву, который не увидел его рядом с племянником, когда тот его потеряет. Такую шумиху поднимет и ему лично нагоняй сделает, мама не горюй.       Когда они подходят к речке, Кай застывает в нерешительности. Это тот самый ручей, в котором он чуть ли не утонул. Давящая вниз тёмная вода снова появляется перед глазами. Возможно, из-за пережитого страха он так запомнил её, ведь в реальности она светлая и чистая, словно вода из родника. От косых лучей солнца течение отображало ослепительные блики. Невероятное место. Они могли бы простоять так до первых сумерек, но и просьбу Предводителя никто за них не исполнит.       — Эй, чужак, над такой красотой, конечно, можно вечно любоваться, но нам пора. Осталась граница племени Теней, — он хотел сказать что-то ещё, но резко умолк, испытывая предательскую пустоту в голове.       Через пару секунд Альфа поворачивается к нему, выжидая. Но шатен продолжал молчать, будто так было нужно, и светлый волк воспользовался атмосферной паузой.       — На самом деле я хотел извиниться…       — За что? — бессознательно спрашивает Омега, а после в его голову ударили, как гром среди ясного неба, отнюдь неприятные воспоминания, связанные с этим сумрачным. Его тело потихоньку начинает закипать. — За то, что оставил меня одного связанного? Да нет, что ты? Как я могу на это обижаться? Это же такие пустяки!       — Кай, я правда сожалею, — изумрудные глаза наполнились печалью, и в них читалась мольба в понимании всей непростой ситуации, — но я пока не могу тебе объясниться в своих поступках. Ещё прошло недостаточно времени…       Смит презрительно фыркает. Если он сейчас не способен осознать свою промашку, то чего ожидать от него, когда тот променяет всех их вместе взятых на реализацию своих корыстных целей? Он может отговаривать себя сколько угодно самыми что ни есть различными оправданиями, и именно поэтому Кай никогда его не простит.       — Больно надо! — обрывает того на полуслове лис, опасно сверкая золотом. Добрый старик Ву всегда обучал его морали, убеждал, что за свои слова и косяки Оками или Кицунэ — без разницы, должен отвечать далеко не пустыми словами, ссылаясь особенно на недостаточное время для признания.       Чарующе успокаивающая атмосфера, созданная природой, тут же рушится вдребезги агрессивным напряжением Омеги. Ллойд какое-то время стоит неподвижно и с нескрываемой грустью понимает, что у них всё повторяется. Только-только они оба приходят к уютному, расслабляющему состоянию, которое дарит возможность для их умеренных эмоций, душевных переживаний, славного настроения - и тут же неведомое им угрожающе рычит, строит заново отталкивающие стены, не позволяя приблизиться ни на шаг. И это неведомое, скорее всего, есть сам Смит. Вернее, его сущность Омеги. Такой яркий, насыщенный запах мёда и орехов будоражит. И чем дольше нервничает их обладатель, тем больше он окисляется. Шатен явно зол.       — То есть… не прощаешь.       — А с какой радости? Воин, проживающий у нас буквально два месяца, втёрся в моё доверие, которое итак получить ой как непросто, внезапно связывает меня в сердцевине леса, где сходятся все границы! Меня мог бы заметить кто угодно и убить в худшем случае! И теперь этот самый воин просит у меня прощения?       Слова алого лиса наполнены желчью, ядом. Кицунэ даже не сможет ответить, когда в последний раз он так на кого-то кричал, потому что не вспомнит того, чего не было. Он впервые открыл для себя, сколько злобы он может выпустить на оппонента. Он себе такое не позволял. Поводов как-то и не находилось для этого. Ему даже стало немного неловко перед блондином, который вообще поник на глазах, но лицо держал с гордой безразличностью и холодностью. Альфа, как никак. Они ни за что не будут унижаться перед Омегами.       — Да, ты прав. Я не заслуживаю твоего прощения за всё то, что успело произойти с тобой по моей вине. Даю слово воина, что больше не потревожу тебя.       Вот и всё. Смит наконец добился того, к чему так яро стремился, но монотонные слова волка ударили по нему, словно тупым лезвием. Он, конечно, желал оборвать с ним связи, но он предпочёл бы, чтобы к этому шло само собой, без их участия. Он не решался брать инициативу на себя, ограничиваясь колкими фразами и попытками игнорировать его существование. Но сейчас он был будто сам не свой. И эти до скрежета зубов обидные слова говорил тоже не он. Почему он так резко вспылил? Тот ведь хотел просто извиниться. Так, как умел. Не зря же о нём говорят, как о сыне убийцы, у которого, может, по щелчку пальца решались все проблемы, и поэтому ему не следовало ни перед кем просить прощения.       Они вернулись в лагерь в полном молчании, которая, кажется, давила только на золотоглазого. Сотню раз он прокручивал в голове, как он смущённо лепечет извинения за свой спонтанный порыв, но червяк сомнения продолжает ползать где-то под солнечным сплетением, а под ложечкой всё также продолжало неприятно посасывать. Задуманным словам так и не суждено было вырваться из дрогнувших уст. Оба пришли как раз к ужину, и они также молча разошлись по разным сторонам: Ллойд в дом предводителя, Кай же в столовую, где нашёл хмурого Баккета и озадаченного Хайки, от которого только что ушёл Марк, встретившись неприветливым взглядом со Смитом.       Алый лис был настолько морально обессилен, что никак не отреагировал на чужую, маленькую провокацию, с равнодушием провожая силуэт, который скрылся за вратами столовой. Он свалился, как мешок картошки, на стол рядом с друзьями, устало вздыхая.       — Приятного аппетита, — бросает он, замечая возле них тарелки с едой.       — И тебе, наверно? — отвечает тем же Коул, сделав глоток вишнёвого компота.       Кай просыпается от непонятного состояния и идёт за подносом еды, чтобы присоединиться к трапезе. Когда он возвращается, Омега понимает, насколько же он был голоден и безжалостно расправляется с булкой, забывая, что нужно сперва начать ужин с жарко́го.       — Не подавись только, — усмехается Альфа, и Хайки согласно улыбается.       Смит отмахивается, смешно корча лицо, олицетворяющие фразу: «да всё пучком, не боись».       — Лучше скажите, как там Марк?       Смит хоть и накопил немалый вес неприязни в сторону тёмного лиса, но всё равно переживал за него. Выглядел на первый взгляд болезненно и бледно, и по заметным синякам под глазами можно предположить, что тот плохо спит по ночам. Это может серьёзно сказаться на здоровье Омеги.       — В основном молчит. А если и нет, то грызётся, — Хайки помрачнел, когда тема зашла об его близком друге.       Кай протяжно мычит, не зная, что и добавить на этот счёт. Марк не из молчаливых, с ним явно что-то происходит, но тот не хочет кого-то обременять своими проблемами, поэтому и прикрывает варежку.       — Марк не всегда был таким, — продолжает Хайки, восприняв молчание Смита по-другому. — Ему плохо, и я это вижу. Поэтому он закрывается в себе и никого не хочет видеть. Он даже меня оттолкнул… а ведь, мы были лучшими друзьями. Что с ним могло такое произойти, чтобы до такого себя довести?       — «Он пережил изгнание Ронина…» — проносится в голове смекающая мысль, но, опять же, шатен не решается её озвучивать перед зеленоглазым. У того появятся больше вопросов, и сейчас Кай не настроен кому-то что-то разъяснять. Самому до чёртиков тошно и сложно. Даже непонятно, что он сейчас чувствует. Его охватила опустошенность и безразличие ко всему окружающему, и это настораживает.       «Какой же он мудила…»       — Я думаю, это временно, — выразил свою точку зрения Баккет, с аппетитом прожёвывая мясо в подливе. — Дай ему побыть наедине с самим с собой и, уверяю, он сам подойдёт к тебе, как успокоится.       — Надеюсь, ты прав, — Хайки тягостно вздыхает, вспоминая о своём ужине.       Если у обоих после разговора разыгрался аппетит, то у Смита он пропал бесследно. Почему-то только сейчас он осознал, как по-крупному оплошал, когда перед глазами проносятся отчётливые картинки, где с чистой яростью выплёвывал сгоряча слова на лицо светлого Оками, словно обрызгивая того токсичным ядом. А тот стоически принимал его гнев, терпел, позволил облить себя грязью и сдерживался, чтобы не накричать на него в ответ. На его месте шатен бы не выдержал. Огрызнулся и поставил бы на место, даже если не прав. Он поражён такому поведению со стороны Альфы. Многие из представителей сильного пола и рядом не стоят с сыном убийцы.       Почему он всё это понял только сейчас, когда они разошлись? Первый Мастер, как же гадко стало на душе из-за своего поведения. Какой же он всё-таки паскудный недоумок! Он ещё и смеет после совершенного считать себя воителем. Вообще прекрасно!       — Что-то есть не хочется, я лучше пойду. Джей, я так понимаю, дома? — поправляя одежду, спрашивает тот, и получает два синхронных кивка. — Тогда я пошёл. Увидимся! — поспешно попрощался он, совершенно не замечая, как на него недоуменно уставились две пары глаз.       После недолгого молчания, черный Альфа недовольно зарокотал, взглянув на нетронутую тарелку с компотом напротив.       — А убирать за собой его не учили?       Хайки остаётся на это только пожать плечами, предчувствуя, что ситуация у этих двоих куда сложнее, чем они предполагают.