let's get lost

       Джунхуэй убеждает себя, что ему нет дела до Су Минхао и до того, как тот так просто наплевал на него. Джунхуэй ощущает себя долбанным эгоистом, которому просто очень нужна чья-то любовь и внимание, и Минхао всегда давал ему это. А потом резко так перестал, просто в один день он прошел мимо и даже не поздоровался. Джунхуэй ощутил такую легкость от этого, однако теперь, видя свое в чужих руках — ему становилось до скрежета зубов тошно. — Так просто, хах? — Он смотрит на Минхао, который закуривает у ворот университета, явно кого-то ожидая, а может и нет. — Что? — Су поворачивается к нему, и взгляд его так пуст и холоден, что Вэну становится на какой-то момент до ужаса страшно. — Так просто сдался? — Уточняет Джунхуэй, усмехаясь.        Минхао вскидывает брови, но молчит, выдыхая дым из своих легких, и желает когда-нибудь сделать свой последний выдох также просто и без мук. Джунхуэй и понятия не имеет, чего лишился Минхао, чтобы перестать чувствовать. Джунхуэю никогда не понять подобное. Минхао даже не собирается объяснять, потому что для Джуна — важно лишь то, чтобы его любили. Минхао устал отдавать и не получать взамен. Он продал свою душу Джуну, оставил все у ног парня, и ушел ни с чем. — Просил же не курить без меня, бестолочь, — голос Вону разрушает тишину между ними, и Минхао вдруг преображается, улыбаясь и глаза у него даже теплеют. — Я выкурю больше, чтобы умереть раньше и не видеть твоей смерти, любовь моя, — отвечает Минхао, без сопротивления отдавая свою сигарету Вону, который затягивается, кидая взгляд на Джуна. — Что-то хотел? — Интересуется Чон. — Тебя не касается, — хмыкает Вэн, разворачиваясь и уходя. — Какие мы, блять, серьезные, — цокает Вону, закатывая глаза, но сразу же переключается на Минхао, который пытается отнять у него сигарету.        Минхао усмехается. Так просто, хах? Джунхуэй ни черта не знает. Это злило Минхао так сильно, ему просто хотелось разбить Вэну нос или еще что, чтобы тот уже прекратил думать только о себе. Только вот теперь — Минхао глубоко плевать, как на Джуна, так и на его жизнь — пусть скатывается в канаву один. Минхао устал бегать и просить любить себя, делая все, о чем его просят и не прося ничего взамен. — Может нахуй психологию? — Говорит Минхао, выдыхая дым и туша сигарету об урну рядом. — Я ждал этих слов, — Вону смеется. — Что хочешь сделать? — Хочу, — Минхао тянет, придвигаясь ближе к Вону и пальцами цепляется за его толстовку, заставляя наклониться. — Чтобы ты отсосал мне. — Желание класс, — отвечает на это Чон. — Ко мне? — Ну не ко мне же, — цокает Су, отталкивая Вону.        Минхао не появлялся в своей комнате уже неделю. Он делит комнату с Сокмином, а тот вечно зависает с Джису. Минхао ничего общего с счастливыми людьми иметь не хочет. Минхао хочет иметь только Вону. Во всех смыслах.        Вону кидает свой портфель в угол, из которого не достанет его еще день, как минимум, стягивая свою толстовку, и толкая Минхао на кресло. Су откидывает голову, расслабленно выдыхая, когда Вону садится перед ним на колени, расстегивая ремень, а после и ширинку.        Минхао не знает, как давно секс стал решением всех его проблем, но в такие моменты удавалось лучше всего забыться. Особенно, если секс был с Вону. Все мысли перестали беспокоить и на короткие мгновения Минхао начинал чувствовать. Минхао никогда не признается, да и Вону тоже, но они оба чертовски сильно хотят вернуть себе все чувства и изрезать больное безразличие на мелкие кусочки.        Вону узнал о существовании Минхао, когда Джунхуэй в забитом людьми коридоре обозвал его подстилкой и сказал никогда больше не приближаться. Минхао тогда выглядел так, словно весь мир рухнул, и Вону понимал его так чертовски хорошо. Тогда Вону остыл к миру, Минхао помог ему увидеть всю грязь, что творилась с ним самим. Потому что Мингю точно так же использовал его, был ласков только в моменты, когда что-то нужно, и груб, когда нужда в нем отпадала. В момент, когда Джунхуэй крикнул: «иди и стелись под другим!» Вону словно понял — что за хрень происходила в его чертовой жизни вот уже два года. Он видел себя, такого жалкого и ненужного, униженного и оскорбленного, он видел свою любовь — такую израненную и до тошноты уродливую. — И почему мы всегда влюбляемся не в тех? — Выдыхает Минхао, когда за окном уже становится темно, а Вону дарит мягкие поцелуи в шею и ключицы. — Влюбляемся? — Вону поднимает голову, ловя взгляд Минхао, и тот зарывается пальцами в волосы Чона, мягко играясь с прядями. — Скорее отдаемся. — Я так устал, Вону, — шепчет Минхао, и Вону все понимает только по его взгляду. — Почему ты не мой?        Вону не знает, что ему ответить на это. Он не решает ничего здесь, все уже давно решила за них судьба. У Вону на пояснице красивое: «Ким Мингю», еще в тот момент, когда он увидел Кима впервые, а у Минхао: «Вэн Джунхуэй» красиво тянется по позвоночнику. — И как так вышло, что отданы мы тем, кому совсем не нужны? — Голос Вону сходит на раненый шепот, и он усаживается на бедра Минхао, и тот пальцами спускается по шее вниз, оглаживая чужую грудь и бока, сжимая ляжки. — Забей, — говорит Су, закрывая свои мысли в далеком углу. — Давай, малыш, хочу быть внутри тебя.        Вону усмехается подобной перемене, и наклоняется за поцелуем, чтобы самому перестать думать. Все это как один огромный круговорот секса, безразличия и сожалений.