Etiam sanato vulnere, cicatrix manet

Она так умело акцентировала внимание на настоящем, что создавалось впечатление, будто будущее совершенно ее не волнует. За этой мыслью, правда, скрывалась еще одна - она, должно быть, как раненая жертва, убегала от своего прошлого.

Николь медленно двигалась в сторону уборной, скорее, неосознанно придерживаясь за спинки сидений. Худой силуэт слегка пошатывало, что привлекало внимание сидящих на местах пассажиров. Наблюдая за ней, невероятно беззащитной, но не терпящей жалости, я невольно вспомнила нашу первую встречу. Это был первый рабочий день Николь, и мне выпал жребий быть сопровождающей – не самое веселое занятие, я бы предпочла в свободное время немного отдохнуть, а не расхаживать по отделению и знакомить со всеми только что прибывшую. Жребий мы, к слову, тянули прямо перед новенькой, дружно решив, что девушка только-только выпустилась из колледжа – небольшого роста, очень худая. Она казалась нам совсем молоденькой и совершенно не вызывала к себе уважения. Вытянув короткую спичку, я разочарованно вздохнула и отложила карту одного из пациентов. Николь то ли из вежливости, то ли из излишней самоуверенности не обратила внимания на полное отсутствие у меня энтузиазма. Если честно, она сильно взбесила меня в первые десять минут. Таскалась со мной, словно тень, и все время молчала. В какой-то момент меня это слишком напрягло, я что, просто так здесь распинаюсь? Судя по безучастному взгляду, она явно была не здесь. Я резко остановилась между первой и второй травмой и убедилась в своих мыслях – Николь влетела в меня и, отшатнувшись обратно, виновато подняла на меня глаза. - Можешь сходить до рентген кабинета и забрать карту Корнета? – даже не пытаясь скрыть свое раздражения, поинтересовалась я. - Не проблема, но ты еще не показала мне, где он находится. Я прищурилась. Девушка пару секунд смотрела на меня своими ярко-голубыми глазами, а потом растерянно отвела взгляд. Я внимательно всмотрелась в ее сгорбившийся силуэт и только сейчас заметила, что она крутит на пальце несуществующее кольцо. Замужем? Или была. - Так ты слушала? – сменив гнев на терпеливую милость, поинтересовалась я. - Не хочу, чтобы ты зря тратила время, - неопределенно ответила она, и я не смогла понять – значит это «да» или «можешь меня бросить». - Рентген кабинет прямо по коридору и направо. Развернувшись, она неторопливым шагом направилась в указанном направлении. Если она и дальше будет так медленно двигаться, ей будет очень тяжело. Освободившись на некоторое время, я вернулась на пост, где остальной персонал играл в карты и лениво потягивал кофе. Сегодня выдалось очень спокойное утро, что не могло не радовать. - В следующей жеребьевке не участвую, - оповестила я всех, плюхаясь на диван рядом с Дэвис. - Что, все так плохо? – поинтересовалась она. Дэвис – чернокожая медсестра в теле единственная не участвовала в общей релаксации и изредка кидала тревожный взгляд на молчаливый телефон. - Тепленькая она какая-то, - я устало потерла лоб. – Не дольше месяца. А ты чего такая серьезная? - Не нравится мне это затишье. Как говориться, такое бывает перед бурей. Я, как и все остальные, тоже этого не исключали. Мы уже около недели работали в достаточно спокойном режиме, что было странным для неотложки. Николь появилась минут через десять и протянула мне карту. - Спасибо. Познакомилась с Роджером? Она молча кивнула, и я больше ничего не стала спрашивать или рассказывать. А когда к нам начали поступать люди с массовой автокатастрофы, вообще о ней забыла. Вспомнила я о Николь через час, когда пыталась поставить катетер в вену одного из пациентов. - Капельница? – выкрикнул доктор Смит, занимавшийся пострадавшим. Я, уже в пятый раз прокалывая пациента, выдавила: - Не могу попасть. - Давай я, - послышалось сзади. Потом Николь уверенно подошла с другой стороны, по дороге открывая новый катетер. - Есть, - кивнула она и, развернувшись, покинула третью травму. Я удивленно уставилась на капельницу, через которую в тело пациента уже начал поступать физ. раствор. С первого раза в ужасную вену. Да кто она вообще такая и где научилась так колоть? Новые назначения от доктора вернули меня в реальность и заставили отложить размышления о Николь на более позднее время.

***

- Откуда наша новенькая? – после того, как все стихло, и пациенты оказались в относительной безопасности на посту собрались несколько медсестер и два дежурных врача. Собственно, один из них – доктор Брено – и задал вопрос, не отрывая взгляд от листа назначений. - Кто ж ее знает, - бросила развалившаяся на диване Дэвис. Я, аккуратным почерком заполнявшая журнал поступлений, подняла глаза. Николь чуть в отдалении говорила с одной из своих пациенток с легким сотрясением и переломом бедренной кости. Она мягко улыбалась женщине, поправляя подушку, а потом заговорила с находившейся рядом девочкой лет десяти. Видимо, дочерью пострадавшей. Она выглядела так естественно, что стало понятно – она не только что выпустилась. И работала, скорее всего, не в самых простых условиях. - А с чего такой интерес? – я перевела взгляд на доктора. – У вас, вроде, жена есть. - Это здесь не при чем, главная наша сплетница. Я улыбнулась своей самой сладкой улыбкой, закрывая журнал. - Мне тоже интересно, - пожал плечами доктор Смит. – Реагирует на назначения быстро, делает все четко. С пациентами, вроде бы, ладит неплохо. - Очень хорошо вены находит, - задумчиво добавила я. – Попала туда, куда я не смогла. - Кажется, нужно взять ее с собой в бар и все спросить, - под мой вопросительный взгляд Дэвис поднялась с дивана, собираясь вернуться к работе, а потом добавила: - Думаю, она быстро вольется в коллектив. Работу знает, ведет себя спокойно. - В тихом омуте, - покачала я головой, тоже поднимаясь на ноги. - Не относись к ней предвзято. Помни, что ты тоже была здесь новенькой, и тебе было непросто. Вечером, когда наша смена закончилась, мы всей компанией поджидали Николь на посту, где та должна была отметиться перед уходом. Мне до сих пор не нравилась идея с ее приглашением в бар. Скорее всего, это было из-за зависти. Позвать выпить со всеми – это сказать «мы принимаем тебя в свою команду». Меня, в свое время, пригласили аж через два месяца работы. Хотя я активно старалась влиться в коллектив. Когда она вышла из раздевалки и, не обращай внимания на нашу компанию, взяла журнал, в котором должна была расписаться, Дэвис заговорила: - Ну и денек. Мы собрались в бар, он находится здесь, через дорогу. Наверняка ты его видела, когда приходила утром. Присоединишься? Поставив в нужной графе свою витиеватую подпись, Николь подняла на нас растерянный взгляд, явно не ожидая приглашения. Затем отложила ручку и неуверенно выдавила: - Не хотелось бы быть лишней в слаженном коллективе. Должно быть, не только меня поразила эта прямолинейность. Она не строила больших надежд, не стремилась завести друзей в первый же день, потому что знала, что это невозможно. - Плохо не уважать наши традиции. Между прочим, сегодня угощаю я, - подключился доктор Смит. - Вообще-то, я планировала разобрать коробки… - я заметила уже знакомый жест, хотя кольца на пальце после смены так и не появилось. Значит, сейчас не замужем. - У тебя же завтра выходной. Вот и займешься. После тяжелого рабочего дня нужно расслабиться. Она молчала, чем снова смогла меня взбесить. Ее в первый же день зовут в бар, а она ломается. Схватив с поста свою сумочку, я направилась к выходу со словами: - Не хочет – не надо. Нашли… время уговаривать. - Ладно, - услышала я, когда открывала входную дверь.

***

Одета она была не для похода в бар – потертые светлые джинсы, явно видавшие лучшие времена, мешковатый коричневый свитер со слишком длинными рукавами. Волосы она оставила в высоком хвосте, как ходила до этого на работе. Все, что нам удалось узнать в тот вечер – Николь работала в такой же неотложке в городе побольше. В каком именно – она не сказала, подметив, что это совершенно не важно. Семьи у нее не было, друзей в новом городе тоже. Причину переезда она не рассказала. На все вопросы отвечала односложно, если вообще на них отвечала. Держалась максимально тихо, хотя и улыбалась шуткам, которые травили доктора. Мне, правда, казалось, что она делала это из вежливости, потому что ее внимание явно было не сосредоточено на нашей компании. От алкоголя она отказалась, потому что была за рулем. Я сидела, смотрела на эту тихую, сгорбившуюся в тени фигуру и не могла понять, почему уделяю ей так много внимания.