Пусанина

***

Юнги еще вчера хотел как-нибудь уединиться с Чонгуком, чтобы наконец расставить все точки над Ё, потому что ему уже порядком надоело это повышенное к Чимину внимание. Но сегодня утром он с удивлением заметил, что Гук уже не вьётся радостным щеночком вокруг Чимина — он просто поздоровался, а затем вернулся к разговору о чем-то с Тэхёном. — Чего это он? — удивился Чимин. — Я чем-то обидел его? — Да нет, он просто… «Просто нашел себе новую игрушку», — додумал про себя Юнги и довольно заулыбался. — Что просто? — не отставал Чимин. Он полил на руки из бутылки с водой, закончив умывание, и теперь его волосы и лицо покрывали маленькие капельки ледяной воды. Чимин быстро осушил лицо полотенцем и сложил зубную пасту, щетку и полотенце обратно в рюкзак. — Просто наблюдай и радуйся, — кивнул Юнги, так же убирая все свои принадлежности в сумку. — Учитель Ким просил хвороста насобирать для костра, чтобы запас был, и я хочу с Гуком пойти, ты же не против? — Конечно, — пожал плечами Чимин. — А я пока приберусь в палатке. Кстати, — таинственно зашептал он вдруг с горящими глазами. — Фотки проявились. Как придёшь, покажу. Там… ну, в общем, вышло супер, но лучше их никому не видеть. Чимин поджал губы со стремительно краснеющими щеками. — Чего вздыхаешь? — усмехнулся Юнги. — Просто вспомнил то, что вчера не попало в кадр. Они обменялись взглядами, сдерживая внезапно вспыхнувшее желание повторить те запечатленные только в их памяти моменты. Так, просто чтобы укрепить их в своей памяти.

***

— Я смотрю, ты с Тэхёном сдружился, — сказал Юнги, блуждая вместе с Чонгуком у кромки глуши, где они собирали сухие ветки для вечернего костра. Сегодня вечером собирались жарить суфле на огне, как делают во всяких американских фильмах про походы, поэтому все с нетерпением ждали, когда наступит время ужина. Был полдень, и после быстрого завтрака все разделились на группки: кто-то играл в волейбол, кто-то в бадминтон, кто-то затеял вышибалы. Девчонки визжали, а парни громко смеялись или орали друг на друга. Это было отличное время, чтобы незаметно смыться и переговорить с Чонгуком. — Сдружился, а что? Ни ты, ни Джун играми не увлекаетесь, а Тэхён, как оказалось, такой же задрот, как и я, нам есть, о чём поболтать, — объяснил Чонгук. — Интересно, а ты о чём с Пусаниной по ночам разговариваешь? Небось только и делаете, что сосётесь, как два… — Ой, захлопнись. Не твоё дело. — Юнги решил наконец перейти к, собственно, той теме, о которой и хотел поговорить с Гуком. — Так, давай проясним наконец один важный пунктик, Гук. Пусанина мой. Точка. — Ладно, — пожал плечами Чон. — В смысле? — Юнги удивленно распахнул глаза. — И ты даже спорить не будешь? — Ну, просто я понял, что проще сдаться, потому что ты баран. С тобой бесполезно спорить. Да и к тому же вы с ним всё равно скоро разосрётесь. — Это ещё почему? — У вас нет ничего общего, — кивнул Гук с умным видом. — К тому же… он тебе не говорил, что сравнивал, кто из нас лучше целуется? — Что, прости, сравнивал?! — Кто сосётся лучше, глухня. Юнги насупился, застыв с парой хилых веточек в руках, как будто собирался ими Чонгука отшлёпать, если услышит не то, что нужно. — Ну и? Кто? — Я, конечно, — с довольным видом ответил Чонгук. Юнги сжал ветки в руке и почти замахнулся. — Почему ты? Я что, уже не в его вкусе? Какого черта… Чонгук, кажется, понял, что отшлёпать собираются теперь не его. — А он тебе собачка что ли, Юнги? — Чонгук устало вздохнул. — Ты подумай, может он тебе просто боится сказать? А ты так и продолжаешь думать, что король поцелуев, только потому, что тебе никто не говорил, что ты сосёшься дерьмово. — Я и тебе сейчас всеку, если не заткнёшься, — прошипел Юнги. — Завали хлебало и собирай ветки, нам уже возвращаться пора. Чонгук решил на этот раз послушаться, просто потому что лень спорить с Юнги, особенно когда он опять включил барана. Он вернулся к сбору хвороста, со смехом прислушиваясь к недовольному ворчанию Юнги, который решил отомстить за своё паршивое настроение какому-то мшистому пню. Пара пинков явно не решили его проблему, но на душе ему, кажется, полегчало. А Юнги был погружён в размышления о том, почему Чимин ему не сказал о таком важном факте, как то, что он хреново целуется. Получается, что Юнги все это время обманывал сам себя? От этого как-то противно. И что с этим делать? Может, Чонгук просто врёт всё? Но зачем… А вдруг Чимин правда просто боится сказать? Юнги же ему прямо сказал, что не должен больше бояться, что больше никогда ему ничего не сделает… — Черт. Гук, подожди! — Юнги остановился и сбросил свои веточки на землю. Не то чтобы их было достаточно для костра за целый час сбора. — Ну что? — закатил глаза Чонгук. Юнги почесал затылок, растёр руками лицо с шумным вздохом и подошёл к нему, явно пересиливая себя в чём-то. — Научи меня, — решительно попросил он. — По-братски. — Чему научить? — нахмурился Гук, немного отступая назад. — Ну… так же, как ты с Чимином… ну… целоваться, короче. Научи. Чонгук засмеялся в голос, чем заставил и так смущенного Юнги покраснеть ещё больше. — Ты головой ударился? Очнись, я тебе что, сэнсэй поцелуев? — Ну научи, тебе сложно, что ли? — упрашивал Юнги. — Мне очень надо, прям позарез. — Издеваешься? — Нет. Чонгук смерил его многозначительным взглядом, но… Раз позарез, значит так и есть. Братанам надо помогать, да? Чонгук дал себе лишь пару секунд на размышления о том, что помогает Юнги остаться с Чимином, с тем, в кого всего день назад был влюблён. Был. Чонгук сбросил собранные им ветки на землю, подался вперёд и обхватил ладонями лицо Юнги, который за секунду побледнел, явно не ожидав такого напора. Он настойчиво прижался своими губами к его, грубо смял и укусил, держа за подбородок пальцами и не давая оторваться, а затем, ослабив силу, уже мягче прижался к губам Юнги и целовал, нежно и почти лениво. Юнги был просто ошарашен, не ожидав, видимо, что Чонгук так легко согласится, и ничему бы толком не научился, если бы продолжал сжимать свои губы, так что пришлось прерваться. — Рот открой, идиотина. — Чонгук шлёпнул его по щеке, чтобы очнулся. — И расслабься, я ж тебя не съем. Сам же попросил. Юнги судорожно вдохнул и попытался расслабиться, запоминая каждое движение, которое делал Чонгук. Вот он немного посасывает нижнюю губу, затем верхнюю, а после этого слегка упирается языком в его зубы, и Юнги, боязливо выдохнув, пропускает его язык в свой рот. И тот начинает вытворять какие-то выкрутасы, в прямом смысле этого слова: обводит его зубы, легонько касается неба, а Юнги чуть морщится от щекотки и протестующе стонет, чтобы прекратил. Тогда Чонгук хмыкает и приоткрывает свой рот чуть шире, чтобы почти полностью обхватить уже горячие губы Юнги и, втянув воздух, засосать их так, что начинает покалывать. А потом резко отпускает, и губы Юнги тут же краснеют. Гук немного отдышался, заканчивая урок с красными щеками и странно поблескивающими глазами. — Ну как? Всё усвоил? — спросил он у немного опьяневшего Юнги. Тот похлопал несколько раз глазами, приходя в себя. — Могу ещё кое-что показать, но не бесплатно. — И что ты хочешь? — Юнги казалось, что он сейчас готов отдать всё, что угодно, лишь бы Чонгук снова повторил то, что только что сделал. — Мне нужен последний поцелуй с Чимином, и чтобы ты меня не убил после этого. — Какого хрена… — Просто хочу проверить, — оборвал его Чонгук поднятой ладонью. — Просто проверить, нравится ли он мне до сих пор. Хотя я, наверное, и так знаю ответ. Но всё-таки. — Последний? — уточнил Юнги. — Реально последний? И больше ты его не тронешь никогда? — Слово братана. Последний, — кивнул Чонгук. Юнги задумался на пару секунд, но тут глупо не согласиться, разве нет? — Ладно, — кивнул он. — Но только если он сам согласится. Заставишь — убью. — Понял, не дурак, — хмыкнул Чонгук. — Всё, теперь расслабься, — велел он, снова держа в руках смущенное лицо Юнги. — Давай, представь, что я — это он. Ну, или не представляй. Без разницы. Главное не прикуси мне язык. — Окей… — не успел сказать Юнги, как Чонгук уже прижимается к его губам, мягко, легко, а затем со всё увеличивающимся напором он выцеловывает его губы, двигаясь от одного уголка до другого, из-за чего у Юнги ускоряется дыхание от волнения. Затем он проводит языком и прикусывает нежную кожу, вызывая пульсацию. Это почти больно… Где-то на грани. Чонгук совсем не теряется, в отличие от Юнги, и сминает своими губами его, и по всему телу идут мурашки от этих ощущений, оттого, как Чонгук прикусывает сильнее и тянет, снова целует, снимая напряжение от укусов, потом в дело идет язык, только теперь это язык Юнги: Чонгук обхватывает его губами и сосёт, и это не совсем то, что Юнги ожидал. Он дергает головой немного в сторону, но Гук удерживает руками его голову и возмущенно мычит, чтобы тот не двигался. Затем он проводит по его языку своим, ласкает необычными движениями, легонько задевает зубами, играет с ним, и Юнги признает, что это приятно. Слишком приятно, и он даже не представляет никого, просто падает в это, тонет в этих ощущениях. Он почти забывается, когда Чонгук завершает второй урок мягким чмоком в его приоткрытые от частого дыхания губы и снова хлопает по щеке. — Урок окончен, — немного запыхавшись проговорил Чонгук, нахально ухмыляясь прямо Юнги в лицо. — Сегодня я поцелую Чимина. И вот тебе совет — будь посмелее, что ли? Не бойся экспериментов. Он хлопнул Юнги по плечу пару раз, заставляя тело вздрогнуть и прийти в себя, и наклонился, снова собирая в охапку хворост. Мотнув головой, Юнги очнулся через пару секунд, и, всё ещё чувствуя, как покалывают губы после этих ''уроков'', быстро собрал свои ветки и двинулся вслед за Чонгуком, который уже на десяток шагов ушёл вперёд.