Стоя за плечом у сна

      Позже сослуживцы пытались меня хвалить. Даже сэр Кофа сделал несколько одобрительных ремарок о том, как я себя вела в огромной лечебнице, в которую той ночью превратился Дом у Моста. Если верить коллегам, я в какой-то момент действовала если и не как "большая начальница", то как главный знахарь городской больницы уж точно: по крайней мере, командовать полицейскими знахарями я точно пыталась, и они меня как минимум несколько раз слушались. То ли из почтения к должности, то ли я действительно говорила что-то дельное - поди сейчас разбери, лично у меня мои, с позволения сказать, приказы в памяти совершенно не отложились, что, пожалуй, и к лучшему. А то еще в привычку вошло бы.       Что в этой самой памяти застряло намертво, так это злость. Даже не на чужую боль, окружавшую меня со всех сторон плотным покрывалом: знахарский дар по-своему милосерден - когда в нас вливается слишком много страдания, тело в какой-то момент просто отказывается ее воспринимать и не то чтобы отключается, скорее затыкает уши. Горячие предметы в такие моменты лучше в руки не брать, ибо ожоги гарантированы, зато помогает не терять сознание на войне. Или в массовой драке. Иначе бы... впрочем, какой смысл наматывать строчку за строчкой, оттягивая момент описания того, что описывать совершенно не хочется?       Правильно, никакого.       Злость для меня обычно топливо. Но ни разу прежде не доводилось мне злиться на собственную невозможность уделить каждому раненому больше пяти минут. С сэром Абилатом мы прежде работали только с единичными больными - даже тот случай с сержантом Бурадой и воровкой Джай был исключением. Иллайуни, понятное дело, тоже никогда не отличался широтой размаха, да и его родня из Харумбы, если верить ему, слухам и здравому смыслу, не по тридцать человек ежедневно принимает. Соответственно, и работу знахаря я себе представляла как тяжелый, ежедневный, но единичный подвиг - по крайней мере, единичный за раз. Как будто ты - шеф-повар, колдующий весь день над огромным пирогом Чакатта или индейкой Хатор. Сделал, отряхнул руки - и на боковую, с чувством выполненного долга. И ведь даже то, как Абилата постоянно чуть не за руку тащат от больного к больному, ничего в этой дурацкой картине не поменяло, вот что самое удивительное.       Само собой, после он рассказал мне, как вместе с другими знахарями боролся с эпидемией анавуайны. И про первую Ночь Оживших Кошмаров в Гажине, когда оказался едва ли не единственным работоспособным знахарем в городе. Но это было после. А тогда...       Как я ненавидела этих бедных людей, посмевших причинить себе и другим такой вред! В какое бешенство приводили меня собственные руки и глаза, которых было всего по одной паре, а не по шесть и не по восемь! Какую ярость вызывала во мне необходимость вместо вдумчивого, обстоятельного лечения стремительно снимать боль, заговаривать кровь, наспех накладывать исцеляющие чары и бросаться вперед, к другому страдальцу, чтобы повторить то же самое! Кто из них заслужил такую злобу? Кто бил и громил, кто останавливал погром, кто просто шел мимо и был затянут в беснующуюся толпу? Какая разница. В Дом у Моста везли все новых людей - с Восковой площади, из портового квартала, с других концов города, где тоже этой ночью было неспокойно. Сколько всего их было? Сколько было тех, кого так и не довезли? Какими вообще соображениями - политическими, философскими, любыми - можно оправдать то, что смертельно раненый человек вовремя не попадает к знахарю?       За последнюю мысль я и зацепилась, как за гвоздь, окончательно отказавшись от мысли уходить из этого драного Тайного Сыска, пока зачинщиков всего этого мы не оттащим за шкирку в Холоми. Некоторые вещи просто нельзя делать. Никому. Никогда.       Никогда и никому, дырку в небе над вами всеми!       Провозились мы в итоге не то до рассвета, не то два длинных и полтора коротких часа. Большая часть моих пациентов перекочевала в подвалы Управления, меньшая часть - по домам. Некоторых мы так и не спасли. Когда туман ярости перед глазами начал расплываться, заменяясь серой дымкой апатии, я обнаружила, что Зал Общей Работы почти опустел. Трикки Лай у дальней стены беседовал с каким-то незнакомым мне полицейским с нашивкой капитана, сонные мрачные знахари укладывали вещи. Аккуратный зеленый ковер на полу Зала превратился в грязную тряпку под множеством ног, между перепачканных столов сновали испуганные юные уборщики.       - Пойдем, леди, - вывернувшись из-за плеча, Мелифаро галантно взял меня под руку. - Шеф ждет у себя в кабинете, а тебе явно не помешает глоток нашей любимой отравы. К тому же сейчас тут будет еще одна толпа...       - Еще одна?! - заполошно вскинулась я.       - Не мельтеши, - невесело усмехнулся он. - Больше никого лечить не надо... во всяком случае, пока что. Пришли родственники пострадавших. Сейчас здесь будет один большой скандал, времени на который у нас, судя по всему, нет. Давай, давай, не спи. Пока нельзя.       К моему носу придвинулась заветная темная бутылочка. Сладкий вкус бальзама показался удивительно неприятным, словно тело пыталось протестовать против навязываемой ему бодрости. Мысленно скрутив кукиш, я глотнула еще раз: надо приучать себя пить горькие микстуры, даже когда они на самом деле сладкие.       В кабинете сэра Джуффина в кои-то веки собрался полный состав Тайного Сыска - даже Луукфи Пэнц спустился из Большого Архива, неловко приютившись на табурете у стены. Устроившись за столом, успевший одеться по-людски шеф внимательно слушал сидевшего напротив него сэра Кофу, леди Туотли и сэр Кута заняли оставшиеся стулья. Мне сразу не понравилась повисшая в комнате атмосфера - на вид все было в порядке, но внутри что-то предупреждающе зашевелилось. Прислушавшись к себе, я с некоторым удивлением поняла, что подает голос мое знахарское призвание: из-под пелены внешней бодрости коллег явственно ощущалась серая шершавая усталость, подобная той, от которой меня саму только что вылечил бальзам Кахара. Интересно, а у меня то же самое? Спросить было некого.       Поискав взглядом свободное сиденье, Мелифаро вздохнул и привычно полез на стену. Я помотала головой в ответ на услужливо протянутую ладонь: все-таки секретарю в присутствии начальства не полагается сидеть на потолке. Бюрократия должна быть бюрократичной, а не акробатичной.       - Все на месте, - удовлетворенно кивнул шеф и щелкнул пальцами, пока я доставала самописку. Дверь за моей спиной разом захлопнулась, тяжелые замки сами собой издали несколько гулких, веских щелчков. - Ты в себе, леди?       - Кажется, да, - отозвалась я, когда поняла, что вопрос, оказывается, адресован мне - и что он не такой уж и странный, учитывая мое ночное исступление. - Что я пропустила, сэр?       - Прощальную элегию покойному Игги Джанхарме. Не уверен, что как знахарю тебе она сильно интересна, а вот как мое Ночное Лицо будь добра потом переписать. Сэр Кофа тебе надиктует.       - То есть как "покойному"? - нахмурился сверху Мелифаро.       - Ты внезапно забыл, как выглядят покойники?       - Забудешь тут... Он что, ночью буянил вместе со всеми? Как это мы его пропустили? Или... - Мелифаро нахмурился еще сильнее. - Или это наш ночной визитер его укокошил? Этот, из Ирраши, как его там?       - Почти угадал, - пожал плечами сэр Джуффин. - У Яранмы действительно были вопросы к земляку, не сомневаюсь, что очень острые. Скажу тебе больше, если бы он заявил, что достоинство его страны требует головы Джанхармы, я был готов доставить ему это удовольствие: Яранма даже в молодости был крайне щепетилен в вопросах чести, а прекращение смуты в столице в обмен на одного жадного дурака - не самая большая цена. Однако мы застали его в собственной конторе уже холодным: судя по всему, господин поручитель терпеливо ждал вестей и держал курьеров на низком старте - вносить залоги и договариваться об освобождениях. Старательный труженик, ничего не скажешь...       - Джанхарма, - Дневное Лицо снова терпеливо вклинилось в монолог шефа. - Убит. Как?       - Сильно удивишься, если и впрямь очередным грешным метательным мечом?       - Вы уверены?       - Полностью. Разрез на шее почти полностью соответствует ране в горле леди Фаннах, только что сам меч убийца унес с собой. Но такая схожесть явно говорит об одной и той же руке - если, конечно, она у убийцы есть.       - Но зачем... - Мелифаро поперхнулся окончанием фразы, наткнувшись на ласковый взгляд шефа, внятно и без слов говоривший о том, что установить мотив - это прямая обязанность его Дневного Лица, а не Джуффина. Даже я расшифровала его без труда. - Ладно, разберемся. Получается, эта тварь с мечами действует не на его стороне?       - Скорее всего, она на своей стороне, - сэр Халли сухо хрустнул пальцами, как игрок в "крак" перед партией. - И вот здесь начинается то, о чем мне после визита в контору Джанхармы рассказал Яранма. Разумеется, дело не обошлось без этой несвежей знаменитости, дохлого сэра Ринтаниры, сотню вурдалаков ему на смертное ложе... Старик сплетал этот заговор год за годом, заманивая в свои сети собственных земляков, проживающих в Ехо: одних подкупали, других шантажировали, третьим просто накладывали полную голову романтической чуши о великих подвигах и борьбе с тиранией колдунов. Все выполнялось очень аккуратно, через два-три рукопожатия, и ни одна ниточка напрямую не вела к Интару. В дипломатическом корпусе Ирраши обо всем, разумеется, знали, но ничего не предпринимали - рассказать нам обо всем, по их мнению, было никогда не поздно, а удачно сплетенная агентурная сеть могла и самим пригодиться... Тадери клянется, что это была личная затея самого Ринтаниры, но тут я, при прочем полном доверии к нему, склонен считать его лжецом. Вернее, дипломатом, что во многом синонимы.       - Всей нашей шарашке пора подавать в отставку и ехать в Ландаланд валить лес, - мрачно высказал сэр Кофа явно общую мысль. - Прохлопать ушами многолетнюю подготовку мятежа чужим государством - это настолько некомпетентно, что в другой ситуации скорее вызывало бы восхищение. Люблю наблюдать со стороны редкие образцы, в том числе бездарности и кретинизма. А вот самому оказываться таковым - не особенно.       - Полностью согласен, - ухмыльнулся Джуффин. - Будь это обычный заговор, я бы с порога всех уволил - начиная с вас, Кофа, и заканчивая самим собой, потому что увольнять работников Тайного Сыска, уже не будучи его главой, как-то непоследовательно. Пощадил бы разве что Макса, который во всех этих делах ничего не смыслит, и Шимору, которая вовсе ни при чем. Впрочем, за Луукфи его пернатые любимцы тоже наверняка заступились бы - остались бы втроем на хозяйстве, то-то увлекательная жизнь в городе пошла бы... К несчастью для вашей карьеры лесоруба, в этом деле есть целых два смягчающих обстоятельства, которые не позволяют мне так поступить.       - Какие? - брюзгливо спросил Кофа. Я на мгновение прониклась к нему сочувствием: когда моей уязвленной гордости из милости протягивают соломинку, меня это тоже бесит только сильнее.       - Во-первых, давность лет, - сэр Халли загнул средний палец на руке. - Интригу свою Ринтанира затеял еще в Эпоху Орденов, когда нам всем было не до того, особенно вам лично. Этот заговор тянулся за ним сквозь столетия, его прежние участники старели и умирали, на смену им приходили новые - не менялся только сам Ринтанира. Он был просто чудовищно стар, при этом не утратив ни крепости тела, ни ясности ума - вам ли, Кофа, не знать, насколько изощренным может стать такой ум, полностью устремленный к одной цели? Знаете, у меня крепнет ощущение, что после смерти своего вожака заговор выстрелил почти вхолостую - каким именно "самый главный день" представлял себе сам Интар, знал, вероятно, только он один. У его сподвижников, действующих сейчас в меру собственного понимания, явно не получается так лихо, как вышло бы у него самого - можно сказать, легко отделались.       - А второе обстоятельство? - уточнил сэр Йох уже менее неприязненно.       - А второе, - к среднему пальцу Джуффина присоединился указательный, - мне как раз поведал сэр Яранма перед тем, как я увел его обратно в Ирраши. И оно такого рода, что я, признаться, сперва принял его слова за неудачную шутку... Говорят ли вам о чем-нибудь такие имена - Калле Геголан, Шорс Вахайра, Меска Хэрти?       - Первый определенно из Ордена Ледяной Руки, - сразу ответил Мастер Слышащий. - Не могу сказать, что мне знакомо имя, но Геголаны были связаны с Орденом едва ли не с момента его основания. Два других тоже знакомы, но смутно - вероятно, просто слышал когда-то давно и не по делу...       - То есть Интар вовлек в свои сети мятежных Магистров? - поднял брови Нумминорих.       - Слабо сказано - вовлек, - снова со вкусом хрустнул пальцами шеф. - Вы совершенно правы, Кофа, Старший Магистр Геголан действительно много лет занимал непубличную, но влиятельную должность Мастера Полного Спокойствия Убежищ в Ордене Ледяной Руки. Двое других проходимцев тоже были не последними людьми в своих Орденах - Могильной Собаки и Лающей Рыбы соответственно. Все трое были достаточно умны в свое время, чтобы не портить кровь вам и Нуфлину чем-либо, кроме самого факта своего существования, поэтому без особых проблем сумели улизнуть в изгнание. А там их с распростертыми объятьями ждал наш дорогой дипломат - представляете себе эти дружеские встречи?       - Не представляю, - скептически заметил сэр Кофа. - Ринтанира Интар, по собственной доброй воле ведущий дела с угуландцами - это настолько бессмысленно, что даже не смешно. Проще представить Завоевателя Арвароха в мантии орденского послушника.       - Полностью с вами согласен. Впрочем, по словам Яранмы, с доброй волей там было очень по-разному. Если ему верить, с сэром Калле Интар действительно крепко сдружился - они часто гостили друг у друга, прилюдно обсуждали политику, а однажды даже вместе путешествовали по Хонхоне - не то в поисках места поближе к Сердцу Мира, не то просто для удовольствия... Магистр Вахайра, с другой стороны, явно был ему не близок: встречи их были редкими, а отношения чисто деловыми, без сентиментальных бесед при луне с бокалом ташерского. Меску Хэрти же Ринтанира несколько лет держал в подвале собственного дома на цепи, пока не убил или не перепрятал в другое место - здесь, похоже, ни о какой доброй воле речи и близко не шло.       - И что они для него сделали?       - Яранма считает, что они сделали что-то с ним.       Сэр Халли дождался, когда все присутствующие несколько переменятся в лице, и добавил:       - А когда я упомянул при нем нашего невидимого метателя, ничего не сказал, но так сморщился, что заметил даже водитель амобилера. Что вы на это скажете, дамы и господа?       - Скажу, что не верю, - недовольно мотнул головой Мелифаро. - Не вам, а тому направлению, в которое это все нас заворачивает. Мне не нравятся настолько своевременные зацепки, сэр. Особенно когда они никуда не ведут, если пристально разглядывать их дольше одной минуты. И вообще выглядят как нечто наспех состряпанное вашим старым знакомым за эту самую минуту.       - Знаешь, мне, пожалуй, тоже, - шеф задумчиво посмотрел на лежавшее с краю стола "созвездие идиотизма" своего Дневного Лица. - И если бы не странные каналы от Сердца Мира и не внимание Мабы... Так уж вышло, что Маба не может ошибаться. Мастер его уровня может совершать только правильные поступки, и это работает в обе стороны - любое действие, которое он предпринимает, само собой становится для Мира не просто единственно верным, но и неизбежным, как время и сама судьба! А поскольку он достаточно деликатен, чтобы не насиловать Мир подобно Вершителям, то большую часть времени не делает почти ничего, кроме самого необходимого для собственной жизни. И если уж Мабу всерьез разобрало, неопытным дилетантам вроде нас остается только почтительно внимать и нашивать пометки на подкладку. Ему виднее.       - Сам бы тогда и угробил Ринтаниру, - проворчал Мелифаро. - Это ведь наша дохлая знаменитость там с мечами по городу бегает? Я правильно понял ваши недомолвки и паузы?       Джуффин молча достал из душистой корзины на столе пончик и протянул его вверх.       - Спасибо, обойдусь, - буркнули оттуда. - По крайней мере, хоть что-то стало понятно - очередной взбесившийся покойник...       - Внеочередной, - Джуффин назидательно качнул пончиком и задумчиво откусил от него сам. - Из ряда вон выходящий, говоря откровенно. Если подумать, для Мятежных Магистров, с которыми снюхался Ринтанира, это было не только возможностью насолить нам напоследок, но и делом научной гордости, своего рода магистерской диссертацией в изгнании - шутка ли, провернуть такое на другом конце Хонхоны? Даже недоброй памяти леди Танна Курайса когда-то не смогла сделать рыжего Джифу полностью неуязвимым к Очевидной магии - так, чтобы Сердце Мира вообще не ощущало, что в нем есть кто-то, с кем надо срочно что-то сделать. А тут не просто удачная возможность, а добровольный кандидат и заказчик, да еще какой!       - Дюжину вурдалаков им всем в диссертационный совет, - честно сказала я. Не то чтобы вурдалаки в этом качестве были хуже фаффов, крёггелов или даже хребелов, но ругаться повелось почему-то именно ими.       - Полностью согласен, - Почтеннейший Начальник взглянул на меня с одобрением, явно удивленный, что я все еще не соплю в две дырки. - Самим процессом, скорее всего, когда-то занимался сэр Калле Геголан, отношения у Ордена Ледяной Руки с отложенной смертью и несмертью всегда были особыми. Вклад Вахайры, видимо, был меньше, а может, его методы почему-то не сочетались с методами Геголана, если уж Интар с ним не сдружился. Сильнее же всего меня тревожит то, что туда как-то затесался этот прохиндей из Лающей Рыбы - вот уж с кем я всегда терпеть не мог иметь дело! Помните их девиз, Кофа?       - Смутно, - закатил глаза сэр Йох. - Что-то про кошку и рыбу, длинное, претенциозное и совершенно мне ненужное. Мои ребята с ними не дискутировали, мы их из трактиров гоняли.       - "Рыба в ведре может спастись от кошки, лишь залаяв, как собака", - монотонно процитировал всеми забытый Куруш на подлокотнике кресла.       - Спасибо, милый, - Джуффин нежно погладил буривуха. - Да, длинно, претенциозно, но на удивление по существу. Хроппер Моа, их Великий Магистр, всегда ценил в своих адептах не могущество или мастерство, а умение строить планы, моментально их изменять и быть совершенно непредсказуемыми - для всех вокруг, в том числе для самих себя. От членов Ордена Лающей Рыбы можно было ожидать совершенно чего угодно: вчера он от тебя убегал, сегодня падает в ноги и молит о пощаде, а завтра неожиданно примет бой и в нем может быть беспомощен, как индюшонок, а может внезапно оказаться опаснее арварохской птицы кульох... Что он мог наворотить с чарами Вахайры и Геголана, я даже предположить не могу. Боюсь, это нам придется выяснять опытным путем.       - Ну хоть что-то стало ясно, - Мелифаро на потолке перевернулся с боку на бок. - Кстати, бьюсь об заклад, именно поэтому он так странно себя ведет. Мертвый Ринтанира, естественно, не Хэрти. Гоняться по Ехо за полицейскими и Шиморой вместо того, чтобы заявиться прямиком в замок Рулх и прикончить Короля - у меня это сразу в голове не уложилось, особенно если уж он такой интриган. А вот если тебя перед этим заворожил молодчик из Лающей Рыбы - да как менкал чихнул! Интересно, это была такая месть за пленение или само собой получилось? Как же Интаровы подельники это проморгали тогда?       - Скорее всего, просто не знали, что именно не должны проморгать. Все-таки подобным колдовством до них еще никто не занимался. Но ты, молодец, парень, сразу подумал о главном, - шеф кивнул Мелифаро и повернулся к Мастеру Слышащему, мрачно вертевшему трубку в руках. - Кофа, вы немедленно отправляетесь в резиденцию Короля. Ваши уандукские чары на Ринтаниру почему-то действуют... вот тоже хотел бы я знать, почему? Впрочем, сейчас это неважно. С этого момента Гуриг ни секунды не должен быть без присмотра. Берите с собой ящик бальзама Кахара, заказывайте более сильные микстуры, если потребуется, но вы будете при нем круглые сутки - в спальне, в уборной, в веселой комнате с куртизанками. И никакой беготни по городу, само собой! Базилио несколько дней обойдется без Умары Камалкони. Если понадобится, свяжите его. Потом извинимся.       - Леди Кепта сама свяжет, когда узнает, - усмехнулся сэр Йох, и через мгновение его не стало: ушел Темным Путем. А мне вдруг снова стало страшно: до этого я всего один раз видела его готовым к бою - тогда, во время нашего, с позволения сказать, сражения в Квартале Свиданий. Вроде бы ничего особенного не происходит с его нынешним лицом, только скулы ярче проступают и глаза загораются, но жуть на противника накатывает кромешная. По крайней мере, если он я. А я еще хамила ему, дура набитая.       - Кекки, это твой бенефис, - Джуффин тем временем посмотрел на леди Туотли. - Бери с собой Нумминориха и вон то чучело птицы сыйсу, что сидит над головой, идите поднимать на уши Городскую Полицию. Мне нужны все твои связи, весь твой ум и твоя интуиция до последней горсти. Ищите, допрашивайте, арестовывайте, штурмуйте, но через пять дней все, кто сейчас замазан в этом грешном заговоре, должны сидеть в наших подвалах. До последнего нищего! Можете не церемониться, это уже не беспорядки, а почти открытая война. От вас зависит, останется она "почти" или нет.       - Через пять дней? - деловито уточнило "чучело птицы сыйсу", элегантным кувырком скатываясь с потолка и делая гигантский глоток бальзама из моей бутылки.       - И ни секундой позже. За день опережения - День Свободы от Забот каждому. Но чтобы работали как следует! Без этой вашей любимой, как выражается Макс, халтуры. Ясно?       Вместо ответа эти трое рванули к двери на рысях. Интересно, это бальзам на них так подействовал или обещанный отдых?       - Луукфи, ты иди успокой Варишу, - сэр Халли поманил молчавшего до сих пор Мастера Хранителя Знаний. - А потом я снова жду тебя здесь. До окончания этого дела за Управление Полного Порядка отвечаешь ты - у Шиморы опыта в таких делах никакого. Если будет трудно, Куруш тебе поможет. Если будет совсем трудно, вспоминай, что над головой у тебя живет сотня буривухов. Не так уж часто мы тебя запрягаем, в конце концов.       - Хорошо, сэр, - яркая гамма эмоций от растерянности до паники на лице сэра Пэнца разом сменилась суровой решимостью при упоминании о Большом Архиве. - С вашего позволения, могу я позвать сюда Варишу? Буривухов надо будет кормить, а ее они кое-как терпят, в отличие от наших курьеров...       - Можешь, - кивнул Джуффин. - Если перед этим расскажешь ей, что совсем скоро тут будет больше опасных, озлобленных и, вполне возможно, все еще вооруженных людей, чем в Нунде. Готов привести жену в такое место?       - Ну я же буду тут, - Луукфи окончательно успокоился, улыбнулся и помолодел. - Если вы не боитесь оставить на меня Большой Архив, чего бояться Варише?       Он поспешил к выходу, опрокинув табурет. С сомнением покачав головой, Джуффин хмыкнул и наконец взглянул на меня.       - Итак, леди, давай подобьем счета. Короля мы защитили, заговорщикам тоже осталось недолго гулять на свободе - в Мелифаро и Кекки я тут более чем уверен. Луукфи за тобой присмотрит, ну или вы с женой за ним, как получится. Самим Ринтанирой сейчас занимается Макс - понятия не имею, сколько времени у него это займет, но в результате не сомневаюсь, он это умеет. Опыт был. Что мы еще не сделали?       - Не защитили горожан от этого дохлого иррашийца, - ответила я предельно честно.       - В точку, - охотничий азарт сполз с лица шефа, как плохо наложенный грим. - Это то, что мне не нравится самому. Грешно сознаваться, девочка моя, но твой старый начальник, кажется, в тупике. Наш враг перемещается по городу совершенно непредсказуемо и атакует случайных людей. Защитить всех горожан от него мы не можем, пока Макс не доберется до него через Хумгат - в знании уандукских чар у меня для такого маловато теории, а у тебя, прости за прямоту, и теории, и практики тоже. По всему выходит, что нам поневоле придется отдать ему еще несколько жизней. Как же меня бесит быть беспомощным! - он внезапно встал и размашисто прошелся из угла в угол. - Что тут можно было бы сделать? Чего мы не учли? Как его поймать?       Я ощутила, что он не притворяется. Его гнев и бессилие наплывали на меня душным горячим облаком, его слова падали на разум, как капли свинца, причиняя почти что боль. Сама себя плохо понимая, я потянулась навстречу этой боли. Ее следовало унять, но не саму по себе, а в корне, в источнике. А что было источником? Нерешенная задача. Как решить задачу? Как... решить... думай, Шимора, думай!       Черно-белые костяшки стремительно застучали на счетах в моей голове - и выдали ответ. Рабочий, хоть и неутешительный, честно говоря.       - На живца, - хрипло сказала я и закашлялась. - Его нужно ловить на живца, сэр.       - В каком... ну-ка погоди! - оборвав себя на полуслове, Джуффин недовольно прищурился. - Это на какого живца ты его ловить собралась, незабвенная? Уж не на себя ли? Мы тебя для этого от него спасаем, что ли?       - Получается, что для этого, - я положила самописку на стол и пожала плечами. - Что ни говорите, сэр, но его тянет именно ко мне. И я, кажется, понимаю, почему. Недавно мне приснился Иллайуни...       - Уандукский знахарь? И что он тебе наговорил? Велел спешно пойти и покончить с собой?       - Нет, - мое терпение почему-то на этот раз было несокрушимо. - Он рассказал мне, что сейчас мои Врата раскрыты - возможно, именно в результате той истории с чужими смертями. Проблема в том, что человек с раскрытыми Вратами хоть и бессмертен, но при этом очень уязвим - чужие смерти тянутся к нему наперебой, пытаясь заместить исчезнувшую собственную. Господин Ринтанира же не просто мертв, сейчас он почти что воплощение смерти. Я почти уверена, что сейчас он кружит где-то в городе вокруг Дома у Моста. Его тянет ко мне, сэр Джуффин, а значит... - тут я все-таки поперхнулась. Почтеннейший Начальник молча протянул мне кружку с камрой. - Поймите, другого выхода у нас нет. Я - тот крючок, на который надо ловить этого мертвеца, а значит, я должна быть этим крючком. Это - наша обязанность. Моя обязанность. Это не только ваш с Кофой город, сэр, он и мой тоже. И я его защищу.       Сэр Джуффин долго молчал. Его лисьи глаза меряли меня с ног до головы и обратно.       - Быстро же тебя проняло наше общее безумие, - наконец хмыкнул он. - Знаешь, больше всего на свете мне сейчас хочется засунуть тебя вон в ту комнату и подержать там, пока мы не управимся с этим делом... но чтоб мне вечностью подавиться, если ты не права. Я как-то уже и позабыл, что ты знахарка и чужие жизни для тебя гораздо важнее своих. Что ж, это твой выбор, Шимора. Я же теперь могу только помогать тебе на пути, которого сам не вижу. Ты готова?       - Не совсем, - я качнула головой. - Сперва нам нужно будет увеличить привлекательность живца. Дайте мне пару минут.       - Для чего? Подготовиться морально?       - Нет, поговорить с Танитой Ашури. Пусть сыграет для нас что-нибудь.