Cardinal Sin

      Идти пришлось недолго. Кабинет Гудвич находился не так далеко от центральной шахты лифта, которая позволяла подняться на самый верх башни Бикона. Но не всё было так просто. Да, кабина лифта позволяла перемещаться между этажами, однако чтобы подняться на самый верх, требовался пропуск, который очень редко выдавался ученикам. Но был перманентным у учителей.       Гудвич приложила свой свиток к считывающей панели около лифта, подтверждая тем самым допуск. Сканер согласно мигнул зелёным.       Лифт прибыл спустя полминуты ожидания, запуская нас в серебристую кабину. Гудвич отточенным движением нажала самую верхнюю клавишу, приводя кабину в движение.       Я же с куда большим интересом рассматривал нижнюю клавишу, что светилась на голографической панели. Хранилище. Место, где начался конец Бикона. Место, где погиб Озпин и медленно умирает Амбер. Забавное место, если подумать.       Между тем Глинда, молчавшая всю дорогу, повернулась ко мне.       — Мистер Винчестер, я советую вам очень хорошо подумать о том, что вы хотите сказать директору Озпину. От этого зависит намного больше, чем вы можете себе представить.       Я кисло улыбнулся. Уж что-что, а ценность информации я осознавал прекрасно. Это всё равно что прийти к Дамблдору в девяносто первом и рассказать ему о том, что будет делать Волдеморт в следующие семь лет. Правда, Озпин ещё более туманная личность, чем незабвенный АПВБД, но суть от этого не меняется ни капли.       — Уже, мисс Гудвич. Верите или нет, у меня была целая прорва времени на то, чтобы подумать об этом.       Глинда вопросительно приподняла бровь, буравя меня нечитаемым взглядом.       — Надеюсь, что это так.       — Я тоже, мэм.       С этими словами двери лифта приветственно распахнулись, впуская нас в просторное помещение, заполненное многочисленными шестернями, что неустанно вращались, выполняя неведомую мне функцию. Было в этом что-то символичное, наверное. Вечный механизм из тысяч шестерёнок разных размеров. Некоторые говорят, что именно так работает мир.       Директор Озпин сидел за столом и над чем-то работал за экраном своего… ну, пусть будет компьютер — я всё ещё не совсем уверен в том, как называются те или иные машины. Услышав звук открывающейся двери, он поднял взгляд, оглядывая вошедших.       Озпин… Вы когда-нибудь встречали человека, всё естество которого так и кричит о том, что он кто-то важный? Осанка, движения, прикид — всё это словно заставляет тысячи колокольчиков в голове звенеть. Одного взгляда достаточно, чтобы понять, кто перед тобой.       И судя по выражению лица, меня в его планах явно не было.       — Мистер Винчестер, Глинда, чем могу быть полезен? — участливо спросил он.       — Озпин, мистер Винчестер утверждает, что у него есть информация о личности Королевы и её пешек. Также он знает про Амбер, — легко сдала меня Глинда. Не то чтобы я был на неё в обиде…       Что-то в этом человеке переменилось. Нет, Озпин никак не изменился в лице, не сменил позы и не отвёл взгляда. Я просто почувствовал, как что-то изменилось. Словно бы где-то наверху, высоко над моей головой, орбитальный спутник нацелил на меня все свои орудия. И даже так это была лишь тень того ощущения, что я испытал. Справившись с табуном мурашек, проползших по моей спине, я поднял глаза и встретился взглядом с директором.       — Это… интересно. Присаживайтесь, — кивком указал он на стул напротив его стола, куда я вынужден был сесть, провожаемый взглядами Гудвич и Озпина. — Рассказывайте, мистер Винчестер.       Я выдохнул, сосредотачиваясь. Теперь в дело вступала самая сложная часть плана. И самая опасная, на мой взгляд. Как там было? «Вжиться в роль»? «Поверь в то, о чём лжешь»? Так нас когда-то учили. Снова вдохнуть и выдохнуть. Сосредоточиться. Ты действительно веришь в то, о чём говоришь.       — Директор Озпин, какая ваша любимая сказка? — медленно начал я, не открывая глаз. Картинки послушно вставали перед глазами, формируя визуальный ряд. Так было легче. — О четырёх Девах, верно? Тех, что помогли однажды Старику, и он одарил их силами, дабы хранить и защищать Ремнант, верно? — сказка, да, хорошая сказка. Если бы не была правдой. — Красивая сказка… Но я слышал другую, — я выдохнул, всё ещё не открывая глаз.       — Какую же? — голос Озпина казался каким-то отстранённым.       — Эта сказка начиналась на улицах крупного города, в одном неприметном магазине, торговавшем Прахом, — именно что сказка. Тогда это была просто сказка про дружбу, школу и удивительных людей, что выбрали своей стезёй охоту на существ ночи — Гримм. — Эта сказка начиналась с разбойников в строгих костюмах и красных очках, что напали на магазин, — такой, видимо, у людей Джуниора был дресс-код. Весьма странный, кстати. — Эта сказка начиналась с девушки в красном балахоне, что бесстрашно ринулась в бой, завидев несправедливость, орудуя монструозной косой. И глаза её были серебряными, — на этих словах я сам открыл глаза, встретившись взглядом с директором.       — Много кому известна история поступления мисс Роуз в Бикон, — заметила стоящая подле директора Гудвич, потрясая своим стеком. Она хотела сказать что-то ещё, но была прервана Озпином, который поднял руку, прерывая тираду Гудвич.       — Тише, Глинда, это же сказка. Давай дадим мистеру Винчестеру рассказать её.       Я благодарно кивнул, возвращаясь к рассказу.       — Девушка встретилась лицом к лицу с мудрым Охотником, который пригласил её в свою школу, ту же, куда поступала её старшая сестра. Там она и встретила своих первых друзей: холодную и неприступную Белоснежку, скрытную и невозмутимую Кошку, молодого и глупого Рыцаря, шебутную Валькирию, молчаливого Бойца и неуязвимую Победу. Вместе они проводили время, смеялись и наслаждались жизнью, — мои губы невольно растягиваются в подобии улыбки. Оба комплекта моих воспоминаний в этом сходились. RWBY и JNPR были из той породы людей, что счастливы учиться здесь, и они растягивали это счастье как могли. — Вот только у сказки был… печальный конец, — заканчиваю предложение почти шёпотом. И я не вру. Сказка, с которой всё начиналось, в конце концов обернулась страшной реальностью. Жестокой и кровавой.       — Какой же? — в голосе Озпина проскальзывает нечто похожее на нетерпение.       — Не бывает неуязвимых и непобедимых. Не помог несчастливый Ворон, железные солдаты Дровосека ударили в спину, а добрая Ведьма… Никто не знает, что с ней стало. Пал Янтарь, пал и мудрый Охотник… пала Победа… и свет Маяка померк.       Мне кажется, что Гудвич забыла как дышать. Она ни капли не изменилась в лице, но то, как она застыла соляной статуей, говорит само за себя. Молчит и Озпин, немигающе глядя куда-то сквозь меня.       — Печальная сказка, мистер Винчестер, — наконец произносит он, всё так же глядя куда-то вдаль.       — Да, печальная. Но вам ли не знать, директор, сколь правдивы бывают сказки? — допускаю я нотку сарказма в голосе. Уж он-то точно знает… — Вот и эта оказалась из таких. Так, во всяком случае, нам рассказали найденные записи.       — Записи? — впервые в голосе Озпина звучит неподдельный интерес. А я ступаю в область самого скользкого момента в моём складном рассказе.       — Видеофрагменты. Дневники, журнальные записки. Много разрозненной и неструктурированной информации, что со временем начала складываться в единую картину произошедшего, — и это отчасти не ложь. Интервью с создателями, многочисленные обсуждения на форумах, концепт-арты и многое другое…       — Вы говорите в прошедшем времени, мистер Винчестер.       — Потому как для какой-то части меня это время и вправду прошло. Вы стали детской сказкой, Озпин, красивой сказкой с несчастным концом. А нам — тем, кто выжил и восстал из пепла — пришлось искать лишь следы, оставшиеся от вас среди руин… — спасибо сюжету Терминатора, я знаю, что можно представлять, чтобы не сбиться с тона. Заменить машины на Гримм — и всё становится предельно похожим.       — И сколько же времени прошло?       — Больше, чем хотелось бы. Чудо, что столь многое уцелело после всего произошедшего. Чудо, что мы смогли продолжать поиски так долго.       — Продолжать? — Глинда была в недоумении.       — Салем… Она искала нас, искала до победного конца. И нашла, — горько улыбаюсь я. И эта улыбка не требует от меня большого труда. Перед глазами стоят картины разрушенного Бикона и мёртвой Пирры. Только это не кадры мультика. Это настоящие лица и настоящие тела, пусть и лишь в моём воображении.       Озпин молчит, изучая меня взглядом. Мы оба молчим, понимая необходимость и значимость этой паузы. Значимость необходимости вывода из всего рассказанного.       — Вы ведь не Винчестер, верно? — медленно произносит Озпин спустя некоторое время.       — Нет, директор, не Винчестер. Я не мой дальний родственник. И одновременно он, — ведь все люди в какой-то степени родственники, если верить авраамическим религиям.       Озпин наклоняется, опираясь подбородком в сложенные мостиком руки.       — Что произошло?       — У Колосса были глиняные ноги, Озпин. А Салем удалось найти нужных исполнителей. Людей, что выбрали разрушение, а не созидание. Провокации, кражи, шантаж, подкуп, предательство. Она и её подручные не останавливались ни перед чем. Вейл, Хейвен, Атлас, Вакуо — все они пали под её ударами. Она была безжалостна и легко жертвовала фигурами в погоне за своей целью. И она достигла успеха… — неизвестно какого, но какого-то явно добилась. Вейл пал, Хейвен был разгромлен, и Салем не собиралась останавливаться. Но Озпина явно интересует не это.       — Она собрала их?       Ещё одна проверка. Проверка на тайну даже более страшную, чем Девы.       — Нет, но ведь это и не было её целью. Лишь средством. Во всяком случае, вы говорили о том, что «она не остановится, пока человечество не будет ползать в её ногах». И цели своей она достигла. Мы ползали в её ногах, не в силах поднять взгляд и взглянуть даже на подножие её трона, — и снова здравствуйте, родные сюжеты антиутопий.       — Но что…       — Вас там уже не было, Озпин. Мы не знаем, что произошло конкретно с вами, но по воспоминаниям Роуз, вы упоминали то, что ваши силы угасали. Мы потеряли след после следующего вашего воплощения. Может, вы и были живы, но мы о вас не знали.       «Матрица» без Морфеуса и «Терминатор» без Джона Коннора. Когда людей не ведёт их Мессия, они обречены. Простой сюжет, но ведь работает. Надеюсь, что так.       — Кто «мы»?       — Глупцы, что слушали слишком много сказок на ночь. Мечтатели, что устали жить в мире без надежд. Храбрецы, что устали стоять на коленях. Кучка бродяг, что сбились вместе в попытках выжить. Мы не были Охотниками… Чёрт, да как бы мы смогли ими стать, если до нас Ауру не пробуждали уже… долгое время? Но нам повезло. Мы нашли… тайник? Тогда мы не знали, что это. Просто обнаружили глубокую пещеру, в которой можно было скрыться от Неверморов. А там… дверь. Проход, за которым бесконечная пустыня, простирающаяся от края до края горизонта.       — Хейвен… — похоже, мне удалось задеть Озпина. На то и был расчёт.       — Да, так раньше называлось то место.       — Что вы нашли там? — в его голосе можно услышать волнение. Наверное.       — Могилы, директор. Много могил. Ворон, вестник неудач, Ворон, мать Дракона, мальчишка, что услышал голос в своей голове, фавны, что восстали против своих братьев… И в конце — ещё семь.       Ложь. Но картинка в моей голове встаёт слишком чёткая. Может, потому, что сделай я что-то неправильно, и погибнуть могут все. И тогда я смогу увидеть эти могилы наяву.       — Это они?       Вопрос, не требующий дополнительного объяснения. Каждый из нас знает, о чём говорит другой. Странное чувство, если честно. Слишком эзотеричное, если этот термин здесь применим.       — Да. Победа, Валькирия, Боец, Рыцарь. И рядом с ними Кошка, Белоснежка и Дракон. Восьмая же застыла статуей, храня покой своих друзей, так и не выпустив оружия из рук, — именно так я вижу смерть Руби Роуз. И надеюсь не увидеть таковой в реальности. Хотя теперь, наверное, странно сомневаться в том, что реально, а что — нет…       — Вот, значит, как… И что вы сделали?       Озпин… Он расстроен. Наверное. Я не могу понять его эмоции. Но, быть может, это скорбь?       — Мы не были воинами, Озпин. Мы не умели ничего. Поэтому мы сделали всё, чтобы узнать как можно больше. Мы прочли абсолютно всё из того, что удалось найти, прочесали все руины, до которых удалось добраться. Мы смогли открыть Ауры. Моя очередь была одной из последних. И моё… Моё Проявление изменило положение дел. Я узнал его сразу. Если Руби Роуз бежит вперёд, то я бегу назад. Отматываю время, насколько позволяет Аура. Когда… когда мы узнали об этом, мы решились на авантюру… Мы решили использовать Прах.       — Прах?       — Один из её подручных тогда… Хейзел. Он сражался, внедряя Прах напрямую в своё тело. Мы узнали об этом из воспоминаний о падении Хейвена и решили воспользоваться методом. Перегрузить моё Проявление настолько, чтобы хватило на полноценный перенос во времени.       — Это должно было убить вас, — тихо замечает Глинда.       — И почти наверняка убило. Но я успел активировать Проявление чуть раньше. Как видите — сработало, — развожу я руками в стороны, показывая обстановку вокруг.       — И вы оказались в теле мистера Винчестера, — Озпин вновь приподнимает бровь, закрепляя очевидный факт.       — Как и вы когда-то в этом теле, директор, — есть всё же определённое удовольствие в возможности подколоть Озпина.       Впрочем, он никак не реагирует на мои слова, поднимаясь с места и вставая во весь рост. Высок, и этого сложно не заметить. Он подходит к панорамному окну и, глядя на территорию Бикона и Вейл в целом, не поворачивая головы, произносит:       — Думаю, с прелюдиями можно закончить. Это была интересная и печальная сказка, мистер Винчестер. Если всё так, как вы говорите, то я готов пойти на многое, чтобы не допустить такого исхода. Вопрос лишь в том, как много вы знаете.       — Не столь много, как хотелось бы… но достаточно, чтобы быть в состоянии изменить многое, — отвечаю я, облегчённо выдыхая. Не знаю, поверил ли Озпин в мою историю, но он определённо готов выслушать всё, что я скажу. Это обнадёживает.       — Тогда не будем терять времени. Я вас слушаю, мистер Винчестер.       — Имя той, кого вы ищете, главной пешки Салем — Синдер Фолл. Так, во всяком случае, она звала себя. Именно она стоит за всеми атаками на магазины Праха и атакой на Вейл. Но есть ещё несколько имён, которые вы должны знать…       Я не знаю точно, сколько говорил. Но рассказал я всё что смог. Подручные Салем, паразиты-Гримм в их телах, Проявление Эмеральд, предательство Лайонхарта, база под горой Гленн… Имена, места, события. Они текли бесконечным потоком. Я говорил даже о тех вещах, о которых не знал достоверно, которые были лишь домыслами на многочисленных форумах. Я говорил, говорил и говорил. А Озпин слушал. Слушал и задавал вопросы, на которые я пытался по мере сил ответить. Но в конце концов мы оба пришли к развязке. Поток моих слов остановился, кончились вопросы директора.       — Боюсь, что это всё, директор. Я вряд ли смогу сказать больше. Понимаю, что рассказал мало, но это всё, что я могу, — признался я.       Да, этого действительно было мало. Многое оставалось за кадром, многое было непонятным и туманным, но я действительно постарался рассказать обо всём что знал.       Озпин поднял голову. Впервые я увидел на его лице улыбку. Слабую, но заметную.       — Не стоит принижать свои заслуги, мистер Винчестер. Сказанное вами… Если хотя бы треть из этого правда, если всё и в самом деле происходило и происходит так, как вы говорите, то вы оказали неоценимую услугу мне, Девам, Вейлу и всему Ремнанту. Вы знаете о Четырёх Дарах, мистер Винчестер. Выбор — один из них. И вы воспользовались им. Поверьте, это поступок, на который готовы немногие.       — Но стоит вам начать действовать, как будущее изменится, не так ли?       — Даже взмах крыльев бабочки может стать причиной урагана, мистер Винчестер. Круги на воде, что вызвали ваши слова… Вы не представляете, какой шторм грядёт. Но вы сами это выбрали, Кардин. Каждый выбор имеет последствия. Каждый. И что вам даст ваш — я могу только гадать. Но почему-то… у меня хорошие предчувствия, — вновь улыбнулся Озпин, подняв глаза куда-то к потолку.       — И что же мне делать, директор? — встаю я со стула, всё ещё глядя на мужчину.       Озпин даже не не успевает открыть рот, будучи прерванным строгим голосом Глинды:       — Учиться, мистер Винчестер. Вы всё ещё в числе отстающих, несмотря на ваши обстоятельства. И ради вашего же блага — поговорите с вашей командой.       Я лишь сдержанно киваю, принимая во внимание её слова. На большее я и не рассчитывал. Однако определённый кредит доверия мне выиграть удалось.       Я поворачиваюсь в сторону выхода и, не оборачиваясь, прощаюсь:       — До свидания, директор.       — До встречи, мистер Винчестер, до встречи.       Двери лифта смыкаются за моей спиной.

***

      Стоило дверям лифта закрыться, а самой кабине — начать своё движение, как Глинда повернулась к своему начальнику. Ушли в небытие строгая поза и ледяной взгляд. Женщина выглядела взволнованной.       — Что мы будем делать, Озпин?       — Забавно, Глинда. Всё это крайне забавно, — Озпин отхлебнул из кружки с остывшим за время разговора кофе. Не было похоже, чтобы он сильно волновался, вот только движения директора выглядели слишком механическими и ненатуральными, словно бы он прикладывал усилия, чтобы казаться спокойным.       — Это ты о том, что Винчестер нам откровенно врал?       Глинда была завучем не первый год. Она умела читать людей и понимать, когда ей врут. А понять, что Винчестер врал, было действительно несложно.       — Я бы так не сказал. Мистер Винчестер, конечно, не был с нами абсолютно честен. Но врать… Нет, он не врал в прямом смысле этого слова, — Озпин на секунду задумался, формулируя мысль. — Скорее, он пытался рассказать о событиях, о которых ничего не знает.       — Но ведь тогда всё сказанное не имеет смысла! — возмущению Гудвич не было предела. Но глядя на Озпина, она быстро успокоилась.       — В том-то и дело, что имеет, Глинда. Видишь ли, мистер Винчестер врал нам лишь о том, что произошло лично с ним. Я не верю в то, что он был частью этих беженцев от Салем. Об этом он явно лгал. Но никак не о том, что случится с нами. Амбер, я, мисс Никос… Он знает о существовании проекта «ПЕННИ», о моей реинкарнации, о магии, наложенной на Бранвенов. А также… Глинда, ты знаешь, как выглядит хранилище Реликвии Хейвена изнутри?       — Ты никогда не рассказывал об этом… — задумчиво произнесла Глинда после некоторых размышлений.       — А он знает. Он описал хранилище в точности, как будто бы сам был внутри него. Вот только я — последний среди живущих, кто знает о том, как выглядят Хранилища изнутри. И поверь, я умею заметать следы. Это не те знания, которые можно придумать, это не та информация, которую можно смоделировать. Это знание, Глинда. Откуда бы оно ни пришло, но это именно знание. Знание, недоступное даже Салем. И откуда бы мистер Винчестер ни узнал об этом, но он поделился им с нами. Как мог. И думаю, что мы должны уважать его выбор.       — Но… Озпин! Ты собираешься просто так взять и поверить ему?       — Я был бы дураком, если бы сделал так. Но не меньшим дураком я буду, если не поверю его словам. Глинда, ты ведь понимаешь, что пока существует хоть малейшая вероятность того, что сказанное Винчестером — правда, мы не можем это игнорировать. И многое из сказанного, к счастью, можно легко проверить.       — Ты же не собираешься…       — Собираюсь, Глинда. Партия должна прибыть через две недели. Я дам задание Кроу, чтобы он занялся остальными проверками.       — Но если там будут дети…       — Иногда птенцов кидают со скалы, чтобы научить их летать. Грядёт буря, Глинда. Грядёт буря.