Someone To Ride The River With

Салун Квиктуф Территория Нью-Мексико - Бурбон? - Микки дожидается, пока Йен согласно опустит подбородок, и подтверждает заказ седовласому бармену. - Два бурбона, лучшее из того, что есть. Времена, когда Микки делал вид, что его не интересуют личные пристрастия своего пленного явно прошли. - Я думал, ты пьешь виски, - замечает тот, беря стакан и благодарно кивая старику бармену, прежде чем тот начинает шаркать к завсегдатаям у стойки. Хэдхантер пожимает плечами. - Я пью все, что горит, без разницы. Разве это не то, что ты хлебал тогда, в Эль-Пасо? Йен удивленно поднимает брови, неужели дожидаясь того, когда он выйдет из салуна, Микки так его осматривал, что заметил даже сорт выпивки. - О-о, какое внимание, не знал, что хэдхантеры и любимым напитком готовы тебе задницу подлизать, - невинно хлопая глазами и улыбаясь, поддразнивает рыжий ковбой. Факт того, что Микки помнит, что он пил, в глубине души доставляет ему немалую дозу чистого удовольствия. Микки в ответ только выразительно изгибает смоляную бровь, понижает голос,облизывает губы и позволяет себе бросить на Йена вызывающе-пошлый взгляд поверх стакана. - Держу пари, тебе бы понравилось, рыжая жопка. - Мне нравится очень много вещей, в которых занят твой рот, - тихо и довольно подтверждает Йен, слегка подмигивая. Микки резко опрокидывает в себя стакан, на мгновение прикрывая вспыхнувший взгляд голубых глаз, и сигналит бармену о повторе. Земли навахо Территория Нью-Мексико Потрескивающий жар костра в нескольких шагах от них совсем не дает поблажек скользкой коже, по которой стекают капельки пота, когда их движения навстречу друг другу становятся еще интенсивнее, а тяжелый от темноты ночной воздух пустынных земель наполняют низкие стоны и хриплые вздохи удовольствия, разбивая привычную тишину. Йен в экстазе прикрывает глаза, когда тяжелое дыхание Микки под ним начинает сбиваться, и цепляясь за остаток самоконтроля, держит финальный ритм устойчивым и целенаправленным, давая партнеру кончить прежде, чем у самого сорвет крышу. Топор, подвешенный над головой, никак не угрожает его сексуальному аппетиту - проверено. Хотя это, наверное, неудивительно, учитывая растущее жаркое притяжение между ними, дикое и необузданное, как просторные, пустынные земли, через которые они проезжают на пути в Колорадо. В первую ночь после озвученного Йеном и молчаливо принятого всеми решения, Микки тихо занял свое прежнее место напротив костра, заставляя рыжего парня удивленно усмехнуться. - Знаешь, отсюда будет трудновато дотянуться до твоих штанов. Микки смотрел на него в легком замешательстве. - Я не думал, что ты хочешь... ну, учитывая все... - бормотал он себе под нос, пока делал пару шагов, обходя мерцающие золотым и алым, прогорающие ветки. Йен схватил его за руку, стягивая вниз к себе на землю, и прижался грудью к широкой груди. - Не желаю говорить об этой хуйне сейчас. Мне хочется наслаждаться жизнью, пока я еще не сыграл в ящик. Вместе с тобой. Это было две ночи назад, и к удовольствию Йена, тогда Микки, кажется, решил сделать его желание своей личной миссией. Они проводили дни верхом, проезжая через плоские, изрезанные равнины Нью-Мексико, и Микки, с сигарой в углу рта, выслушивал треп Йена обо всем, что приходило тому в голову, ни разу не рыкнув, чтобы он заткнулся. Ну, исключая те случаи, когда рыжий не удерживался от удовольствия нарочно его подоставать. А разбитый вечером лагерь неизменно оказывался местом, где они усердно предавались страсти, часто будя друг друга посередине ночи, чтобы урвать еще разок или два. С тех пор, как в Томбстоуне прорвало эту плотину, они никак не могли насытиться. Все, что было между ними, случилось так быстро, но чувствовалось охуенно правильным, и никто из них по этому поводу вопросами не задавался. Для Йена это было идеальным способом траты отпущенного времени так, как он хотел. И пусть он не мог знать об этом, Микки тоже брал лучшее от часов с единственным человеком, которого он реально захотел узнать. Настроение хэдхантера теперь все время колебалось между двумя полюсами: временами его глаза лучились весельем, он задирал Йена в ответ на подколы и явно наслаждался его обществом, но также часто их заволакивало мрачностью, и Йен не мог добиться его улыбки, как ни старался. Микки был метафорическим ангелом смерти, по его собственной просьбе сопровождающим его прямо к вратам, хрен его знает, ада или рая, раз уж не было способа избежать своей судьбы и не подвергнуть угрозе свою семью… и Микки. Осознание позволяло легче сунуть голову в петлю. -О-о, бля-а... Йе-ен. Вот оно. Он позволяет себе больше не сдерживаться, глубоко толкаясь последними, сильными движениями, чувствуя приятную, оглушающую усталость и разливающуюся по телу эйфорию оргазма. Йен наклоняется, чтобы медленно и удовлетворенно поцеловать теплые губы, когда их обоих немного отпускает от финальных содроганий, и чувствует, как неуверенно и почти бессильно скользит по его языку язык Микки. Ковбой крепко впивается в его губы ободряющим и полным ласки поцелуем, потом наконец-то скатывается с него с довольным вздохом, отбрасывая со лба ладонью влажные рыжие пряди. Микки поворачивает голову, чтобы посмотреть на его лицо. Потом его глаза снова устремляются к небу, и он взмахивает рукой, указывая на звезды, как будто только что открыл в них что-то новое. - Ты мог подумать тогда, когда я первый раз держал тебя на мушке, что мы закончим здесь? Вот так? Йен качает головой, честно отвечая. - Это больше, чем то, на что я надеялся. Микки молчит, возможно, соглашаясь. То, что он произносит потом, заставляет Йена искать его взгляда, но хэдхантер упорно не поворачивает голову, смотря на звезды. - Я никогда не целовался до той ночи в конюшне. Другое делал, но никогда никого не целовал. Не хотел. Йен кусает губу, удивляясь, зачем Микки это ему рассказывает. Сейчас ему, определенно, нравится его целовать. - Со мной ты это сделал, потому что я попытался, или все-таки сам захотел? Микки хмурится, размышляя. - Думаю, захотел. Не понимал этого, пока твоя веснушчатая физиономия не оказалась прямо у меня перед носом. Но я не знаю, что это значит. Честно говоря, я, блять, вообще не понимаю, что все это значит. Йен тихонько касается его руки, чтобы успокоить, и Микки не убирает свою. - Что ты имеешь в виду - это все? Микки отдергивает-таки руку, чтобы сжать пальцами переносицу. - Я чувствую себя несчастным, Йен. С каждым днем ближе к Колорадо, мне все тяжелее. Я просто не хочу, чтобы эти ночи кончались. Йен кивает. - Я тоже. Следующий день - Расскажи о своей семье. Солнце высокое и жаркое, они то и дело вытирают пот с лица и передают друг другу бурдюк с водой, чтобы не засохнуть заживо, как мумии, прежде чем достигнут следующей реки или ручья, у которого можно будет остановиться. Йен на мгновение задумывается, пытаясь получше подобрать слова, чтобы описать ее. - Ну… мой отец со старшим братом Липом жили в Додж Сити последние несколько лет. Это тот брат, что сам выучился и стал школьным учителем. В городе есть железнодорожная станция, с нее отправляют скот по стране. Они продавали в городе наш, который пригоняли я и Карл с нашего маленького ранчо на юге, там и все остальные жили - старшая сестра Фиона, Дэбби и малыш Лиам. Но как я говорил раньше, мы оказались на мели, потеряли ранчо около полугода назад. Все переехали в Додж, но без скота на продажу… - И ты отчаянно хотел достать денег и отправился в Криппл Крик, - заключает Микки. - Ага. Слышал, что там можно намыть прилично золота, думал, все наши проблемы решатся, когда собирался туда. Йен горько смеется над иронией судьбы и качает головой. - Я всех их подвел. Понятия не имею, как они сейчас, сводят ли вообще концы с концами. Я, охуеть, как соскучился по ним, Микки. Тот сочувственно кивает, но потом признается. - Мне это не особо знакомо. Мэнди сейчас самостоятельная особа… и с братом моим никогда не была особо близка. Я подолгу отсутствую, ловлю всякую шушеру, посылаю деньги на хозяйство. Но я чувствую, что задолжал ей… понимаешь? Йен хмурится. - Да? Мне показалось, что она считает себя задолжавшей тебе. Слова Мэнди, что она сказала ему, когда Микки готовил лошадей в конюшне, снова проносятся в голове Йена, и он сейчас чертовски уверен в том, что она понимала, что ее брат в такой же ловушке, как и Йен, и хотела для него большего. Хотела видеть его счастливым. - Я не мог защитить ее гребаными годами. Я должен был пристрелить его в самый первый раз. Мне было одиннадцать, и стрелять я уже умел. Должен был сделать это, как только он выпустил меня из комнаты. - Боже, Микки, ты сам-то себя слышишь? Мэнди считает, что ты ее спас. И ни один сын не рождается для того, чтобы убить отца, такого вообще не должно быть. Даже представить не могу, как это было тяжело. - Легче, чем ты думаешь, - произносит Микки, его лицо искажает болезненная гримаса, затем снова воцаряется тишина. - Никогда не говорил с кем-то про это. Не знаю, с чего меня так несет языком с тобой трепать, ковбой. Может, потому что... ну, ты понял. Йен смеется. - Обещаю быть немым, как могила, ни словечка не выдам соседям-трупакам. - Заткнись! Вообще не это имел в виду, придурок чокнутый! Йен усмехается, прежде чем наклониться в седле и игриво пихнуть Микки в бок. - Как насчет гонки? Микки широко и недоверчиво раскрывает глаза, смахивая со лба капли пота. - Ты, бля, серьезно сейчас? Такой уж Йен неискоренимый оптимист, только ухмыляющийся на удары жизни, и всегда находящий повод улыбнуться. Микки иногда смотрит на него, как на сумасшедшего, но все-таки в хорошем смысле. Смеющийся чокнутый только понукает свою лошадь громким " Й-а" и сжимает каблуками ее бока, уносясь далеко вперед, пока Микки и Дьябло не догоняют их, чтобы сравняться голова в голову, и они не переходят снова на умеренный шаг бок о бок, пытаясь отдышаться от смеха. И за все двадцать лет их жизни, знаменитый хэдхантер и рыжий парень с листовки "разыскивается" никогда не чувствовали себя более свободными, чем в этот момент.