Море цветов

Тяжело дыша, вслед за Мизэки Шэди вбежала на поляну гортензии, её окружали кусты, выше неё. “Он здесь”, - услышала в своей голове Шэди. “Торопись”, - и Мизэки отпустила руку Шэди. “Куэна! Ты здесь?” - что есть силы крикнула Шэди. Ответом ей была тишина с отголоском пчелиного жужжания. “Куэна, брат! Это я, Шэди!” Она принялась кружить между плотно растущими кустами. “Куэна!” - она услышала в своём голосе панику. К горлу подступала бессильная истерика. Вдруг она услышала тихое и неуверенное: “Шэди?”. Она понеслась на звук, ветки с нежно-голубыми цветами больно хлестали по лицу и плечам. “Куэна, это я! Не молчи!” - в груди билась неистовая надежда напополам со страхом. “Шэди…” Она вылетела на крохотную, с десяток футов, полянку. На тёмно-зелёной траве, прислонившись к кусту гортензии сидел её брат. Куэна выглядел усталым и растерянным, но живым. Шэди подлетела к нему, упала на колени, пачкая брюки соком травы. “Куэна, милый! Это я, привет. Я нашла тебя”, - залепетала Шэди. Брат вяло протянул к ней руку. “Шэди, это и правда ты”, - сказал он. “Пойдём домой, Куэна. Я… я нашла тебя”. “Я не могу, Шэди. Уже слишком поздно”. “Не говори глупостей, никогда не поздно вернуться домой”, - бессильно возразила Шэди. “Я не вернусь”, - слабым голосом упрямо сказал Куэна. “Хорошо, мы можем уехать оттуда. Куда хочешь!” “Я не хочу никуда уезжать. Я хочу остаться здесь”. “Мы можем жить и здесь, всё, что хочешь!” “Шэди, мне уже поздно начинать жить сначала…” - рука Куэны бессильно упала. “Куэна, что ты натворил?” - с ужасом прошептала Шэди. Вместо ответа он протянул ей пустую баночку из-под таблеток. Шэди уставилась на неё, буквы плясали перед глазами, не сразу сложившись в название - «Золпидем». “Нужно отвезти тебя к врачу!” Шэди вскочила на ноги, пытаясь поднять брата. “Нет. Мне не нужен врач”, - упрямо ответил Куэна непослушными губами. Шэди упала перед ним на колени, взяв его лицо в свои руки, она почувствовала, как в груди нарастает боль, руки у неё были вялыми и слабыми. “Что ты наделал, Куэна? Зачем?” - боль вырвалась плачем. “Я не хочу всю жизнь жить в маленькой комнатке и бояться, что не проснусь следующим утром, задохнувшись цветами во сне. Посмотри, разве здесь не прекрасно?” “Это “Море Цветов” полно мертвецов! Здесь не место тебе! Твоё место среди живых!” “Я всегда мечтал побывать где-то, где столько цветов и запахов. Я мечтал увидеть море. Я хотел увидеть настоящие цветы и научиться не бояться их”, - тихо сказал Куэна, взгляд его затуманился. Шэди схватила его за плечи и встряхнула. “Пожалуйста, не надо, Куэна, я очень прошу тебя”, - попросила она, по щекам заструились слёзы. “Но больше всего на свете я хотел, чтобы моя сестра могла сделать кое-что, что мне не было доступно”. Тёмные глаза Куэны смотрели на неё печально и пока ещё ясно. “Шэди, я хочу, чтобы ты...была свободна… дышала… полной грудью”. Он прикрыл глаза и с трудом снова открыл их. “А теперь… побудь со мной… когда я… закрываю глаза… так темно… я не хочу… оставаться… в темноте… один”, - с трудом проговорил Куэна, протягивая руку к Шэди. Шэди попыталась улыбнуться, но грудь снова сдавила сильная боль. Она притянула к себе брата и изо всех обняла его. Из глаз лились слёзы, но она не замечала. Куэна обнял её в ответ неожиданно сильно. Шэди уткнулась ему в плечо, из горла вырывались рыдания. Голова Куэны упала ей на плечо. “Куэна!” “Я… люблю тебя… очень”, - медленно прошептал он. “Шэди”, - выдохнул Куэна и обмяк в её руках. Шэди уткнулась в тёплое плечо брата и завыла. Внутри было так больно, словно в груди расползался колючий шиповник. Горячая маленькая ладонь выдернула её из пучины горя и боли. Шэди вскинула голову, но не отпустила холодеющее тело Куэны. “Он уснул навсегда. Ему не было больно”, - сообщила Мизэки в её голове. “Почему он хотел умереть?” - тихо спросила охрипшим от воя голосом Шэди. “Если птицу посадить в клетку, она обменяет миг свободы на годы заточения”. “Я могла бы накопить денег на операцию. Этот шиповник выкорчевали бы. И он мог улететь, куда хотел. Если бы он был жив, мне этого было бы достаточно”. “Те, кто любит свободу, страдают и от несвободы других”. “Я никогда не… я…” - Шэди не смогла продолжить. На глаза навернулись слёзы. “У меня нет больше никого. И ничего. Что мне теперь делать?” - тихо спросила она. “У тебя будет время, чтобы понять это. У тебя будет время, чтобы понять своего брата. И у тебя будет время, чтобы исцелиться от боли. Если ты захочешь”, - прозвучал ответ Мизэки в её голове. “Если хочешь, ты можешь оставить его здесь”. “Нет!” “Часть его может остаться в моём саду, где ты можешь почтить его память”.