Someone To Ride The River With

Дикие земли Где-то неподалеку от Лесли каньона, Аризона Утром Йен едва может нормально дышать. Прошлой ночью грязную тряпку изо рта у него все-таки вытащили, зато ее умело сменила грубая веревка, жестко впивающаяся в углы его потрескавшегося рта, и ноздри почти забиты коркой подсохшей крови - полученный ответ на его попытку что-то сказать. Не упоминая уже о том, что место, где его привязали, сейчас оказалось на самом солнцепеке, и кровь еле может циркулировать под туго впивающимися в кожу путами. С плавающей в дурмане головой, Йен наблюдает, как компания завтракает у огня, картинка постоянно расплывается - ему пока не предложили даже глотка воды. То и дело раздаются пьяные смешки - хотя всего лишь утро, под виски и подталкивания друг друга локтями, троица делится мыслями о том, что сделает с вырученными за его шкуру деньгами. Усталые глаза почти закрываются, тело пытается сэкономить немного энергии, когда ему кажется, что он слышит осторожный перестук копыт. - Это просто галлюцинация, - слабо проносится в голове. - Если они собираются так со мной все время обращаться, до Колорадо я точно не дотяну. Но настойчивый тихий звук мгновенно перерастает в громкий… вместе со знакомым, эхом расплывающимся по земле: "Й-а! Дьябло!" Глаза Йена снова с ожиданием распахиваются. Когда похитители у костра с руганью начинают хвататься за оружие, уже слишком поздно. Йен это понимает вместе с ними. Прежде чем кто-то из них может нормально прицелиться, Микки успевает уложить первого точным выстрелом прямо в грудь. Он заставляет Дьябло перемещаться быстрыми кругами и дикими скачками вокруг оставшихся двух, поднимая вокруг туманные облака мучительной, мелкой пыли и мешая им как-то сориентироваться. Те, спина к спине, пытаются поймать его на мушку и подстрелить, но пить с утра им явно не стоило, и цель, видимо, гораздо хуже обычной. Они отчаянно сквернословят в панике, когда оба промахиваются. Это очень короткая игра скорости и точности, и они оба проигрывают известному своей репутацией противнику. Надежда расцветает в груди Йена, его зеленые глаза быстро мечутся между оставшимися двумя похитителями и хэдхантером. И легкая улыбка Микки, чуть изгибающая угол его рта соперничает с ярким аризонским солнцем, когда он снова поднимает свой кольт и тот, кто вез и связывал Йена, падает, с пулей, попавшей прямо посередине покрытого шрамами лба. Оставшийся в живых кидает на землю свой револьвер, видя, как оседает на землю его последний партнер, и падает на колени, поднимая руки и жалко восклицая. - Забирай! Блять, забирай его! Только не надо меня убивать! Микки, наконец-то замедляет Дьябло, позволяя ему еще немного погарцевать перед оставшимся похитителем, пока оседает пыль, и только качает головой перед ожидающим ответа, с легкой садистской усмешкой на своих идеальных губах. - Видишь ли, разве я могу теперь себе это позволить? Ты украл то, что принадлежит мне. А никто, никто, блять, не стащит у меня, то, что мне нужно и не останется жить, чтобы об этом рассказывать. Он практически рычит последнее предложение перед отдающимся эхом последним выстрелом. Микки остается верхом еще немного, сплевывая пыль, затем скользит с жеребца и идет к Йену, который почти потрясенно плачет, когда Микки освобождает его рот. - Мик…- шепчет он, не находя слов, чтобы выразить свое облегчение, пока хэдхантер пилит веревки, которые впиваются в его тело. - Микки. - Ш-шш, Галлагер, - бормочет Микки. - Я, вообще-то, не хренов ангел-спаситель. Хэдхантер часто моргает и поднимает на него глаза. Страх, отчаянно плещущийся в зрачках, окруженных зеленой радужкой, заставляет Микки сглотнуть, его собственный взгляд темнеет, и он быстрее тянет последний узел. Когда Йен чувствует, что руки свободны, то под отчаянный перестук собственного сердца пытается благодарно прикоснуться к склоненному над ним лицу, но обезвоживание и слабость дают себя знать. Последняя вещь, которую он видит перед тем, как все чернеет, это Микки - резко ныряющий вперед, чтобы подхватить его, прежде чем он ударится о землю. Сознание возвращается почему-то постепенно. Сначала он чувствует приятное и свежее тепло на своем лице, потом ощущает, что лежит на траве, и ноздри втягивают запах влажной земли. Затем в голове раздается потрескивание огня, и знакомое, тихое ржание Дьябло, с каким он всегда ластится к своему хозяину. Чуть приподняв ресницы, он смотрит на Микки, привычно сидящего напротив, по другую сторону костра. Тот сидит молча, наблюдая за ним в неровных, поблескивающих искрами отсветах. Йен сглатывает тяжелый ком в горле и полностью поднимает веки, подхватывая его взгляд. Микки моргает и начинает разглядывать землю, прерывая контакт, широкие поля его стетсона скрывают и лицо, и пробегающие по нему отголоски мыслей. Тишина, кажется, длится вечно, прежде чем Микки произносит: - Ты же знаешь, что это ничего не меняет. Тон кажется Йену горьким и сожалеющим. - Все меняется, - немедленно отвечает он, голос у него хрипит. Микки качает головой и кидает ему бурдюк с водой, Йен чувствует, как по щекам начинают катиться слезы, когда он подбирает его. - Как ты можешь так тащить меня, зная, что ведешь прямо к смерти? Это же все равно, что просто сразу вырыть мне могилу на кладбище. А у меня есть семья, блять, ты же знаешь. Микки быстро взглядывает на него, может Йену кажется, или это тени от огня. Но он готов поклясться, что видит вину в его глазах. - У тебя есть дети? - тихо спрашивает хэдхантер. - Нет… только братья и сестры. Я не женат, и никогда не буду, - отпивая из бурдюка, осторожно произносит Йен. Конечно, не прямой намек на то, что это обстоятельство несовместимо с выдвинутым ему обвинением. Вообще-то, на Западе давления на холостяков особо и нет, тут много занятий не располагает к женитьбе. И Микки не толкует его высказывание правильно. - Я не тот, кто должен решать, виновен ты, или нет, и точно уж не тот, кто знает, что тогда случилось в Криппл Крик. Хватит говорить со мной так, будто я все знаю, и мне судить! - раздраженно бросает он, взволнованно пиная землю носком сапога. - Тогда зачем ты спас меня и полез против троих? Что значит, когда ты повторяешь, что я твой и нужен? - требует ответа Йен, изо всех сил стараясь сохранять самообладание и сдерживать свой, тоже отнюдь не спокойный темперамент. - Потому что ты - просто чертов ходячий чек, Галлагер. Способ набить мой карман, - ощетинивается Микки. - Я не думаю, что ты сказал правду, - горько шепчет Йен. Но у него хватает ума замолкнуть, он видит знакомую вспышку пугающего гнева в голубых глазах. Микки похож на зажатого в угол дикого зверя, который не знает, что же ему предпринять для своей безопасности, то ли забиться туда глубже, то ли напасть. И это заставляет Йена еще отчаяннее хотеть понять его. И хотеть знать наверняка, не из одной ли они команды. Но хэдхантер выбирает первый способ защиты и просто исчезает в темноте, не сказав ни слова, пока Йен смотрит ему вслед с тяжелым сердцем. *** - Почему ты не взял их лошадей? - наконец спрашивает Йен, нарушая данное себе обещание оставаться холодным и отчужденным, как нормальный пленник, и прерывая повисшие между двумя мужчинами молчание, длящееся все те часы, что они продолжают двигаться по Аризоне. Микки просто отрезал привязь утром, перед тем, как они уехали, и отвесил животным пару шлепков по крупу, а потом смотрел, как они исчезают из вида. Он спокойно обыскал пожитки той разбойной компании и взял все, что могло быть полезным: алкоголь, припасы, патроны. Йен ломает голову, какой смысл не взять хотя бы одну лошадь для него. Ковбой все еще чувствует грызущую потребность влезть в эту упрямую темноволосую голову, не меньше получается, чем желание оскорбиться и примерно играть в того узника, каким, очевидно, его хочет видеть Микки. А Йен все еще просто его хочет. Боже… Когда ему стало физически лучше, желания тела обрушились на мозг просто со страшной силой. И если бы он мог рассчитывать на исполнение одного желания перед смертью, это были бы эти красивые, полные губы вокруг его-… Микки смотрит поверх него и отвечает: - Я не езжу на чужих лошадях. Это, наверное, как надеть чью-то шляпу. Ты просто этого не делаешь. Йен чувствует, что не может не улыбнуться его логике. - Знаешь, может быть, я бы и совершил такую непристойность, и поехал на лошади к грозящей мне виселице. А то пешком это несколько утомительно. Хотя сейчас Йен никак не привязан к мустангу. Микки без лишних пояснений просто велел ему идти рядом, когда они покинули лагерь утром, и сдвинул кольт в кобуре на бедро в его направлении, Йену вроде как бы достаточно такой сдерживающей силы. Микки быстро поглядывает на него, и очевидно, что на его лице проступает облечение от того, что Йен возобновил свою обычную, хоть и несколько мрачноватую в его обстоятельствах, ироничную трескотню. Хэдхантер переводит взгляд на сужающуюся впереди них дорогу, многозначительно кивая головой. - Ну, ковбой, значит, ты будешь счастлив знать, что мы пока дальше идти не собираемся. Йен прослеживает его кивок и читает надпись на деревянном столбе. Томбстоун Аризона - Томбстоун? - удивленно спрашивает Йен, без ответа со стороны хэдхантера. Пока они идут по пыльным улицам, редкие вечерние прохожие открыто останавливаются и глядят им вслед. Иногда, когда они случайно сталкиваются с кем-то нос к носу, человек выдает немного заискивающим тоном что-то вроде: - О-о, Мик, снова вернулся домой. Микки только слегка кивает в подтверждение, а Йен узнает осторожную тишину, что, кажется, незримо опускается на тротуары улицы. - Так вот ты откуда, - думает он, глядя на Микки с любопытством. Томбстоун, Аризона - городок с незавидной репутацией. Немного соблюдения закона, много перестрелок, ничего удивительного, что крутого нрава хэдхантер родился и вырос здесь. Микки ждет, пока они минуют главную улицу и окажутся вдали от любопытных глаз и ушей, прежде чем сигналит ему жестом - протянуть руки. - Зачем мы здесь? - любопытствует Йен. - По делам,- все, что отвечает Микки, обрывая все намечающиеся вопросы. - Руки дай. Йен неохотно протягивает свои запястья к веревке, потом Микки ведет их вниз по улице, чувствуется, что дорога хорошо ему знакома. Йен наконец-то видит маленький домик в отдалении, старый и ветхий, с амбаром-конюшней позади, примерно в таком же состоянии. В окнах горит огонек, и когда дверь на крыльце открывается и темноволосая девушка выбегает наружу, радостно сияя при виде Микки, идущего по дороге, он всеми фибрами ощущает, что это дом Микки, и, должно быть это его… Жена?..