Партнёрша

      — Она бы согласилась… ей бы это понравилось, — всхлипывая, выдала женщина, тут же прижимаясь к своему мужу в надежде получить защиту и поддержку.       — Мы знали, что ей оставалось не так много. У неё было чистое запястье. Но чтобы это произошло настолько быстро, — мужчина вздохнул, приобнимая женщину, и сжал её ладонь в своей. — Мы даём своё разрешение на использование её тела. Как-то Мэг и сама сказала, что хочет внести свой вклад в жизнь людей. Если не при жизни, то после смерти.       Вновь сдавленный всхлип жены заставил его сердце сжаться.       — Дорогая… давай… усыновим Стива? Жемчужинка бы этого хотела, — женщина замерла, уставившись на супруга удивлённо. Усыновить? Как же так… но… Мэги так тепло к нему относилась, и дать этому мальчику тот уют, то тепло… Вздохнув, женщина кивнула, вытирая слёзы, и взглянула на доктора, сидевшего напротив неё.       — Моя малышка всегда была сильной, никогда не унывала, всегда защищала слабых. Она была бы рада помочь в поиске лекарства от рака. Где нужно подписать?       Спустя пару минут все формальности были утрясены, а супружеская пара была готова уходить.       — Спасибо, что помогаете нам, мистер и миссис Уильямс, — он протянул руку для рукопожатия мужчине. — И примите мои соболезнования.       — Всего хорошего, доктор Авраам Эрскин. Наша дочь… берегите её, — и женщина вновь всхлипнула.       Распрощавшись с четой Уильямс, Эрскин поправил очки и, захватив папку, направился на выход. Он никогда не любил врать, но если принять тот факт, что он и правда делает благо для всего человечества, то можно считать, что он лишь немного приврал.

***

      Вокруг была лишь тьма. Всё было во тьме и тьма была во всём. Не существовало ничего, кроме неё. Не было страха, опасения, радости, желания. Идеальный мир. Во всём.       Но появилось нечто большее. Появилась боль. И вскоре место тьмы заняла боль. Её было много и она была везде.       Время было запредельно. Прошла секунда? Минута? Час? Месяц? Год? Век? Что значит время? Оно не значит ничего.       До всего существовала тьма и после тоже будет только тьма. А ещё боль.

***

      Громким криком взорвалась комната. Внезапный страх охватил присутствующих.       — Говард! — закричал Авраам, пытаясь остановить мужчину. Но вновь раздавшийся детский крик заставил парня дернуться сильнее. Подросток, гений в семье, помогавший доктору своими разработками, дёрнулся в руках мужчины и устремился к камере, открывая уже потухший железный гроб.       Маленькая девочка, привязанная к столу, содрогалась всем своим небольшим телом, роняя слёзы, как горошинки, которые падали на больничную рубашку, оставляя мокрые следы.       Наскоро отвязав её, Говард прижал малышку к себе, падая на пол. Он сам видел труп: хладный, неповоротливый, бледный.       Кто-то упал в обморок, кто-то вскрикивал, не веря в возможность происходящего. И лишь доктор Эрскин смахивал непрошеные слёзы. Труд всей его жизни показал результат. Сыворотка работает!

***

      — Так, а теперь дотронься указательным пальцем правой руки до носа, — сидя перед девочкой, говорил Авраам. Мэг послушно подняла руку и дотронулась до носа, смотря прямо в глаза доктора.       — Невероятно… это не просто гениально, это непростой прорыв в медицине, — потрясённо шептал юноша, сидевший рядом с девочкой.       Мэган не знала, что происходит, где она и кто эти люди. Единственное, что она знала — это то, что она умерла, потом была тьма и после она очнулась в каком-то ящике, откуда через окошко был виден свет, потом ящик открылся и появился он — Говард. Живы ли её родители, в своей ли она находится стране и что ей теперь делать? Но как бы Мэг ни пыталась спросить, она ничего не могла. Язык не слушался, а из горла вырывались лишь хрипы.       — Принесите еду! — раздался голос Эрскина и вскоре в комнату, где они были, занесли поднос с несколькими тарелками. — Нужно проверить реакцию на еду. Говард, принеси папку с вопросами.       Но едва юноша встал, как девочка со всей силы вцепилась в его халат. Кажется, послышался даже треск ткани. Увидев это, Говард сел обратно, и Мэг, подсев ближе, обхватила его руками, нахмурившись и уставившись на доктора Авраама недовольно.       — Хорошо-хорошо, — мягко засмеялся Эрскин и сам поднялся, и направился на выход. — Но ты должна поесть. Говард, проследи, пожалуйста.       На это парень кивнул и погладил девочку по голове. Старк всегда мечтал о младшей сестре, и вот… словно судьба сама ему её подкинула.       — Что ж… — спустя пару минут, когда все было съедено, Авраам забрал тарелку и достал ручку, открывая папку.       — Ты помнишь как тебя зовут? — начал доктор, внимательно следя за реакцией девочки. Та кивнула и слегка неуверенно выдавила улыбку.       — Тебя зовут Мэриам? — спросил он, но та отрицательно качнула головой. — Кэтрин? — вновь отрицательный ответ. — Мэган? — девочка кивнула и судорожно вздохнула, бегая глазами, и неуверенно подсела ближе к столу, ближе к доктору.       — Хочешь знать, что с родителями? — и она энергично закивала, а в глазах зажёгся огонёк.       — Они живы. Когда ты попала под машину, — на этом она упрямо поджала губы, внимательно слушая его, и мужчина продолжил, — они согласились отдать твоё тело на эксперимент…       — Доктор Эрскин, не думаю, что ей это нужно знать, — нахмурившись, выдал Говард, положив ладонь ей на плечо, но Мэг упрямо качнула головой, смотря на Авраама, и юноша сдался.       — Они сказали, что ты будешь рада помочь людям, — увидев утвердительный кивок, доктор даже смог улыбнуться. — Твои связки ещё не восстановились. Ты сильно кричала. Боль была невыносимой, — он не спрашивал, он утверждал, и Мэг лишь вздохнула.       — То, что ты ожила, под строжайшим секретом. Твои родители… решили усыновить какого-то Стива, — раздавшийся всхлип заставил мужчину замолчать и посмотреть на девочку. Она улыбалась, роняя слёзы, и Авраам решил осторожно спросить:       — Тебя это не расстраивает? — и она отрицательно качнула головой. — Ты рада? — утвердительный кивок, и мужчина вздохнул с облегчением.       — Я решил не говорить твоим родителям о том, что ты жива. Шпионы, понимаешь? — и Мэган в который раз подумала о том, что её родные в порядке и не убиваются из-за её смерти.       — Я могу написать письмо? — просипела девочка, явно сильно превозмогая боль. И ей тут же подложили ручку и листок бумаги. Она держала принадлежность крепко, чтобы не уронить, а доктор, пока она писала, сам записывал показатели: моторика, зрительные реакции, мыслительный процесс. Она продолжала писать и вскоре отдала мужчинам письмо.       Сверху было написано: "Маме, папе, братику Баки и Стиви". Но она так и не узнает, что письмо, в котором она рассказывала как сильно любит родных, дойдёт до них лишь спустя очень и очень много лет, а пока девочка сидела между Авраамом и Говардом и улыбалась на камеру. Фотография, на которой с задней стороны было написано: "Доктор Авраам Эрскин, Говард Энтони Уолтер Старк и удавшийся объект 001 Мэган Оливия Уильям. Быв. объект 00403". И фотография эта была отправлена в папку, в секретную секцию.       — Говард! Смотри! — девочка девяти лет подбежала к юноше, протягивая ему руку. Парень отвлёкся от запчастей и, улыбнувшись, склонился к девочке. Та раскрыла руку, из которой тут же вылетела бабочка.       — Но… откуда она? — его замешательство сменилось испугом. Мелкое насекомое никак не могло проникнуть в подземелье.       — Она лежала в коллекции Авраама, — по секрету шепнула девочка. — Она мне очень понравилась и я её взяла. А потом она как оживёт! — сделала страшные глаза Мэг.       Говард планомерно начал ронять челюсть, но паяльник упал быстрее, обжигая его ногу и падая на пол. Сдавленное чертыхание и вой вырвались из Говарда потоком чего-то сумбурного, на разных языках мира. А сама девочка отскочила от него, пугаясь.       — О, Господь мой Всемогущий Бог… — простонал он, сжимая ладони в кулаки, и закусил их, напрягаясь, ибо боль была невероятно сильной. Но она начала проходить, а кожу приятно что-то холодило. Опустив голову, Говард едва ли смог издать писк, настолько удивительно было видеть как под пальчиком маленькой девочки ранка на его ноге начала быстро затягиваться.       Спустя пару минут убежище было на ушах. Все сновали туда-сюда, дабы определить, что же изменилось в девочке. И начались анализы.       Как оказалось, сыворотка изменила её генетический код, но только не сразу, как они думали, а постепенно, поэтому ранние анализы ничего не показали. Но введение сыворотки было действительно болезненным, вкупе с излучениями и электрическими разрядами.       — Я удивляюсь, как ты током не бьёшься, — позже пытался пошутить Авраам, но шутка вышла неудачной.

***

      — Кто-то прознал про эксперимент. Нужно сворачиваться, — собирая папки, кинул доктор.       — Подожди, но миру нельзя показывать Мэг! — Говард нахмурился, смотря на доктора, и по его взгляду понял… Понял, и тут же взвился. — Я не собираюсь избавляться от неё!       — Объект опасен! Мы ещё не изучили её.       — Она не объект! Она человек! Такой же, как я и как ты! — вспылил юноша, ударив кулаком по столу, и чувствуя уколовшую его боль.       — Она умерла! — крикнул Эрскин и уже тише добавил:        — Она уже даже не человек.       — Даже если и так, Авраам, она ребёнок! Всего лишь маленькая девочка!       — Эта маленькая девочка и прикончить тебя может, Говард, одумайся, ты навлекаешь на себя беду, — вздохнув и устало сжав переносицу, выдал доктор, закрыв глаза. Он и сам начал привязываться к девочке и это было чревато очень серьёзными последствиями.       Поджав губы, парень направился на выход, да так и застыл. У двери стояла она. Мэг не могла отделаться от привычки ходить цыплёнком за Говардом, как и сегодня…       Авраам напрягся, внимательно смотря на стоящую у двери, и положил ладонь под стол, в любой момент готовый нажать на вызов и скрутить девочку.       — Я согласна, — юноша рухнул на колени, с сожалением смотря на девочку. — Можно сделать это завтра? Завтра мне исполнится девять. Хочу отпраздновать свой день рождения... с вами, — вздохнула Мэган и, подойдя к парню, мягко обняла его за шею. — Всё будет хорошо, Говард, я уже умирала. Там тихо и спокойно, и ничего нет…

***

      — Спасибо, — проговорила девочка, съедая последний кусок пирога с патокой, и потянулась. — Ну, пора, — за спиной кто-то всхлипнул. — Ну и чего вы нюни распустили? — она засмеялась и покрутилась на месте.       — Фото на память? — робко предложил кто-то, и девочка кивнула, улыбаясь.       — Если очнёшься… она открывается здесь, — прошептал парень, показывая девочке рычаг, на что та недоуменно на него посмотрела.       — Говард…       — Ты мне… стала как родная. И убивать тебя я не хочу. Я уверен, что через пару лет мы сможем вернуться к тебе, — он наклонился и мягко поцеловал её в лоб, ближе к седым волосам.       — Какого цвета они были? — он провёл ладонью по её волосам, улыбаясь.       — Каштановые и… блестели на солнце. Я почти всегда заплетала их в косички и завязывала синими лентами, — Мэг слабо улыбнулась и, протянув руку, погладила Говарда по волосам.       — Спасибо… — последнее, что она услышала, когда крышка гроба накрыла её.       Прижав полароидную фотографию к груди, Мэг улыбнулась и закрыла глаза. Теперь она была готова.