Дитя Кето

      В горах жизнь была размеренной и тихой. Тут всегда было свежо, разные ветры гуляли по склонам. А за меня вплотную взялась бабушка. Ее решения насчет меня были бескомпромиссны. Потому клановое искусство мне прививали с огромным рвением. Мико Хагоро начала издалека, вопрос поставила интересно, я даже не заподозрила обмана: «Ута, а ты не хочешь пойти со мной на грунтовые воды?»       Для начала объясню: в полдня ходьбы у нас были горячие подземные воды, они располагались в низах гор, в пещерах, были богаты минералами, и туда допускались только дети и женщины. И была уж особенно элитная пещера с небольшим источником, но он был лучше всего, туда часто приходили старейшины и главы кланов, я несколько раз посещала эти прекрасные места. Там всегда было очень красиво, вершины гор снежно-белого цвета, утром они блестели от солнца. Горы сами по себе были красивыми. Высокие статные, твердо стоящие на земле, они приковывали мое внимание. Природа их была разнообразна и необычайно богата: у подножия можно спокойно разбивать огороды и палисадники, а на вершинах встретить горных козлов, редких птиц или ирбисов. А еще тут рос эдельвейс. Очень редкий, но прекрасный цветок, растет только в горах. Его жемчужные лепестки завораживали меня своей красотой.       Наверное, я бы уже не променяла эту молчаливую и суровую красоту гор на что-либо другое. Тут уже было место, где меня ждут и любят. Сколько бы я ни ворчала, но человек очень быстро приспосабливается и привязывается к людям. Я вот не исключение и даже понимаю детей из приютов, ведь гораздо страшнее было бы, если бы я родилась сиротой. Одна-одинешенька в таком страшном и большом мире... Я невероятно благодарна за свою новую семью.       В горах была либо очень холодная вода, либо ее было немного (горячей, в смысле), а потому на одного человека выдавали тазик воды, ковш, мыло и мочалку. Все. Воду грели, но это не то. А вот когда ты полностью погружен в горячую, нежную, полезную для кожи и здоровья воду — совсем другое! Согласилась я мигом. Первый день был приятным, а когда я узнала, что мы задержимся там подольше, счастью не было предела. Пока не поняла коварного плана своей бабули. Она меня хотела научить клановому искусству, и именно для этого требовались источники.       В итоге я была обманута, а потому недовольна — с бабушкой не покапризничаешь особо, это не мягкая мама. Первый день, проведенный на источниках, обернулся для меня затруднительным положением. На второй день меня выгнали на холод и начали бить хворостиной за непослушание. Задание дали предельно четкое — орать. И, как бы поточнее описать… Меня смутила формулировка. По своему скромному мнению, орала я всегда, когда мне что-то не нравилось, а от меня требуют опять продолжить то, за что я получила прутиком по ляжкам от суровой старейшины. В итоге ситуация прояснилась только тогда, когда мне ее объяснили. Мне нужно было напрягать свое горло до такой степени, чтобы стоять на утесе и орать изо всех своих сил. Честно, где логика этого мира? Это со мной что-то не так или с окружающими?       Поскольку недовольства во мне скопилось много, орала я от души. Первые минут пять. А потом стало не хватать воздуха и сил. А вот вы сами попробуйте! Бабушка лишь посмеялась и велела продолжать. Хватило меня еще минут на десять, потом я упала и пыталась отдышаться. Кричать оказалось мало того что больно, так еще и сложно. Весь остаток утра я кричала столько, сколько могла, пока не охрипла. Чего этим добиваются, я до сих пор не понимала. Меня повели на источники, в самую глубокую их часть, вода там очень-очень горячая, почти кипяток, но мою надзирательницу это не смутило — сухая, но сильная рука толкнула меня в воду. Сил выплыть у меня не было. Потому я все больше погружалась под воду, сильнее и сильнее, глубже. Тело жгла горячая вода, глаза открыть было невозможно, но больше всего болело уставшее горло. И я словно уснула там, в воде, так и свернувшись крендельком. Стало так спокойно и тепло, я забывала все беды и выверты этого странного мира, сливалась с природой гор. Я слышала шум вод, которые протекали словно кровь по артериям живого существа. Я слышала свист ветра, который обдувал этих гигантов. Я слилась с этим миром, так мне казалось.       А уже потом я погрузилась во что-то неясное, словно и я — и не я вовсе. Я видела себя новую, маленькую девочку пяти лет, такую, какой была сейчас: перья волос до плеч, хмурое лицо. Эта девочка очень ловко перемещалась по горам, она бежала от чего-то. Так далеко, как могла. Мне хотелось ее окликнуть, но не получалось выдавить и звука. А потом ребенок повернулся ко мне лицом, посмотрел в глаза, и я проснулась.       Очнувшись, увидела морщинистое лицо своей милой бабушки, она гладила меня по моим непослушным волосам и грустно смотрела на меня синими глазами. Сейчас передо мной был человек глубоко несчастный. В ее глазах были тоска и одиночество. Я не могла понять их суть, ведь у нее была моя мама, клан, семья — да даже я. Почему у нее такой взгляд? Как будто ее душа плачет где-то глубоко внутри.       Глядя в эти глаза, я вспомнила сказку, ту самую, которую она рассказывала мне на ночь, когда я была совсем маленькой. Про детей Кето. И сразу вспомнилось то, что она говорила про лишения и невзгоды, про сложную судьбу. И про то, что она тоже Дитя Кето. И только сейчас мне стало интересно, какую жизнь она прожила, что видела, кого еще любила?       Ответом на все мои вопросы были безмолвные синие глаза. Бабушка тоже смотрела в мое лицо, наверное, оно сейчас бледное и уставшее. Я так и не могла понять, что меня чуть не утопила собственная бабушка, да я и не злилась, просто не понимала, я уже говорила, что мне немного без разницы, что будет с этой жизнью, я живу только потому, что мне интересно, а что будет дальше? Заметив, что я уже очнулась, она легонько потрепала меня по еще влажным волосам и даже ласково пожелала скорее приходить в норму. Она не объясняла своего поступка, не извинялась за него, не сожалела. К тому же меня спасли. Жива? Жива. Вот и отлично.       Оставались на источниках мы еще долго. Больше месяца точно — было даже весело. Каждое утро начиналось рано, распорядок дня был насыщенный, мне не давали лениться, а перечить бабушке себе дороже. Потому натощак меня вели на утес, откуда я продолжала орать, не щадя свои связок. Глупенькой я никогда не была, а потому, связав два и два, сделала вывод, что меня учат петь. Своеобразно, но учат. Потому мы только тем и занимались, что усиливали мои связки, дыхание и голос. Затем и нужны были источники с горячей водой. Первое — отогревать замерзшее горло, второе — разрабатывать и растягивать легкие для большего объема.       Мне провели короткий ликбез по истории в целом. Оказалось, что в мире не одни мы такие хитрые. В каждом уголке света есть свои сверхлюди с паранормальными способностями, которые создают свои поселения и выживают на заказы богатых людей. Заказы, в общем, не оригинальные: убийство, грабеж, шпионаж и далее по прейскуранту. Самые главные поселения расположены по одному в ведущих державах. Мы живем в стране Огня, к примеру, на границе со страной Земли. В стране огня военное поселение называется Коноха. И прочие не менее интересные мелочи.       Возвращение домой прошло немного сумбурно. Просто бабушка сказала, чтобы я собиралась, мы возвращаемся домой. При этом она выглядела донельзя хмуро, но делать было нечего, поэтому я собиралась быстро, уже через час была готова к труду и обороне. Дошли к вечеру. И хорошо, что дошли. Потому что нас всех обрадовали новостью, что началась Третья Война шиноби. Какая Третья Война? Зачем? Мне никто ничего не пояснил. Ну и говорили, собственно, не мне, а бабушке, разумеется, но все же было несколько обидно. За человека не держат! Как только собиралась прояснить ситуацию, — а я не люблю ситуации, когда мне ничего не говорят, — меня отправили спать. Ну нормально? Я к ним только начала по-человечески относиться, а они опять за старое? Учтите, орать на весь дом меня научили, мало никому не покажется!       На следующий день меня разбудили рано утром, еще солнце не встало. Разбудил меня Кота, и как только я хотела возмутится, меня сразу заткнули простой фразой:  — Если заорешь или пожалуешься родителям, то я с тобой больше водиться не буду.       Угроза была на удивление действенная. Кота был моим проводником в мир взрослых: друзей у него было немного, все-таки большую часть времени моим воспитанием занимался именно он. У бабушки и папы были дела в клане, а мама заботилась о доме и разговаривала с подругами, была первой во всей деятельности клана, она же жена главы, потому и приходилось соответствовать.       — Вставай и иди умываться, потом пойдем завтракать.       — Кота, а что случилось? Зачем мне так рано вставать… — Только собиралась сесть на любимую лошадку, покапризничать вполголоса, как брат пресек все мои попытки. Он просто ушел в другую комнату, скорее всего — на кухню. Утро началось не с кофе.       Я встала с кровати, подошла к своему комоду с одеждой и взяла теплые шерстяные штаны и такую же кофту — в горах не райские кущи, тут холодно большую часть времени. Одевалась я впопыхах. На босые ноги, подумав, все-таки натянула вязанные мамой носки. Аккуратно пройдя между комодом и сундуком с парой полезных вещиц, я направилась на улицу, все удобства были именно там. Чем мне еще нравилось это место, так это тем, что наш дом не отличался от остальных. Тут все были равны. Осознание этого бальзамом лилось на душу. Я вышла и вздохнула полной грудью, Маленькие, приземистые дома ютились близко друг к другу, травы вокруг было мало. Холодный воздух пробирался к каждому сантиметру еще сонного тела, я вздрогнула и как можно скорее побежала к умывальнику. Умывалась тоже быстро, иногда тихо шипя от холода. Пока я чистила зубы, почувствовала, как об мою ногу трется мягкий и пушистый Поро. Опустив голову вниз, я увидела его желтые глаза, смотрящие с хитрецой, так и говорящие: « Давай скорее уже, у тебя тут я — такой красивый и некормленный!»       В нашей маленькой и уютной кухне меня уже ждал брат. Кота сидел за столом и читал книгу, я не знаю какую, не было желания присматриваться к обложке. Рядом с ним уже стояла пустая тарелка из-под риса и омлета. Поро побежал к мисочке с молоком. Я села на свое место. Брат посмотрел на меня поверх книги и подвинул ко мне мою порцию. Он не отвлекался от меня, пока я не сняла крышку со своего завтрака и не начала в нем вяло копошиться. Еда была тут на редкость мерзкая. Иногда казалось, что я взорвусь от обилия лапши, риса и рыбы. Запихнуть в мой желудок хоть что-то было заданием, с которым справлялись всего три человека: бабушка, папа и Кота. У мамы это по ряду причин (я была слишком увертливой и хитрой) не получалось. Только мои трюки никогда не проходили с папой или братом. А бабушку я уважала и побаивалась, потому от ее вопроса, почему я так мало ем, тарелка на глазах пустела. И все-таки еда тут невкусная, пусть и готовил мне мой братец, есть я все равно не хочу.       — Даже не думай. У нас сегодня много дел, не поешь сейчас — голодной до вечера останешься. — Он отложил книгу в сторону и посмотрел на меня очень строго. Как бы ему ни хотелось отказаться от обязанности за меня отвечать, он был моим братом, а значит любил, может и своеобразно, странно, но заботу проявлял. Мне было приятно: Кота был смешным и часто сердился на меня за малейшие шалости, но я часто прибегала к нему в комнату и просилась в теплую постель, под бок к маленькому защитнику. Я точно любила его, он был моим дорогим старшим братом. Но это не умаляло того, что он был жутким занудой и педантом. Ему было уже четырнадцать, разница у нас была в девять лет. И естественно, что ему не было со мной интересно хоть сколько-нибудь. Зато он умел рассказывать разные истории, я каждый раз с удовольствием слушала его.       — Значит, останусь голодной. — Я решительно не была готова хоть сколько-нибудь съесть.       — Ну и балда. — Слушала я его с удовольствием, но мое непослушание вошло уже в легенды. Не будем рушить людские стереотипы.        — Сам такой.       На этом завтрак подошел к концу. Я еще смогла в себя влить стакан чая, а потом было уже не до этого. Дома стало очень шумно — меня отправили постигать путь монаха. Это осталось без возражений с моей стороны, все-таки было что-то привлекательное в этом, какой-то особый шарм. Не знаю, как точнее выразить, скорее — в этом состояла динамика. В моем прошлом не было такого, вся жизнь была расписана. А теперь появилось что-то новое и интересное. Необузданное и непознанное мной, а потому во мне все это вызывало живейший интерес. Я уже была близка к тому, чтобы по пояс опуститься в свой омут. Меня терзало чувство предвкушения, я могла понять, что еще чуть-чуть — и уйду под воду с головой. Как тогда, на источниках, пусть меня и толкнули, мне понравилось плыть под водой, не сидеть на берегу, не ждать у моря погоды, а быть чем-то более значимым… Но я опускаюсь в патетику. Все же я живу только ради того, чтобы жить. Зачем искать второе, третье, десятое дно или смысл? Жизнь — штука простая, а люди любят все усложнять. Вот и вся моя жизненная позиция.