Someone To Ride The River With

Дикие земли Аризона - Почему мы еще идем на запад? - спрашивает Йен, хмурясь. Он пытается отогнать надоедливую муху, облюбовавшую его лицо и не сбиться с шага, следуя за Микки, который снова верхом. Непростая задача, когда у тебя руки связаны. Микки смотрит вниз и отрубает. - Не твое чертово дело. - Я бы сказал, что мое. Меня же надо доставить в Криппл Крик. Если бы ты планировал это сделать, нам надо было начать двигаться на север еще пару дней назад, - немного самодовольно уличает хэдхантера Йен. Рыжий парень начал надеяться, что Микки все-таки передумал его сдавать, поняв, что он невиновен. Вырвавшийся удивленный смешок Микки быстро разрушает мечтательно выстроенный Йеном песочный замок. - Не переживай так за наш маршрут, Галлагер. Я все еще довезу тебя прямо до виселицы, спасибо богатенькой мисс Эйлин. Черт. - Мы может хотя бы поскорее на ночь остановиться? Мои ноги, бля, просто отваливаются, - вздыхает Йен. - Нет, рот захлопни и завязывай канючить. Солнце еще часа два не зайдет. Если на их пути не попадалось городков или поселений, где можно было бы зайти перекусить и выпить, Микки предпочитал не делать привалов как можно дольше. В Стиф Пост они были два дня назад. Йен умолкает, а потом старательно прочищает горло. Если Микки не дает ему остановиться и отдохнуть, должен же он как-то себя отвлекать от мирских тягот. Он уже лет сто не пел, но вечера на ранчо Галлагеров часто заканчивались тем, что Лип терзал старенькую гитару, а Йен и Дэбби развлекали всех, сочиняя и исполняя под нее маленькие баллады. “Голубые небеса Аризоны, долгая дорога домой. Бесконечная даль горизонта, лишь привычка мое сердце ведет”. Микки недоверчиво оглядывается на него, Дьябло довольно дергает хвостом. - Что за херню ты затеял? - изумленно вопрошает Микки. Йен его намеренно игнорирует, повышая громкость издаваемого звука. “Безнадежно оно и разбито, как и старый мой чемодан Не найти в нем ничего дорогого, потерял я все, что имел”. Дьябло потряхивает гривой и ржет, с явным интересом прядая ушами, его хозяин неловко вертится в седле, и стараясь заглушить Йена, громко и сконфуженно смеется. - Я просто не знаю, что у тебя в башке за-… Йен еще немного прибавляет громкости, и берет октавой выше. “А меня ведь предупреждали, не приручишь тех, кто так дик…” - Ладно, ладно! Господи Иисусе, мы здесь остановимся, заткнись только! - орет Микки, все еще неверяще тряся головой. Йена не колышет, ему не раз говорили, что голос у него вполне приятный, и он прекрасно понимает, что скорее ад замерзнет, чем Микки признает его балладу украшающей их прогулку по диким землям. - А твоей лошадке понравилось, - с подковыркой добавляет он, пока Микки отводит жеребца к тенистому дереву. Хэдхантер в возмущении закатывает свои голубые глаза, но Йен абсолютно уверен, что оно мнимое, и он снова видел тень улыбки на пухлых, прикушенных в попытке ее сдержать, губах. Йен сам усаживается у ближайшего дерева, облегчая Микки задачу с лишением его свободы передвижения. И смотрит, как после тот ныряет в свою седельную сумку и устраивается в паре шагов от него, на мягкой траве, с сухими листьями кукурузы и кисетом табака. Микки ловко сворачивает несколько сигар-самокруток. Потом поджигает одну. - Ах-м, хорошо, - удовлетворенно мычит он.- Скучал по этому. Значит, в универсальном магазине Лост Вотер он и табака для сигар прихватил. Йен неосознанно облизывает губы, прежде чем спросить: - Что нужно сделать ковбою, чтобы получить одну? Микки поднимает брови. - А что ты можешь предложить? - спрашивает он, и снова помещает самокрутку между своих красивых губ. В голове у Йена идет напряженная работа мысли, а глаза пытливо рыщут по лицу парня напротив. Он знает, что хотел бы предложить, но это охрененно рисково. - Спасения твоего мустанга недостаточно? - Ты уже выпил за это. Йен и так это знает. Прежде чем он смог попытаться бы придумать другой аргумент, в пользу того, что он заслуживает курения, Микки неловко пододвигается, вытягивая руку к его беспомощным губам, чтобы вставить между ними остаток сигары. Йен стонет от удовольствия после первой глубокой затяжки, он слишком долго нормально не курил. Когда сигара кончается, и он сплевывает подальше от себя бычок, он снова поднимает глаза на Микки, который курит вторую и рассеянно и машинально дергает травинки рядом. - Почему говорят, что ты не очень и стараешься довести всех живыми? Зачем, если тебе только деньги нужны? За живых больше платят, - спрашивает Йен с любопытством. Микки моргает, широко раскрывая глаза на неожиданный вопрос. - Те, кого не взял живьем, это заслужили. А некоторых… просто пришлось, - бормочет он спустя минуту, отворачиваясь, чтобы повозиться с чем-то в седельных сумках Дьябло. Йен старается скрыть неодобрение в голосе. - Пришлось? Что эта хуйня, вообще, означает? Но Микки не взрывается, а бесцветно и ровно отвечает. - У каждого человека есть секреты, Галлагер. И когда кто-то их узнает, и угрожает разболтать всему свету, ты не можешь дать ему уйти, простой выбор. И как я сказал, все остальные - просто заслужили. Педофилы-насильники, уродующие детей, убийцы женщин. Это было легко. Йен тяжело сглатывает, сосредотачиваясь на первой части этого болезненно-тяжелого признания. - И какой же у тебя секрет? Микки отворачивается, чтобы сплюнуть на землю, и избегая его взгляда. - Ничего стоящего, чтобы делиться. Он, кажется, уже жалеет, что позволил втянуть себя в этот разговор. - Ну, тогда, получается, я не захочу об этом разболтать, если узнаю, - пытается продолжить Йен, но Микки мотает головой и явно раздражается. - Я бы заценил, рыжий, если бы ты бросил делать вид, что мы тут сводим знакомство. Хватит играть в эти игры. Я охотник за наградой, везу сдавать тебя, и ты желаешь, чтобы я сдох, как собака. - Это.. не совсем… так, - осторожно произносит Йен, и это правда. Конечно, если быть очевидным, своя рубашка к телу ближе, но он бы предпочел, чтобы все просто сложилось по-другому… Микки резко наклоняется ближе, грубо хватая его за подбородок, чтобы заставить смотреть прямо в глаза и его знакомая бешеная манера полыхает ярче некуда. - Ты же знаешь, кто я? Я же, Мэд, бля, Мик. И убиваю таких жалких ублюдков, как ты, чтобы заработать. И мне это нравится. И слушки эти - правда, я убил своего папашу без малейшего хренова сожаления, и снова бы его грохнул. И если ты не закроешь свой поганый рот, будешь следующим на очереди. Йен снова сглатывает и поворачивает голову, чтобы спрятать боль и растерянность в глазах, Микки отпускает его. Хэдхантер молча собирается, и верхом на Дьябло рысит прочь, наверное, чтобы добыть что-нибудь на ужин в окрестностях, и подальше от Йена, который вынужден, как паинька, сидеть один в настроении хуже некуда. Через полчаса он слышит шаги и стук копыт позади себя. И думает, что Микки вернулся, пока они не начинают говорить. - Надо же, что у нас тут, ребята? Незнакомый протяжный говор заставляет его глаза распахнуться, и он выворачивает шею, чтобы посмотреть, кто же там сзади. Его сердце падает, когда он отслеживает глазами трех приближающихся и выглядящих полными отщепенцами мужчин, которые уставились на него с явным интересом. - Ты посмотри на костер на башке, Джим. Это же тот сопляк, Галлагер. Шесть сотен дают в Криппл. Слышал его поймал Мэд Мик, - говорит один, указывая на Йена. - Нет, вовсе нет, - отчаянно пытается отбрыкаться Йен. Его цвет волос быстро стал его заклятым врагом. Черт дери его папашу. Джим только фыркает на отрицания. - Чего же ты связан, пацан? - Это, вообще, забавная история…- в отчаянии оглядывает окрестности Йен, поражаясь, ну где же шляется этот бешеный и грозный охотник за наградами, когда он, действительно, нужен. Микки, может быть и планирует тоже доставить его к виселице, но Йен хотя бы немного его просчитал. Эти трое выглядят абсолютно неуправляемыми отбросами с самого дна. И воняют соответственно. - Расскажешь нам сказочку по дороге в Криппл Крик, - один из мужчин отвязывает его и волочит к своей лошади. - Давай-ка уберемся отсюда, пока этот сукин сын не вернулся. - Нет, нет...не надо! Паника стремительно охватывает все тело Йена, когда ему крепче притягивают к груди руки, и взваливают на лошадь позади одного из троицы похитителей. Как только мужчина резко трогает лошадь поводьями, и она срывается в галоп, он кричит так громко, как только позволяют сжатые веревками легкие: - Микки! МИККИ! Несколькими секундами позже в рот всовывают грязный платок, Йена жестоко мотает на крупе, он подскакивает на каждой кочке, через которую перелетает лошадь, на глаза набегают слезы, пока он непроизвольно проглатывает мерзкий вкус во рту. Ему кажется, что их кавалькада движется долгие часы, и он очень старается медленно дышать носом и не сблевать, и от страха и от тошнотворного запаха своего всадника. Он никогда не думал, что будет скучать по запаху Микки... табак, временами виски, немного щелочное мыло, с которым он тогда брился и Дьябло. Когда они разбивают лагерь уже в кромешной темноте, он чувствует себя безнадежным мертвецом, более чем когда-либо. Его сдергивают с лошади и волокут пару шагов к деревьям, даже не дав встать на ноги, прежде чем швырнуть к стволу так, что голова со стуком встречается с твердой корой. Удар невыносимо усиливает головокружение, и его наконец-то рвет вместе с платком прямо на рубаху. Джим только посмеивается и снова засовывает теперь остро-кислую на вкус тряпку обратно ему в рот. Давясь и задыхаясь, он слышит в отдалении разговоры компании, понимая, что ее члены явно не в ладах с соблюдением закона и вне общества, где есть хоть какая-то мораль. Они, обыденно посмеиваясь, обсуждают те ужасы, что упоминал Микки. Вот они, те, за кем он мог бы охотиться и предпочесть доставить мертвыми. Безжалостные преступники, без малейшего снисхождения к кому-либо. Просто их пока не объявили в розыск. Когда он столкнулся с Микки, явившимся по его душу, он никогда не думал о нем, как о каким-то образом положительном герое, но если хэдхантер искренне считает его кем-то наподобие этих... возможно, не такой уж он и мудак, упрямо везущий его на расплату за его грехи. Слезы, собирающиеся в уголках глаз, мешают ему ясно видеть, когда он поднимает голову, опираясь затылком о дерево, и смотрит в высокое ночное небо Аризоны с ярко поблескивающими звездами, отчаянно молясь про себя. Боже, спаси мою несчастную задницу.