Дитя Кето

      Дорогая моя, помни, Дитя Кето — это большая ответственность. Это большое горе. Это маленькая и несчастливая жизнь. Наш клан несет в себе это проклятие уже много веков, от самого сотворения мира. Мы взвалили на себя эту обязанность. Это — наша тяжкая доля. Ты должна принять ее, смириться с ней. Научись благодарить великую мать, Кето, за то, что она может оставить жизнь твоим братьям и сестрам. Твоему отцу и матери. Тем, кто тебе дорог. Всему нашему клану.       Кето всегда сама избирает тех, кто должен нести это бремя. Ее выбор не всегда справедлив, но так нужно. Просто знай это.       И ты, дитя мое, еще и Дитя Кето. Дитя великой матери. И поэтому ты пойдешь вперед на свой алтарь. Прими свою судьбу. Покорись.       Такую сказку я слышала уже бессчетное количество раз. Бабушка ее мне рассказывала с самого моего детства, сколько себя помню в этом мире. Выучить я успела каждую строчку. День за днем бабушка рассказывала о величии и ужасной доле Детей Кето. И при этом сразу обнадежила меня, что я — избранное дитя. Избранное не в том смысле, что «Она нас спасет». Меня избрали в качестве следующего, кто понесет проклятие. А что поделаешь, традиции такие! Как я люблю свой клан! Просто не выразить словами! Давайте я начну в порядке очереди.       Меня зовут Ута Хагоро. Я принадлежу клану Хагоро — именно принадлежу. И от этого я точно не в восторге. Как до такого докатилась? Просто как пять рублей, я тут родилась. Причем родилась, сохранив воспоминания о прошлом. Это немного не вписывалось в мои планы о счастливой жизни: без мозгов мне явно жилось бы счастливее! Да и кто был бы счастлив на моем месте? Только человек с недостатком или избытком хромосом! Так называемый клан состоял из сотни с лишком человек. Почему же при столь богатом выборе жертвой стала я? Проще некуда! При рождении у меня было пигментное пятно. И из-за какой-то отметины на теле я стала потенциальным жертвоприношением Кето. Всегда мечтала, ночей не спала… Лично я видела в этом темном пятне на животе только кляксу. Смачную такую. Спасибо, генетика!       Взращивали меня странно, явно пытаясь привить мне не свойственные благодетели: скромность, послушность, самопожертвование, кротость. Ох, как же местные туземцы ошиблись! С того момента, как я поняла, в кого меня готовят, я стала вести себя просто невыносимо. Какая кротость, какое послушание? Там бы хоть рот мне заткнуть! Не спал весь дом, вся моя семья волчком крутилась, но я никому не давала продыху. Сама тоже уставала: оказалось, что капризничать и день и ночь — тяжелое задание даже для меня. Изначально мне хотелось, чтобы все поняли, что в детском теле отнюдь не эфемерная мессия, а самый настоящий дьявол.       Вскоре, чтобы ребенок в моем лице вел себя спокойнее, решено было на ночь рассказывать сказки, да не просто так, а с умыслом, желая успокоить и с самых пеленок привить преданность и доброту. У них слабовато получилось. Изначально план уже был плох. Однако время шло, и меня старались хоть как-то воспитывать, оказалось это дело непростым: характер у меня крутой и на зависть злобливый, натерпелись все. Со временем я не то чтобы смогла смириться, скорее, просто не решалась на слишком активные действия. Не убьют же туземцы меня за один год неурожая, верно? Вот за четыре — вполне возможно, но к тому времени я смекнуть успею, что к чему. А там видно будет.       Хоть я и ворчу тут, но на самом деле не все так уж плохо. Людям свойственно приукрашивать действительность и страдать из-за пустяков. Ко всей своей ситуации я отнеслась на удивление безразлично, ну, в какой-то степени. Ну не было у меня никаких ярких эмоций, кроме удивления. В остальном, мне стало несколько любопытно, что же будет дальше. Жизнь не воспринималась как подарок, проклятье, благословение, я не думала и о том, чтобы прожить «по-особенному» — все само образуется, поплыву по течению, а не понравится — всегда успею сойти на берег.       В итоге я росла, жила, взрослела. Как и все нормальные люди. Насколько это возможно в той ситуации, в которой я оказалась. Да, иногда проскакивали мысли наподобие: «А вдруг я правда мессия? У меня есть великая миссия по защите мира! А у меня есть суперспособности? У меня точно есть предназначение, я не могла так просто сохранить воспоминания…» Но скоро это забывалось, и я вновь мыслила рационально, старалась не совершать необдуманных действий.       А потом началось веселье.       Мир окружающий был удивителен. Кому расскажи — не поверят. И в чем вся соль, это безумно странно. Пожалуй, я зайду издалека. Вообще наш клан (семья, община, группа, поселение, прайд) живет в горах, высоко так. Вы скажите — ну и что? А вот и то! Все мужчины, женщины и дети — да даже моя старая бабушка — прыгают метра на два, а то и больше в высоту! И это без шеста, без веревки или страховки, без хитроумных механизмов, на одной силе мышц. А выглядят сухожавенько так, и не подумаешь, что под хлипким телом скрывается олимпийский спортсмен будущего. Нормально? Нет! Это не может быть нормально.       Я, когда впервые пошла с бабушкой за растениями для отваров по горам, не понимала, как мы добираться будем. Первой мыслью было то, что полезем, как альпинисты со стажем; второй — что, живя здесь какое-то время, люди приспособили разные механизмы для облегчения быта. Но нет, все оказалось куда проще и сложнее одновременно. Меня просто привязали к спине и бодрым козликом попрыгали вверх. Я визжала, как могла, даже охрипла слегка. А кто бы на моем месте среагировал по-другому? Но бабушка моя, которая выглядела лет на семьдесят, удивила больше всего. Даже бровью не повела на мои выкрутасы.       Я это все к чему, этот мир населяют ненормальные мутанты! Я не видела ни одного нормального человека рядом, может, потому что жила среди ненормальных, но сам факт!       Более того, меня заставляли делать так же. В восторг эта идея меня не приводила. Я высоты боюсь, как любой нормальный человек. Но лексическое значение слова «нормальный» в моем понимании явно не срасталось с пониманием местных, скорее, это я для них была ненормальной.       Я же уже говорила, что детей здесь было достаточно, все разного возраста, но большой гурьбой не так уж и заметна разница эта. Потому среди шумных, активных, вечно прыгающих по скалам детей я выделялась. Поэтому, хотелось мне того или нет, но приходилось пересиливать свои страхи и идти на контакт. И уже потом началась моя полная ассимиляция с местными нравами и порядками. Ко всем моим выкрутасам относились терпеливо и философски. Ребенок, что с него взять, к тому же с детства буйный и на голову ушибленный. Последнее — несколько раз.       Наша компания из детей занималась чем угодно, но не полезным делом. Кто-то играл в подобие салок и пряток из моего прошлого, кто-то нагло врал про свои достижения и подвиги. Все занимались своими детскими делами. Ну, или почти все. Меня, как девочку немного странную и «избранную» генетикой, решили учить хоть чему-то полезному кроме счета, чтения и письма.       Идея исходила от бабушки. Эта женщина меня удивляла. Это же насколько надо быть идейной в воспитании детей! Вот бывают такие люди, активные, с идеями и причудами, в их головах просто склад чего-то монументального, незримого. И настолько же непонятного для всех остальных. Вот моя бабуля и относилась к таким людям, а все почему? Все как всегда просто. Поскольку ребенком я была нестандартным, где-то бракованным, то и к моему воспитанию подходили с изюминкой. Воспитывать начали буквально с пеленок. Впрочем, тут и я виновата. С рук я слазить не хотела категорически. Меня вечно таскали, и, как только ко мне приближался объект малознакомый, да еще меня хотели тому объекту отдать на поруки… Все, драма и комедия в одном флаконе. Я сразу начинала брыкаться, извиваться, кусаться, орать, в конце концов. Вскоре эту тактику уловила бабушка, и меня стали носить по дому и указывать на всё, попутно называя, что это и зачем; рисовали для меня большие плакаты с цветными цифрами и простейшим алфавитом. А потом требовали от меня повторить.       Сперва я не хотела ничего говорить — свои требования я могла выдвигать и без слов, но бабуля была непоколебима. Весь дом по ее приказу не обращал внимания на все мои жесты, несмотря на нескончаемые капризы. В итоге Брестская крепость пала. Я начала говорить, победителем ушла бабушка.       Семья моя была вполне ничего, но могло быть и лучше. Начнем с самого яркого, с главы семьи, того, на ком держится все в доме… Я думаю, вы уже догадались, о ком это я. Моя бабушка. Мико Хагоро. Что о ней можно сказать, кроме вышеперечисленного? Женщина она сильная, дочь свою выдала замуж грамотно и с успехом. Теща не дай бог. Папа мой трясется весь, когда речь заходит о бабуле. Нет, вы не подумайте, что он ее боится — просто здраво опасается. На самом деле, это обоснованно. Мико Хагоро — одна из советников клана Хагоро. И ей уже очень много лет. Женщина мудрая, еще в разуме, хитрая; наверное, потому и прожила столько. На ее лице уже много морщин, которые не добавляют ей и грамма красоты. Но острый ум все еще не затуманен старческими болезнями. А еще она не прощает дерзости.       Мама моя женщина очень мягкая и добрая. Даже слегка мягкотелая. И в ней нет ничего особенного в душевном плане. Женщина каких много. Ее нельзя было назвать умной или талантливой, но она была очень красивой — я ее считала красивой. По моим меркам красоты, как я это понимаю, Кришна Хагоро была невероятна. У нее был высокий лоб, прямой нос, аккуратный разлет бровей. Ее вытянутое лицо красиво смотрелось в обрамлении русых прядей, а большие и влажные глаза добавляли наивности и чистоты. Непорочности. Меня она любила больше всего на свете, я была долгожданным вторым ребенком, дочкой, маминой помощью.       А еще у меня был старший брат Кота. Он был весь в мать. Только характером пошел непонятно в кого. Меня он не особо любил. Впрочем, если бы на меня вешали ответственность за настолько противного ребенка вместо развлечений, то я бы тоже не особо радовалась. Мало того, что отобрала внимание родителей, так еще и стала бабушкиным любимцем. А бабушка тот еще авторитет.       Вот папуля у меня был что надо. Веселый, но строгий. С юмором он подходил к моему и брата воспитанию. В семейной жизни на первых порах пытался принимать участие, но вскоре понял, что так просто покачнуть трон Мико Хагоро не удастся. А сидела на нем эта женщина как клещ. Потому особо примерным семьянином он не был, зато кланом управлял — залюбуешься. Мужчина он был умный, прожженный, такие никогда просто не уйдут ниоткуда, не прихватив чего-нибудь на память. В пору молодости своей, говорят, он даже с какими-то высокопоставленными людьми дружил, точно не знаю с какими, но бабушка говорила что-то про какое-то военное поселение, уже и не вспомню. Бурная молодость была у моего отца.       Еще у нас был питомец, его звали Поро, и это был самый обычный толстый кот, который мог отличиться только невероятной длины и густоты шерстью. Масти непонятной, породы как таковой не было, появился он в доме недавно: приезжали купцы, а там это чудо сидело, вот и выпросила себе как подарок. Рядом была добрая мама, а потому мне животину подарили.       И как при такой высокопоставленной и доброй семье меня могли сделать жертвой? Насколько я дошла своим умом, это все традиции. Всерьез их никто не воспринимает, но от людей-мутантов можно много ожидать. Вот лично я пока поняла только то, что у людей вокруг психика немного нестабильна. Они то спокойны как удавы, то такие фортеля выкидывают, что невольно засомневаешься в своей безопасности. Со временем я привыкала, но не понимала, чем вызвано все это странное изменение в поведении. Может, это горы так на людей влияют?       В итоге я пришла к теории, что в таком изменении виновата та неизвестная энергия, которая наделяет людей силой для прыжков в высоту. В моем мире удавились бы за одного такого монстра в сборную. А знаете, что самое интересное? У меня тоже есть способности к таким вот прыжкам. И я уже с трепетом и ужасом жду — неужели и я со временем потеряю остатки своего уравновешенного характера? Скорее всего моя жизнь станет на порядок веселее, но проверять мне точно это не хочется, не тот я человек, чтобы броситься в омут с головой. Я, скорее, на бережку посижу, на песочке порисую, камешком запущу, попробую водичку, а потом просто развернусь с самым гордым видом и тихо отойду в стороночку подумать: а надо ли оно мне вообще? Проходили, плавали, знаем. Я всегда так, долго запрягаю, но вот еду быстро. Одна из немногих черт моего характера, которые вызывают во мне чувство правильного.       И вот, когда мои начальные занятия кончились, меня решили отправить учиться во что-то вроде школы при взрослых. Нас там было человека три-четыре обычно. И учили нас в душе монахов Шаолиня: «Почувствуйте в себе силу». Это было форменное издевательство! Заставляли нас чувствовать так называемую «чакру», так и не поняла, что это такое до конца — вроде как вместе смешанная энергия духа и тела. Самое смешное то, что ее использование выматывало очень.       Домой я приходила уставшая, а потому апатичная. Дом вздохнул спокойно. Бабушка гордо улыбалась да все говорила: «И на такого ребенка управу нашли». Но их радость была недолгой: я начала привыкать к нагрузкам, а потому меня занимали, как могли, таскали по всем учителям, лишь бы я нормально себя вела. Это был вызов моему духу и телу. Микроконфликт разгорался, не начавшись, гасила его глава семьи. Учила некоторым фокусам меня и она.       Самое интересное забыла рассказать! Что такое местные кланы и с чем их едят. Вообще, насколько я поняла, клан — это действительно община людей, которая занималась одним делом, приумножала и хранила накопленные дивиденды.       Мой клан так вообще оказался чем-то средним. Ни рыба ни мясо. В основном, мы изготавливали музыкальные инструменты, продавали разные травы, делали какие-то листочки бумаги с каракулями (тут их называли печати; принцип работы этого механизма от меня ускользал). Вот вроде и все. Разве что мы еще умели играть на изготавливаемых инструментах да немного воевать с их помощью. Смысл был в том, что эти инструменты позволяли накладывать иллюзии на своих противников, тем самым обезоруживая их перед главным страхом.       Когда я об этом узнала, родной клан перестал казаться хоть сколько-то привлекательным. Наоборот, я стала его несколько бояться. Сами подумайте, вот подойдет ко мне кто-то и начнет играть на флейте, душевно и красиво, а я погружусь в транс, где буду видеть то, что мне желают показать. Разве не страшно? Я могу увидеть смерть родных, апокалипсис, невиданных монстров или просто оказаться одна в темноте, давящей и сводящей с ума.       Мой клан был страшен тем, что совсем не выглядел опасным. Вот совсем-совсем. Ты не ждешь опасности от проходящего музыканта, барда и просто стихоплета. Более того, были тут и такие умельцы, которые чувствовали других на расстоянии. Что-то очень близкое к эхолокации или сонару, только на поверхности. К примеру, бабушка умела вычислять, кто где находится, с помощью своего голоса, стоило только пропеть легкий мотив. Эти способности определенно были полезны и в быту, отрицать это было бы глупо.       И все-таки мир этот был далеко не дружелюбным, к нам заходили и те, кто искал легкую наживу. Но они и подозревать не могли, что мирные горные отшельники, женщины, дети и старики будут встречать их душевной песней и игрой на инструментах.       Я застала одно такое вторжение. И запомнила надолго.       Меня заметила бабушка, но не стала никуда уводить или окрикивать, только пела она своим скрипучим голосом вместе со всеми, а разбойники, зачарованные, шли и падали в крутой обрыв, так и не понимая, что они делают. Ужасная участь. Страшная смерть. Именно поэтому этот мир я не могла воспринять, даже близко поставить к своему.       Сверхъестественная сила местных тоже не вписывалась в мои картины, но чтобы так… В общем, мне, ребенку демократии, этого понять не суждено!       А тем людям я потом собрала цветов эдельвейса и кинула в пропасть. Кем бы они ни были, разбойниками или простыми крестьянами, никто не заслуживает такой судьбы.