let's get lost

       Минхао просыпается, потому что ему холодно. Только холод этот не по всему телу, а только в плечах, и Су выпрямляется, пытаясь понять — что за дичь ночью вообще произошла. Вону под ним хмурится, потому что тоже начинает замерзать, и Минхао хмыкает, толкая его в плечо. — У тебя бедра не затекли? — Хрипит Чон, пытаясь дотянуться до своих бедер, но так как Минхао все еще сидит на них, он лишь пальцами сжимает ляжки Су, хмурясь и открывая глаза. — Оу, привет, малыш. — Сунен был прав, — сипит прокурено Минхао, натягивая толстовку Вону, что висит на бортике балкона, а затем снова прижимается к груди парня. — Я пережил эту сраную ночь не для того, чтобы на утро слышать, что придурок Сунен был прав, — цокает ему в ухо Чон, обнимая и мягко целуя в висок.        Минхао усмехается. Вону никогда не меняется — все такой же по-особенному грубый, как у него это выходило — Су не знает. Вону умел быть мягким даже в моменты, когда называл кого-то придурком. Но в тоже время, Вону умел быть грубым, когда все в его лице указывало на то, что он в хорошем настроении. Минхао так не умел, Минхао умел только показывать средний палец и говорить пойти отсосать. — Я завтрак приготовил, — Сокмин открывает дверь на балкон, как раз в тот момент, когда Минхао уже думает, что было бы неплохо так самому отсосать Вону и прямо сейчас. — Класс, — выдыхает Чон, и Сокмин скрывается за дверью. — Может мы переедем жить на мой балкон? — А остальной дом сдадим в аренду? — Поддерживает шутку Минхао. — Классно, может и учиться всему этому долбоебизму не придется. — Факультет психологии — долбоебизм, — передразнивает его Вону. — А что ты скажешь про факультет философии? — Это, любовь моя, хуйня полная.        Вону смеется. Потому что согласен. Копаться в чужих мыслях ему не нравилось от слова совсем, но этим они и занимались все время. — Завтракать пойдем? — Минхао слегка отстраняется, смотря в глаза Вону. — Еще бы, — отвечает Чон.        Минхао нехотя встает с удобного места, кутаясь в толстовку сильнее, и, дождавшись пока Вону, наконец-то, приведет себя в порядок, застегивая ремень своих джинс. Заходить в теплое помещение, после приятной прохлады балкона оказалось оглушающим, Минхао еще не совсем отошел от ночи, поэтому ему требуется как минимум минут пять с закрытыми глазами, чтобы прийти в себя.        На кухне, помимо Сокмина, сидят еще Джун, Мингю и, кажется, если Су не ошибается, Джису. Минхао вздыхает, нехотя усаживаясь на стул, и Вону плюхается рядом с ним, мягко улыбаясь, словно подбадривая. — Знаете что, — говорит вдруг Минхао, вставая со своего места. — Нахуй канон! Кто сказал, что я не могу есть чертово мороженое в семь утра? — Ты делал это и неделю назад, — закатывает глаза Вону. — Если там осталось шоколадное, я тоже буду.        Минхао открывает морозильник, вытаскивая ведерко мороженого, которое они с Вону не доели за ночь до вечеринки. Вону тоже встает с места, доставая им ложки, а после усаживается на свой стул, притягивая Минхао к себе и снова сажая на свои колени. — Я пропишусь на твоих ляжках, — говорит Минхао, кутая ведерко в полотенце, чтобы пальцы не замерзли, а затем открывает его. — Можно? — Если ты напишешь за меня курсовую, — отвечает на это Вону, открывая рот и позволяя Минхао кормить себя. — Как ты думаешь, мороженое все еще холодное, когда оно на твоем языке? — Спрашивает Минхао, прищурившись. — Проверь, — Вону высовывает язык, а Минхао наклоняется ближе, собираясь обхватить горячий язык парня губами, но Сокмин успевает подставить руку между их лицами. — Умереть захотел, Ли? — Мы тут не одни, — говорит Сокмин, кивая на гостей. — Будьте хоть немного приличными. — Это мой дом, — напоминает Вону, улыбаясь. — И если не нравится, дверь открыта.        Мингю и Джун переглядываются, потому что ожидать можно было всего, но не того, что их соулмейты вот так вот сойдутся. У каждого были свои причины отталкивать своего соулмейта, только, если и Вону и Минхао изначально хотели узнать, то теперь — им нет дела.        Джунхуэй чувствует себя чертовски злым, потому что Минхао клялся ему в вечной любви, ходил по пятам целых два года, говорил, что ни к кому больше ничего никогда чувствовать не будет, а теперь вот так вот сидит нагло перед глазами Джуна и мило воркует с Чон Вону. Вэн даже сначала не поверил, когда Мингю сказал ему. — Это просто чертова картина, — смеется Джису. — Вы только посмотрите на себя. Четыре придурка. — Не вижу тут четверых Суненов, — хмыкает Вону, а Минхао заливается смехом. — Это не шутки, Вону, — закатывает глаза Джису. — Вы ведете себя неразумно. Думаете, это все вот так и останется? Будут последствия, нельзя играть с судьбой. — Скажи это вон тем проебам, — говорит Минхао, лениво кивая на Мингю и Джуна, от чего и первый и второй от злости хотят врезать ему.        Вону усмехается, выдыхая: «классный бросок» на ухо Минхао, от чего тот улыбается в ответ, возвращаясь к своему мороженому. Ебал он судьбу и чертового Вэн Джунхуэя.