Someone To Ride The River With

Томбстоун Аризона Йен медленно поднимает руки перед собой, он пытается говорить тихо и спокойно, но глаза устремлены на Мэнди с отчаянной мольбой. - Пожалуйста, мисс, не стреляйте. В целом, ситуация выглядит курьезно, если абстрагироваться от угрозы жизни. Он полуголый зависает на койке своего конвоира, чья сестра небрежно предлагает разнести ему череп по доброте душевной - аттракцион невиданной щедрости. И спокойна Мэнди, действительно, на удивление. - Насчет судьбы кого-то другого я бы не стала морочиться, но тебе предлагаю. Если это сделаю я сейчас, будет быстро и безболезненно. Подождешь возвращения, только дьявол знает, как они покуражатся над тобой перед тем, как повесить. Йен бы очень хотел еще немного помучиться на этой грешной земле, но прежде чем он успевает снова открыть рот, на пороге появляется взъерошенный Микки. Ковбой только мельком успевает заметить бешеный проблеск голубых глаз, когда тот кидается к сестре и вырывает пистолет из ее руки. Попутно не стесняясь орать: - Мэнди, сучка ты, бешеная! Я кому сказал - накормить и присмотреть?! Где там было - тыкать в него пушкой? Мэнди, оставшись без деринджера, только закатывает глаза, все также не выглядя особо удивленной или взволнованной. Она без особого энтузиазма отвешивает старшему брату тычок под ребра и, вздохнув, скрещивает руки на груди. - Это было просто предложение. Подумала, что ему может хватить ума его принять. Ты же сам говорил, и я тоже могу мозгом раскинуть, так или иначе его сдадут Хоссманам, не ты, так другие. Нехилую сумму назначили - ничего хорошего ему у них не светит. - Может, так и тебе было бы гораздо проще, Мик? - мягко добавляет она. Микки запускает свои татуированные пальцы в волосы и проводит рукой по лицу, выглядя еще более вздыбленным и широко раздувая ноздри на очевидные факты в ее монологе. - А это… это все… Не тебе вообще решать! - со стороны кажется, что он не хочет сталкиваться с такой реальностью, или не знает, как же он к ней относится. Или может быть, знает… но еще не готов это признать. Мэнди пожимает плечами и только понимающе и иронично смотрит на них двоих. Спустя оглушающую тишиной паузу, Микки качает головой и хватает Йена за руку, дергая за собой. - Идем, - успокоившись, гордо и независимо припечатывает он. - На конюшне сегодня поспим. Сердце у Йена еще колотится от всплеска адреналина после этого, прямо-таки фамильного перфоманса с пистолетом, пока он ковыляет за Микки в чернильной темноте на конюшню. И немного приходит в себя только тогда, когда тот подталкивает его, для удобства усаживая у деревянного столба, и начинает привычно увязывать на ночь. - Ты знаешь, что я этого не делал. И ты не хочешь, чтобы я умер, - слегка ошалело заявляет Йен, глядя на хэдхантера. Конечно, он и раньше надеялся, но один взгляд на лицо Микки сейчас подтверждает те мысли, что мелькали в его голове все эти долгие дни. - Мои хотелки не имеют значения, Галлагер, - мягко говорит Микки, он жадно обводит его глазами, пока остается сидеть рядом на корточках. Хэдхантер явно под хмельком. Пара стаканов крепкой выпивки дома, и он гораздо откровенней и честнее, чем когда-либо. И его желание оставаться ближе дольше, чем необходимо, тоже откровеннее некуда. Взгляд кажется пропитанным отчаянным, томящимся желанием получить то, что представляется ему недоступным. Наверное, Мэнди с ее пистолетом охуенно поспособствовала - сестры и не такими еще побочными эффектами обладают, Йену ли не знать. Хэдхантер все еще смотрит ему в глаза, долго, немного пьяно, но абсолютно осознанно. Сердце рыжего парня снова начинает сильно сбоить - от страха и от желания, и хоть Микки успел опутать его веревкой, неспешно пройдясь ладонями по широким плечам, он может наклониться вперед и зависнуть в сантиметре от его лица. Микки застывает и, кажется, не дышит. Йен молится о том, чтобы он не ошибся. - А чего же ты хочешь? - тихо спрашивает он, не отрывая своего взгляда, скользящего от голубых глаз, ставших почти черными от плеснувшего из колодцев зрачков возбуждения, к полным губам, и снова вверх, по бесконечно закольцованному маршруту. - Я не могу этого сделать, - выдыхает Микки. - Ничего не изменится, ты же знаешь. Она все-таки правду сказала. Но желание в его глазах ничем не прикрыто. Йен понимает, что если не рискнет сейчас, то другого шанса подойти настолько близко ему может и не представится. Это табу - быть с мужчиной, неприемлемо. Репутация, заработок и жизнь Мэд Мика разлетятся в клочья, если кто-то узнает, что он завалился в сарай помять сено не с девицей. Но Йен же не слепой, чтобы не заметить знаков, и даже сам Микки, кажется, не может больше отрицать, что они явно нравятся друг другу. - Только сегодня ночью, забудь обо всем остальном там, снаружи. Сейчас сделай то, что хочешь, вместе со мной… - шепчет Йен, прежде чем отчаянно сократить расстояние между ними. К щекам мгновенно приливает кровь, когда упрямый хэдхантер не отшатывается от легкого контакта, в животе разгорается огонь с каждой секундой, что соединены их губы, а вспыхивающее искрами напряжение между ними растет вместе с углубляющимся поцелуем. Раскрытые губы Микки удивительно мягкие и теплые, и жадно смыкаются и размыкаются вместе с его губами. Йен скорее чувствует, чем слышит низкие стоны удовольствия, перекатывающиеся в его горле, пока они продолжают целоваться. Он так хочет дотронуться до его лица, притянуть поближе. Однако руки все также связаны и прижаты к бокам, и он ощущает это сильнее с каждым мгновением, с которым Микки все жестче и требовательнее вталкивает свой язык ему в рот. Он немного отстраняется и шепчет в пухлые губы: - Развяжи меня. Эти слова заставляют брюнета напрячься и качнуться назад, в его затуманенных хмелем и страстью глазах мелькает непредсказуемо усиленная алкоголем природная подозрительность. - Я не пытаюсь обвести тебя вокруг пальца, клянусь. Оставь так, если не можешь. Мне просто хочется тебя почувствовать, - быстро объясняет Йен, пока мозг лихорадочно ищет какое-то решение. Не дай бог, он проебет такой шанс. Его кружащийся взгляд цепляется за явный стояк Микки, и он предлагает: - Оставь связанным, если тебе так надо. Просто…дай хотя бы взять тебя в рот. Брови Микки подкидывает вверх от интереса к предложению, и, резко выдохнув, он начинает торопливо расстегивать брюки, пока Йен облизывает губы в предвкушении. - Черт… укусишь, клянусь, я возьму-таки револьвер вышибить тебе мозги, - снова зависает хэдхантер, видимо, до конца не веря в происходящее. - Пока только я возьму, и за щеку. Иди сюда, - мягко и также неверяще хихикает Йен. У него уже приоткрывается рот и он ждет, пока выпрямившийся в полный рост над ним Микки, дрожащими и скованными от напряжения руками стянет наконец-то брюки со своего полностью вставшего члена. И Йен не дает ему подольше помучиться сомнениями, трюк это или нет, вытягивает шею и нетерпеливо обхватывает его губами. Он стонет вокруг теплой тяжести на языке, и все сомнения Микки, кажется, резко сдувает с горизонта, тот делает шаг вперед, опираясь одной рукой на столб, и роняя вторую на голову Йена, слегка обхватывая ее, чтобы толкнуться чуть глубже. Йен поворачивает голову, прислоняясь щекой к его ладони, и Микки, следуя за его движением, полностью обхватывает пальцами скулу, пока он берет его член глубже в горло, лаская снизу языком. Двигаясь с доступной ему амплитудой, весь пыл сексуального напряжения на протяжении последних недель он сейчас сосредотачивает на том, чтобы подарить удовольствие другому мужчине. Уже окупается только звуками, которые сейчас издает Микки. И чувствовать его шершавые пальцы, ласкающие кожу щеки, ныряющие в волосы, обводящие местечко за ухом, почти так же чудесно, как и твердый, гладкий член во рту, наверное, он хотел этого больше, чем траха - немного тепла. Его собственная эрекция уже становится каменно-твердой, Йен приглушенно мычит вокруг Микки, бесполезно вскидывая бедра в попытке немного облегчить свое болезненное возбуждение. - Галлагер… - стонет Микки. Хэдхантер сильнее прислоняется к столбу над ними, начиная мягко и ритмично подаваться ему навстречу. Йен на секунды замирает, так он еще не пробовал. Но ему нравится… он прикрывает глаза и расслабляет горло, втягивает щеки, жестче отсасывая и постанывая, пока Микки двигается над ним с все большим рвением. - Проглотишь, ковбой? - тяжело выдыхает брюнет, облизывая губы и переводя взгляд вниз на его лицо. Йен кивает, не опускает глаз, и видит, как искажается, а затем расслабляется в блаженстве лицо хэдхантера, пока он сам сглатывает наполнившую рот теплую жидкость. Микки практически падает после, они оба тяжело дышат и пялятся друг на друга, все еще погруженные в яркость ощущений момента. Наверное, Микки был все-таки пьянее, чем Йен думал, просто по его речи особо не скажешь. Хэдхантер даже не двигается, и Йен жадно его разглядывает, оценивая полуобнаженное тело и его достоинства. Кстати, самое главное, все еще мокрое от его слюны, очень даже впечатляющее, почти как у него самого, а он на размер никогда не жаловался. Йен крутится в своих путах, чувствуя, как собственный член истекает смазкой. - Ты не собираешься… Микки отрицательно трясет головой, попутно сплевывая в сено позади себя, прежде чем прохрипеть. - Я таким не занимаюсь. У Йена просто челюсть об пол стучит от разочарования. - Рукой? - спрашивает он в отчаянии. Микки выглядит сомневающимся, и у Йена сейчас, кажется, пар из ушей повалит. - Если ты меня так оставишь, на мне штаны задымятся, помоги, не будь ко- - Я бы не такого хотел, - прерывает Микки, предельно сконцентрировавший свой взгляд на внушительном бугре под холщовыми брюками Йена. На секунду он замолкает, прежде чем начинает на коленях приближаться. - Если я тебя развяжу… На этот раз перебивает Йен, еще раз выгибаясь вверх в попытке снять избыточное, давящее напряжение. - Если развяжешь, я тебя так выебу, что на этот раз всем будешь рассказывать, что ты мой. Он понимает, что рискует не угадать предпочтения Микки, но свои он знает, и готов поставить на кон все, что имеет. Глаза хэдхантера агрессивно зажигаются в ответ на его наглое заявление… прежде чем он начинает почти рвать на нем узлы, пока Йен продолжает пытаться притереться поближе. Слава блядским небесам, это все-таки происходит. Как только он чувствует, что руки свободны, хватается за рубашку Микки, чтобы содрать ее и откинуть в сторону, пока Микки расстегивает и выдирает из петель с сердитым шипением кожи его позвякивающий ремень. Йен не помнит, чтобы когда-то так отчаянно хотел почувствовать чью-то теплую кожу под своими пальцами. Они так сильно толкаются навстречу и хватают друг друга по пути к одеялу, которое Микки расстелил для себя на ночь, что это ощущается почти как их драка, после побега Йена. Правда, сейчас он не сбегает. А отчаянно хочет стать ближе, охуенно ближе, как можно теснее. Микки отбрасывает в сторону свою шляпу и встает на четвереньки на плед, немного оборачивается, и кусая губы, предупреждающе выдыхает: - Тебе лучше засадить как следует, ковбой, я не шучу. Йен понимает, что такой риск репутацией должен по крайней мере того стоить. Он прижимается к обнаженной спине Микки, прежде чем сплюнуть на ложбинку между ягодиц и развести ноги парня под собой пошире собственными коленями, впиваясь пальцами в округлые половинки. - На меньшее я сам не согласен. Хотя только вида перед ним сейчас почти достаточно, чтобы сразу кончить после недель воздержания. Хэдхантер, угрожающий его чертовой жизни, теперь сначала предлагает ему свой зад - круглый, полный и ожидающий, что Йен вставит ему по полной. - Хочешь сначала пальцами, или? - Да заберись уже на меня, Галлагер. В тоне Микки проскальзывает нетерпеливое раздражение, так что Йен еще раз сплевывает и немного трется стояком о расщелину чьей-то весьма нетерпеливой задницы, прежде чем слегка толкнуться внутрь головкой. - Бля, - задушенно бормочет Микки. Плечи у него напрягаются, пока Йен понемногу, упрямо закусив губу, проталкивается внутрь, но он ни разу его не останавливает, и уже скоро расслаблено выдыхает, так что теперь можно пытаться оправдать все свои громкие заявления. Рыжий и веснушчатый парень вставляет на всю длину, полностью выходя, смакуя всепоглощающее удовольствие, омывающее тело, когда тугое колечко мышц тесно сжимает его член так, что лучше не придумаешь. Это тугое тепло, боже, он уже забыл, как это охуенно ощущается. - Я просто спал и видел, как это делаю, с самого первого дня, - задыхаясь, шепчет он, кусая губы и глядя на темный затылок Микки. Ему бы хотелось еще и лицом к лицу, видя, как туманятся от удовольствия, что доставляет ему Йен, эти пронзительно-чистые голубые глаза, но Микки явно так ему не доверится. В любом случае, не в первый раз. Но Йен уже надеется на следующий. - Да? - поворачивает голову Микки, его брови изогнуты и нахмурены, губы приоткрыты, пока он сосредоточенно принимает каждый толчок Йена, который начинается ускоряться все сильнее и сильнее. - Знаешь, у меня на тебя тоже, не только револьвер вскидывался, - сдавленно пыхтя, добавляет он. Йен на секунду замирает, и качает головой. Господи Иисусе, все-таки догадаться он сам мог бы и пораньше, тупица. Он опускает руку, чтобы пережать основание и оттянуть яички, но напряжение в них становится невыносимым, и Йен знает, что долго уже не продержится. - Давай, - рычит он, шлепая Микки по полной, округлой ягодице. Ему отчаянно хочется почувствовать, как тот кончает вокруг его члена. Ладонь оставляет красный, яркий отпечаток на бледной коже, и Микки, простонав, с удвоенной силой начинает подаваться ему навстречу, выполняя его желание, и скоро они оба уже не могут контролировать, ни громких, срывающихся с губ звуков, ни конвульсивно-размашистых движений. - Можно в тебя? - Йен спрашивает, держась на самом краю, наверное, за секунду, после которой уже полностью теряет разум. Так что его накрывает ослепительным, ошеломляющим оргазмом внутри, до того, как Микки успел бы выдать ему свое: "Нет". После, задыхаясь, с полыхающим лицом, он плюхается назад, усаживаясь и удовлетворенно наблюдая за белыми потеками, поблескивающими под Микки, которого он все-таки довел во второй раз. - Боже, это было просто с ума сойти, как здорово… эй, что у тебя там, на груди? Йен щурится в слабом свете фонаря, когда Микки, все еще полностью обнаженный, поворачивается к нему лицом, но хэдхантер быстро его отпихивает. - Отвали, - ворчит он, прикрывая отметку на груди рукой, прежде чем подобрать и накинуть рубашку. Йен хмурится, он просто обеспокоился, что Микки на что-то наткнулся, но, видимо, с хэдхантером такая забота не срабатывает. Подобрав свою собственную одежду, Йен медленно ее натягивает, прежде чем рухнуть обратно на одеяло, и только вопросительно поднимает брови, когда подходит Микки. - Привязывай тут, если хочешь, - осторожно улыбается он. Йен сознает, что ситуация вроде бы и не изменилась, Микки его ясно предупреждал, но это же чистое притворство - делать вид, что они не хотят быть ближе друг к другу. Хэдхантер прищуривается на него, но потом просто идет прикрыть двери. Йен понимает, что спалиться страшнее, чем полчаса назад, можно было бы сейчас, в эти тихие минуты после, которые считают предназначенными только для мужчины и женщины. Но он не желает спать рядом с чертовой жердью, и не собирается облегчать все для Микки, если тот попытается резко откатить все назад. Глянув на него, он замечает в руках веревку, но хэдхантр, тихо вздохнув и помявшись, просто крепит ее на ближайшей к ним балке, и затягивает на одном его запястье, прежде чем улечься рядом. Не касаясь, но ближе, чем когда-либо. Йен старается прикусить язык, когда Микки гасит фонарь и надвигает на лицо свою шляпу, явный признак того, что собирается спать, но ничего не может с собой поделать. Внутри сейчас бурлит почти детское ликование, и черт его знает зачем, но он хочет говорить о том, что случилось. Микки у него не первый, но такого он ни с кем не испытывал. Никогда раньше… - Ты лучший из всех, с кем я -… - Галлагер? - твердо перебивает его Микки. - Да? - выдыхает Йен. - Заткись и спи, бля, давай.