Море цветов

Она долетела до Вашингтона за пару часов, добежала до самолёта, отправляющегося в Японию, и только в салоне поняла, что вот уже четыре часа должны быть на работе. И следом пришло осознание, что ей плевать. Вся её жизнь до записки Куэны – несущественна, что бы ни было в той жизни, этим можно пренебречь. Она попросила у стюардессы стакан воды и запила им таблетку «Золпидема». Практически сразу её беспокойный разум окутало сном. Проснулась она уже на подлёте к Японии. Вечерние огни Токио сверкали, мегаполис был похож на рождественскую ёлку. Она покинула самолёт первой, на таможенном контроле её лицо придирчиво сверяли с фотографией в паспорте, но всё же пропустили. Она оказалась в циклопическом здании аэропорта, вокруг были тысячи людей со всего света, и грудь сдавило паникой и за короткое время ставшей знакомой болью от фантомных ростков шиповника. Она выбежала на улицу, и Токио обрушился на неё смесью сотен звуков, цвета, света и запахов. Она нашла стоянку такси, и третий таксист согласился отвезти её в «Долину самоубийц» за американские доллары. В салоне было слишком жарко, пахло кислой едой, но гам города звучал приглушённо и неявно. Водитель, поглядывая на неё в зеркало заднего вида, завёл машину и тронулся. Улицы Токио, по которым они петляли добрый час, выглядели неоновым лабиринтом, и Шеди не знала, кем она больше себя чувствует – Тезеем, готовым убить чудовище в сердце лабиринта; Ариадной, давшей ему нить; или самим Минотавром, поглощаемым и, наконец, поглощённым гигантским хитросплетением улиц, не способным выбраться наружу. Когда они выехали из города, оставив шум и свет позади, водитель прибавил скорость и открыл окна в салоне. Теперь был слышен только ровный шум мотора и свист ветра. Это странным образом будоражило и одновременно успокаивало её. «Вы хотите посмотреть Фудзи?» - нарушил тишину водитель. «Нет», - сказала она. «Вы не похожи на туриста». Шэди посмотрела в бесстрастные глаза, отражающиеся в зеркале заднего вида, и ответила: «Я здесь из-за брата». «Это всё из-за Хананоуми?» «Прошу прощения?» «Хананоуми – «Море Цветов». От его слов у неё почему-то пробежали мурашки по спине, она невольно содрогнулась. «Последние пять лет в Японию приезжает много людей с «хирен», все они спешат уехать из Токио в префектуру Яманаши, чтобы уйти в «Море Цветов» и остаться там». Водитель бросил острый взгляд на Шэди и спросил: «Вы когда-нибудь видели Хананоуми?» Она быстро выдохнула, горло будто сжала невидимая рука. «Нет. Я впервые в Японии». «Море Цветов» находится у подножия Фудзи. Почва там удивительно плодородна, и там растут сотни цветов – жёлтые токкобаны, белоснежные кику, алые канешон, белые, розовые, жёлтые бара, фиолетовые аджисай… Аромат цветов похож на аромат небес, высшего блаженства. Вокруг летают бабочки, пчёлы. Это было бы лучшим местом во все Японии, даже во всём мире. Если бы не мёртвецы с “ханахаки бьё”. Обычно их сразу и не видишь. Где-то посреди прекрасных цветов лежит мертвец с перекошенным лицом, если умер недавно – и на шее или на груди цветы, будто кто-то почтил его память, как принято у европейцев или американцев. И цветы такие, каких в Японии не водится. А потом видишь – цветы растут прямиком из мертвеца, сквозь него». У Шэди перехватило дыхание. Перед глазами встало узкое смуглое лицо Куэны с добрыми карими глазами, брат смотрел на неё с мукой в глазах, а из шеи и из груди торчали колючие ветки шиповника, увенчанные розовыми цветами. Она пришла в себя, держась за шею и хрипя от страха. Водитель остановил машину и, тряс её за плечи. “Я в порядке”, - выдавила Шэди, глядя сквозь испуганного водителя. Тот тут же отпустил её. Он внимательно вгляделся в неё и сказал: “Я отвезу вас в деревню Нарусава, это рядом с Ханоноуми. Там живёт одна женщина – она поможет вам найти брата”. Шэди почувствовала смесь стыда с благодарностью. Когда дело касалось Куэны, как бы она не старалась, её усилий всегда было мало. Всегда была нужна чья-то помощь. Она пробормотала “Спасибо”. Мужчина в ответ кивнул. Больше они не сказали друг другу ни слова.