По ту сторону

Мне не спалось. Что-то тревожное будоражило мысли, и я просто не смогла сомкнуть глаз: надо узнать, что это за время, где Тич, вышел ли в море Луффи, что это за море, как далеко ближайший остров, можно ли там спрятаться, а потом тихонько… Сердце рвано ударилось в рёбра и я подтянула колени к груди, сворачиваясь калачиком. И где хвалёная рациональность? Будто мне вот так просто удастся сбежать на каком-нибудь острове, не получив пулю в лоб. Да меня те же жители выдадут без колебаний — кому придёт в голову прятать беглянку во вред себе? Пираты. Настоящие, живые, осязаемые. Без красочных картинок или глупых улыбок — вместо этого у них на поясах болтаются весьма внушительные сабли, пистолеты и ножи, которыми при необходимости палубу красят в не менее красочный кроваво-алый. Я не сбегу так, чтобы не попасть в ещё большую беду, потому что не знаю этого мира. Какими бы смешливыми и лёгкими не казались картинки на экране, не думаю, что… действительность окажется столь же радужной. Мысли душили меня, выбивали испод ног землю, заставляя желудок болтаться в воздухе. Нет, чёрт возьми, нет, это не качка — это вздёрнутое на железном крюке осознание того, что деться мне некуда. Никто не придёт, не поможет, не утешит и не спасёт, потому что всем плевать. Я враг не то что команде — этому блядскому миру, который люблю всем сердц… Любила. Я ведь попала сюда для того чтобы умереть: какие шансы на выживание имеет человек, учащийся и подрабатывающий в больнице? Где-то там в небесах заливается смехом бог, будь он счастлив, если есть, а мне так и хочется поблагодарить его словами «Чтоб ты подавился». Жизнь умеет подкидывать сюрпризы. Не поседеть бы от их разнообразия. Я устала. Думать, гадать что будет, а что — нет, но и отпустить случившегося не могла. Можно ли забыть о том, что весь мир перевернулся с ног на голову за какие-то несколько минут?.. И это странное, затягивающее и будто бы немое чувство, окутывающее голову, когда я пытаюсь что-то вспомнить… Всему есть норма, а моя была превышена в момент, когда я увидела человека в кимоно. Япония страна красивая, шестнадцатый командир, наверное, тоже, но мой мозг благополучно отключился, не в силах переварить увиденное. Удивительно, что у меня не началась дичайшая истерика, хотя… возможно я просто не способна на такое, нервы-то закалены предельно. Со временем, пока работаешь в больнице, что-то внутри всё же отмирает и на вещи начинаешь смотреть иначе — более приземлённо и спокойно. Уже не страшно подходить к умрающим людям, запах мочи не кажется омерзительным — перед тобой просто лежит человек, у которого отказывают внутренние органы; он корчится от коликов или ещё чего, а ты спокойно в это время делаешь свою работу. Я просто не могу им помочь. Им вообще никто не может помочь, кроме смерти, но даже так, стеная и кляня все в мире лекарства, люди безумно хотят жить. Мы станем пеплом, который укроет эту землю, пылью, которую будут сметать с полок по субботам — нас забудут, потому что мы и не жили-то по-настоящему — просто ждали, когда сгниёт тело, и эту дату запишут в свидетельстве о смерти. Мы придумываем себе амбиции и мечты, ожидая конца, а больше всего хотим чтобы нас запомнили — люди, которые нравятся, знакомые, которым рассказываем самые интересные случаи из жизни — мы желаем стать памятью раньше, чем превратимся в горстку пепла. А мне… всё равно? Я просто не желаю ничего давать или получать взамен — в моей маленькой коробочке жизни уютно и тепло. Мне это нравится. Но коробочку решили выломать снаружи другой реальностью. Это меня касается, задевает и провоцирует. Зверь, загнанный в угол своими же руками. Зверёк. И даже такой мелочи жить хочется вопреки всем законам и первопричинам. Кто бы мог подумать, что для осознания этого надо почувствовать, как на шею накидывают петлю?.. Лила пришла так же быстро как ушла — понятия не имею, сколько утекло времени, но глаза я так и не сомкнула — тело не желало расслабляться и не поддавалось усталости во имя каких-то своих причин. Меня это мягко говоря не беспокоило, а даже радовало. Она принесла тяжёлые зимние ботинки, доходящие мне почти до колена, на пару размеров больше, и вкупе с ними — две пары шерстяных носков. Они чем-то напоминали армейские, не самые удобные на мой взгляд, но выбирать не приходилось. Почти весь основной гардероб, как по секрету призналась сестричка, был позаимствован у двенадцатого командира, потому что мы оказались примерно одной комплекции. Забавно было смотреть на собственное отражение в зеркале, видя женственного и как будто неуклюже набитого ватой снеговика в тёплых штанах, балоневой белой куртке с чужого плеча, спускавшейся ниже колен, и полосатом жёлто-красном шарфе в тон шапки с пумпоном, которым Лила меня замотала до ушей. Он покачивался, когда я поворачивалась чтобы себя рассмотреть, и это почему-то заставляло меня чувствовать себя чуть лучше. — Ну… почти нормально, я бы сказала. Лила отошла на пару шагов назад, ободряюще похлопав меня по плечу, а потом улыбнулась. Так заяц мог бы улыбаться охотнику, видя, что тот собирается нажать на курок, и зная, что кончились патроны. Я посмотрела в красивое лицо медсестрички с не очень красивой глумливой улыбкой и стянула с себя шапку, настороженно вглядываясь в отражение. Круги под глазами от периодического и почти что постоянного недосыпа, выглядящие темнее и так карих глаз, чуть всклоченные и растрёпанные волосы, выбивающиеся испод шарфа, синяк. О. Вот это уже интересно. Но вхарактерно. — Ну что, готова к высадке? — А у меня вчера синяк был? — Какой ещё… — Лила застегнула куртку, вытащила волосы наружу и в пару шагов оказалась рядом, настойчиво приподнимая мой подбородок:  — Ба, какая красотища. Это когда тебя угораздило? — Не знаю, — протянула я неуверенно, дотрагиваясь до щеки, — только сейчас заметила. — Какой-то он странный… О, смотри-ка, что это? Проследила в указанном направлении, заметив совсем рядом с гематомой светлое пятно размером с грецкий орех. Ну, бывает. Стоп, в смысле? Пигментное пятно? Да не было у меня их никогда, откуда сейчас взялось-то?! Или… это не мои? Та-ак, а ну-ка до свидания, милая моя паранойя, потом с тобой поговорим — делам сейчас, загонам что-то попозже. — Давай, может, потом? — я умоляюще посмотрела на дверь, делая шаг назад. Лила кивнула, развернулась, быстренько поправила воротник и пошла к выходу, подхватив стоящую на полке пустую сумку: — Ладно, идём, но запомни: от меня — ни на шаг, ни с кем не разговаривай, на проблемы не нарывайся. — Есть, кэп. — Эх, договоришься ведь однажды. — Если дотяну… — Лила чуть повернула голову, явно собираясь что-то сказать, и я поспешила добавить:  — До момента, когда мы спустимся на сушу. Девушка фыркнула, но смолчала. До верхней палубы мы шли молча. Там почти никого не было — солнце скрывалось ещё где-то за горизонтом и я так и не смогла понять, сколько сейчас времени. Без нас с Лилой в лодку сели ещё пять человек и одним из них оказался Цивис, которого я узнала исключительно по запоминающимся габаритам: он был одет в тёплую шубу, доходящую чуть ли не до лодыжек, и шапку, очень похожую на ушанку с косичками. Пират выглядел забавно, и я не смогла сдержать смешка, когда он, видя, что я никак не могу перелезть через фальшборт, подтянул меня наверх, а потом, крикнув вниз «С Новым годом!», схватился за верёвочную лестницу и в самый последний момент затормозил перед самым бортиком лодки. Кто-то от души и матом рассказал, как сильно любит помощника пятого командира вместе с его выходками, пока не наткнулся на беззаботную улыбку самого Цивиса и, пробурчав себе что-то под нос, достал вёсла, впихивая одно своему соседу: — Ничего не забыли? Вернёмся только к вечеру. — Нет, — резковато ответила Лила, — гребите уже, времени больше не становится. Я натянула шарф на нос, чуть ли не чувствуя, как от воды под одежду забирается холод, пока лодочка, чуть покачиваясь на тёмной воде, плыла в густом тумане. Спокойное море шло рябью, а тишина этой ночи прерывалась только стуком падающих обратно с вёсел капель и странным, завораживающим плеском о воду. Почти половину пути я вертелась по сторонам, пытаясь угадать очертания острова, пока Цивис не толкнул меня локтем вбок, привлекая внимание, и задрал голову вверх. Там, высоко-высоко в просвечивающихся через туман облаках, сияли звёзды, которых я никогда не знала. Они сплетались в узоры, фигуры животных и вещей — они что-то значили в этом мире и тоже как-то назывались, но не для меня. — Тише-тише, — Цивис одёрнул меня за рукав, притягивая ближе к себе, — не сезон купаться, Эсме. В другой раз, договорились? В его полушутливом тоне слышалось напряжение и обеспокоенность, и как-то это не совсем вязалось с тем, что произошло: — Что-то случилось? — я подняла голову и уставилась в подбородок Цивиса, с призрачной улыбкой смотрящего куда-то вперёд. — С чего бы это? — он лихо подправил усы, чуть склоняясь чтобы мне не пришлось задирать голову так высоко, — Или ты хочешь мне что-то рассказать? Его вкрадчивый шёпот защекотал мне ухо, и я чуть дёрнулась, отсаживаясь в сторону. Цивис явно остался доволен произведённым эффектом и залихватски мне подмигнул, а я не смогла придумать ничего лучше, кроме как ткнуть его в отместку в бок. — Да ну тебя, — проворчала я, пряча улыбку в шарф. — Да ну меня, — кивнув, согласился Цивис, и нахлобучил мне на голову свою шапку. — Через пятнадцать минут уже будем на берегу.