твое
23 августа 2018 г., 12:28
Минхао ненавидит объятья. Потому что стоит кому-то обернуть вокруг него свои руки, как он чувствует себя слабым. Весь мир вокруг перестает существовать, и он чувствует себя в безопасности. Он чувствует себя так, словно все плохое, что случилось — ненастоящее. Тепло, уют и забота. Минхао в такие моменты хочет плакать, как младенец.
И он плачет, как только его мама открывает дверь, удивленно отшатываясь, узнавая в бледном мертвеце душу своего сына. Минхао чувствует ласковые и нежные прикосновения материнских объятий и ощущает себя дома. Он плачет, словно младенец, утыкаясь лицом в плечо матери и задыхаясь от всего, что по-новой наваливается на него. Неужели он смог пережить всю эту чертову боль?
— Теперь понятно, почему ты так рвался уехать именно в Корею, — говорит совсем тихо его мама, когда за ужином Минхао рассказывает ей всю свою жизнь по-новой. — Тебя там ждали.
У Минхао на губах сохнет улыбка. Ему чертовски так сильно хотелось, чтобы его там по-настоящему ждали. Минхао не уверен, стоит ли рассказывать ей все, но ему кажется, что она и так понимает большую часть. Просто по глазам.
Когда в доме звучат первые аккорды излюбленной сонаты Минхао, а он, укутанный, в плед с тарелкой сладостей перед собой и стареньким «маленьким принцем» на коленях, садится на мягкий ковер в гостиной. Его костлявые пальцы проходятся по потрепанному корешку книги, но он не открывает ее, прикрывая глаза и кусая губы, ему хотелось плакать снова и снова. Музыка кутает его в свой теплый плед, и Минхао всхлипывает, пряча лицо в своих ладонях.
— Хао, мой малыш, — тихо шепчет женщина, усаживаясь рядом с парнем и обнимая его.
Она ничего не спрашивает, а он ничего не рассказывает. Минхао так отчаянно пытался быть в порядке, что сейчас разрушается с новой силой. Ему хочется вернуться в пару лет назад, найти самого себя и сказать: «не делай этого, послушай, у тебя такая прекрасная улыбка, не ломай ее о других людей.»
— Он меня не ждал, — хрипит Су, ломающимся голосом, а после поднимает взгляд на свою маму и хлюпает носом. — Представляешь? Он меня не хотел.
Минхао выворачивает наизнанку, произносить все вслух сложнее, чем просто держать все в своих мыслях. Стоит произнести — и все становится до больного реальным. Но он рассказывает абсолютно обо всем. Как пытался быть для Джуна подходящим, как им пользовались, как он лишился своих чувств, но нашел Вону, как он пережил лихорадку и как метка исчезла, но чувства остались.
— И я все думаю, я правда такой ужасный? Почему он не хотел меня? Почему он поступил так со мной? Я заслужил все это?
— Минхао, ты не должен винить себя в том, что случилось, но и не должен винить Джуна в этом. Никто не знает, что в голове другого человека.
В этот момент Минхао осознает — он ни черта не знает о Джунхуэе. Кроме того, что он редкостный мудак, любящий курить травку и улыбаться своей дешевой улыбкой, от который Минхао тошнит. И не то, чтобы Су был виноват в этом, Джун никогда сам ничего о себе не рассказывал и явно не собирался.
Минхао остается на целую неделю в своем родном доме, куда хочется вернуться в моменты, которые он пережил даже не в родной стране. Ему становится лучше и это все кажется исцелением, и лишь на секунду он думает, что можно, вообще-то, остаться здесь навсегда, перевестись в местный университет, заниматься фотографией и дальше. Инстаграмм Минхао разрывается от уведомлений, в которых Вону пишет, что уже скучает, Чан отправляет неопределенные смайлики, Джихун просит вернуться поскорее, потому что Сунен не дает ему спать в перерывах, а Мингю ноет, что тоже хочет как-нибудь поехать в Китай.
В Корее даже воздух пропитан чем-то промозглым, Минхао чувствует, что совершает очередную ошибку, возвращаясь. Нужно было просто поменять номер, кинуть всех в черный список в соц.сетях и чувствовать себя свободным и дальше. Но Минхао возвращается в созданный им самим ад, чтобы продолжать лепить несчастные улыбки и пытаться что-то сделать правильно.
— Как все прошло? — Спрашивает Чан, ставя перед Минхао кружку с горячим кофе.
— Нормально, — пожимает плечами Су. — Думаю, мне намного лучше.
— Я честно думал, что ты сбежишь, — хмыкает Вону, придвигая к себе пирожное, которое предназначалось для Минхао.
— Если я сбегу, то Джихун не сможет поспать, — шутит Минхао, получая от Джихуна легкий удар по плечу.
— Кстати, тот парень спрашивал о тебе, — говорит Джихун. — Как его там? Господи… ну, не суть, он еще приходит в первый день нашей смены?
— Джунхуэй? — Уточняет Чан, слегка склонив голову.
— Да, он, — кивает Джихун. — Он выглядел озадаченным, у вас с ним что-то есть?
Все молчат и Джихун чувствует себя неуютно, он заметил это напряжение между Джунхуэем и Минхао еще с первого дня, когда Су спрятался в подсобке.
— Нет, — хрипит Минхао, опуская взгляд на свой кофе. — У нас с ним ничего нет.
Минхао глотает: «а хотелось бы» вместе с приторно сладким кофе, а Вону переводит тему.
На улице довольно прохладно, Минхао кутается в свою осеннюю куртку, утыкаясь носом в свой вязанный шарф и ломко шагает по улицам, направляясь домой. Он нехотя закуривает, чтобы руки перестали трястись, он не курил целую неделю, чтобы не расстраивать мать, которая и так едва отпустила его из дома снова.
— Почему ты куришь? — Спрашивает его Джунхуэй, заставляя застыть на месте, а после выхватывает сигарету из тонких пальцев Су. — Такие люди как ты не должны курить.
— Что? — Минхао выдыхает вместе с оставшимся в легких дымом и смотрит на то, как Джун тушит сигарету о мусорный бак, а после выкидывает ее.
— Мне сказали, ты в Китае, — говорит Вэн, резко переводя тему.
— С каких пор тебя это волнует? — Отвечает Минхао, облизывая пересохшие от холода губы.
— Не знаю, с тех, что твое имя у меня на предплечье, — грубо хмыкает Джунхуэй.
— Забавно, — Минхао усмехается. — На моем теле нет твоего имени. Можешь идти и искать другого Су Минхао, этот уже сломался.
Джунхуэй лишь улыбается, это начинает раздражать Минхао так сильно, что он хочет врезать ему по лицу, но в момент, когда он сжимает кулак, Вэн берет его руки в свои, согревая в своих широких ладонях замерзшие пальцы. Минхао теряется в тысячный раз, пытаясь найти хоть какую-то логику в действиях Джуна.
— Ты думаешь, это все шутки? — Выдыхает Су, смотря в глаза Джунхуэя. — Тебе кажется это все забавным? Ты считаешь, что можешь обращаться со мной, как с дерьмом, а потом приходить, улыбаться и делать это, — он слегка приподнимает свои руки, обращая на них внимание, — и думать, что все может так просто вернуться на свои места?
— Нет, но.., — начинает Джун.
— Вот именно, нет, — перебивает его Минхао. — Ты хоть понимаешь, что ты наделал? Господи, Джунхуэй, ты проебался по крупному. И ты заставил меня проебаться точно также.
— Хочешь сказать, что ты ничего больше ко мне не чувствуешь? — Спрашивает Джунхуэй, проходясь большим пальцем по тыльной стороне ладони Минхао, и слыша, как тот рвано выдыхает, явно борясь с самим собой.
Минхао разочарован. Это явно читается в его взгляде. Он разочарован в Джунхуэе так сильно, что даже то, как он моргает выдает его. Су осторожно вытаскивает свои руки из рук парня, улыбаясь уголками губ.
— Знаешь, простого прости было бы достаточно, — говорит Минхао, отступая на шаг назад. — Но ты слишком горд для этого, не так ли?
— Это не ответ на вопрос, который я задал, — настаивает Джун, делая свой шаг навстречу.
— Какая разница? — Спрашивает Минхао, отводя взгляд и часто моргая, чтобы не заплакать снова. — Можешь идти и делать все, что хочешь. Спать с кем хочешь, смеяться с кем хочешь, гулять с кем хочешь. Мне уже все равно, — говорит он, взмахнув руками и вернув свой взгляд на лицо Джунхуэя. — Я за тобой бегать больше не намерен. Ты свободен. Это то, что тебе было нужно? Не принадлежать никому? Поздравляю. Ты добился этого. Можешь продолжать быть таким же мудаком, каким ты был с самого своего рождения, — выплевывает Минхао, обходя парня и быстрым шагом направляясь в сторону дома.
Джунхуэй остается застывшим на месте. Кажется, теперь его очередь бегать за Минхао.
