Море цветов

Мизэки повела Шэди по горному склону по одной ей ведомой горной тропе. Вокруг были разлапистые ели и сосны, которые росли ближе и ближе друг к другу, пока Шэди не пришлось продираться сквозь ветви. Где-то впереди мелькал рюкзак Мизэки, но в какой-то момент Шэди стало казаться, что она одна среди этих бесконечных иголок, что никакого “Моря Цветов” нет, только склон Фудзиямы, покрытый елями. Ей вспомнилась “Божественная комедия”: “Земную жизнь пройдя до половины, Я очутился в сумрачном лесу, Утратив правый путь во тьме долины”. Она ощутила странную обречённость, подумав вдруг: “Теперь я буду блуждать здесь, как неприкаянный дух, буду искать Куэну, есть он здесь или нет. Помню ли я его лицо, помню ли я его голос, помню ли я, что это такое “Куэна” или нет”. На плечо ей вдруг легла горячая маленькая ладонь и потянула вперёд, и Шэди вынырнула из еловника, шагнула на камни. Перед ней стояла Мизэки. Мизэки повернула Шэди, и перед той раскинулось самое прекрасное зрелище, которое она видела перед собой. Это была, наверное, сотня акров, покрытая цветами. Розы, гибискусы, шиповник, лаванда, гиацинты, нарциссы, лилии, жасмины, гвоздики, хризантемы и миллионы других, сколько может видеть глаз. “Пойдём искать твоего брата”, - написала Мизэки. Не в силах вымолвить хоть слово, Шэди только кивнула. Мизэки взяла её за запястье и повела вниз. Шэди не была религиозной, но ощущение от спуска в эту долину, в Море Цветов было похоже на вход в райский сад. В золотистом свете её окутывали сладкие манящие ароматы цветов, вокруг летали бабочки, жужжали пчёлы. Перед глазами вдруг возник плакат. На нём были надписи на трёх языках: японский, английский и что-то на кириллице: “Ваша жизнь является бесценным даром от ваших родителей. Подумайте о них и о вашей семье. Вы не должны страдать в одиночку. Позвоните нам 22-0110” “Последняя попытка дать надежду тем, кто чувствует себя обречёнными. Это совсем не похоже на рай”, - подумала Шэди. В памяти снова всплыла “Божественная комедия”: “Оставь надежду, всяк сюда входящий”. “Вряд ли этот плакат помогает тем, кто уже пришёл сюда”, - отчего-то подумала Шэди, и потом по коже, несмотря на жаркий день, пробежал холодок от этой мысли. Пальцы Мизэки сжались на её запястье, будто та боялась, что Шэди может убежать. Но могла ли она, даже если бы захотела? Есть вещи, которые ты должен сделать. Они выше и тяжелее твоих обязанностей, твоего долга. Она должна была найти Куэну, пусть за этим пришлось бы дойти до Северного полюса, спуститься туда, откуда нет возврата, всколыхнуть весь Ахеронт. Она не могла бы бросить Куэну, никогда! И они вошли в Хананоуми - в Море Цветов. В место, которое называют “Долиной самоубийц”. Первого мертвеца она увидела почти сразу. Это был немолодой мужчина, японец. Он был одет в хороший костюм, рядом с ним лежал кожаный портфель. Мужчина лежал со спокойным лицом и закрытыми глазами. Казалось, он спал. Но из его груди и горла прорастали алые цветы, похожие на лилии. На нежных лепестках и стеблях засохло что-то бурое. Мизэки вдруг расцепила пальцы на запястье Шэди. Она подошла к портфелю, деловито его открыла, и тут же закрыла опять. Она вытащила из рюкзака телефон, что написала, телефон пиликнул. С бесстрастным лицом Мизеки написала в блокноте: “Это “хирен” - безответная любовь. Он любил так сильно, что позволил ураганной лилии разорвать себя”. Шэди смотрела на спокойное лицо мужчины, она не могла заставить себя опустить взгляд на цветы. “Но это же больно”, - только и сказала Шэди. Мизеки только пожала плечами. Она нацарапала: “Может, для него это было не так больно, как оставаться в живых?” И Шэди не знала, что сказать на это. Второй мертвец был белым, его лицо было искривлено, будто он плакал до своей последней минуты. Это тоже был мужчина, он сидел, привалившись к камню. Цветы из его груди и горла обвили его лицо, словно пытаясь утешить его в смерти. Это были нежно-жёлтые нарциссы. И снова Мизэки что-то написала в своём телефоне. “Ханахаки бьё” можно излечить. Приостановить”, - сказала вдруг Шэди, она не могла не смотреть на нарциссы, покрытые кровью. Мизэки посмотрела на неё, будто Шэди была неразумным ребёнком, и только что сказала очередную глупость. “Идём, нельзя останавливаться. Где-то здесь твой брат”, - написала Мизэки. Чем глубже они входили в “Море Цветов”, тем больше было покойников - это были только что умершие, успевшие разложиться тела и совсем скелеты, покрытые полуистлевшей одеждой. Мужчины, женщины, молодые, старые, с разного цвета кожей - все они были покрыты цветами. И везде их преследовала тяжёлая смесь запахов цветов и разложения. Наткнувшись на очередного мертвеца - совсем молодую девушку-японку с приоткрытым ртом, из которого выглядывали окровавленные камелии, Шэди вдруг поняла, что она больше не может. Она остановилась, глядя на покрытую пыльцой одежду, тяжело дыша, пытаясь избавиться от преследующих её запахов. Голова кружилась, в ушах пульсировала кровь. Перед глазами плыло, и она не могла понять, что она видит - мертвеца, покрытого цветами или обычные цветы. Это выглядело, как райский сад, но сейчас Шэди чувствовала, будто попала в извращённую версию ада - вместо геенны огненной или ледяного хельхейма ей предназначена эта благоухающая солнечная долина мертвецов, убитых цветами. Она почувствовала на своих плечах горячие ладони Мизеки, перед глазами появилось расплывающееся, будто постоянно меняющееся лицо. “Возьми себя в руки, тебе следует быть лучше!” - раздалось в её голове. Шэди удивлённо воззрилась на Мизэки, лицо той продолжило меняться - узкие карие глаза сменили зелёные миндалевидные, на щеках появились и исчезли милые ямочки, волосы из прямых чёрных стали кудрявыми рыжими, а потом цвета мёда. “Что ты делаешь? Как ты это делаешь? Что со мной?” - с трудом выдавила из себя Шэди. “Сосредоточься на том, что ты хочешь. Сосредоточься на своём брате. Давай!” - распорядилась Мизэки в её голове. Шэди закрыла глаза, в нос ударил сладкий тошнотворный запах цветов. На секунду ей показалось, что она потеряет сознание. А потом Шэди увидела перед собой брата - узкое, смуглое лицо, спутанные волосы, родинка на щеке, немного печальные глаза. Она бы всё отдала, только бы увидеть Куэну ещё раз. Мизеки отняла руки, и через мгновение на голову Шэди обрушилась холодная, почти ледяная вода. Шэди захлебнулась полувздохом и распахнула глаза. Перед ней стояла Мизеки - такая, какой её Шэди видела с утра. В руках у Мизеки была небольшая пластиковая бутылка. Удивительно, но вода отогнала дурноту. “Идём, я должна помочь тебе”, - Мизэки коснулась её плеча, и её голос зазвучал у Шэди в голове. “Как ты это делаешь?” - спросила Шэди. “Сейчас это не так важно”. “Расскажи мне, я хочу знать”, - на удивление самой Шэди, её голос зазвучал требовательно. “Море цветов” возникло само по себе больше тысячи лет назад. Люди верили, что именно отсюда в их тела прилетели семена “ханахаки бьё”. И что бы люди не делали, цветы возвращались. Некоторых цветы манили, даря вдохновения. Некоторым они давали утешение. Но некоторые не могли найти здесь ничего, кроме страдания и печали. И они предпочитали этому смерть. Кому-то смерть несла покой, только она могла дать им облегчение. Но были те, кто после смерти не мог обрести покоя. Это были несчастные люди, их души были больны - в них зрели не только семена “ханахаки бьё”, но и ненависть, злоба, зависть, месть, ревность… Юрэй - призраки - бродят и скрываются среди цветов, подстерегая живых. Тех, кто готово умереть, юрэй не тронут. Но тех, кто пришёл сюда с другой целью… Некоторым юрэй нужно просто внимание, доброе слово, которого им не хватало при жизни, наполненной страданиями. Но некоторые духи жаждут только смерти и мести за чужие, но чаще свои, грехи. В этом месте таится много всего - и красоты, и уродства, и добра, и зла. Многое из того, что здесь есть, просто за гранью понимания людей. Обычному человеку без проводника здесь быть опасно”. Шэди пристально присмотрелась к Мизэки, та выглядела обычным человеком. Но откуда тогда дар телепатии? И почему у неё такие познания о духах и этом месте? “Ты… ты - человек?” - едва выдавила из себя Шэди. Мизэки посмотрела с едва уловимой печалью во взгляде, но ничего не ответила. “Нам нужно поторопиться”, - сказала она и прибавила шаг. Шэди едва поспевала за ней. Её снова окутал тяжёлый запах цветов и разложения. “Быстрее”, - звучало в голове у Шэди, и та почти бежала.