По ту сторону

До берега мы добрались ранним утром, обгоняя расцветающее алым на кромке моря солнце, будто опаздывали в объятия рассвета. Гребцы, различив сквозь полотно тумана очертания пристани, свернули левее, объяснив это тем, что сюда причаливают корабли, а лодку лучше пришвартовать где-нибудь подальше. Цивис между делом уронил, что здесь течение меняется в зависимости от времени суток, поэтому сейчас вода сама вынесет нас на сушу. Мне ужасно хотелось поскорее вылезти из лодки и почувствовать под ногами твёрдую землю — да просто землю, потому что на корабле путь только один — вниз, ко дну, в объятия морских чертей и русалок. Я не то чтобы паникую, но впервые оказавшись в море нервишки пошаливали. Титаник пошёл на дно из чистой случайности, хоть и был верхом технологий своего времени. А тут паруса, дерево и человеческий фактор с претензией на безбашенность. И пираты. И… Да твою мать. Шило на мыло — если косо кто-то не посмотрит, сама найду из-за чего загнаться. Самостоятельная, блядь. Надо просто делать то, что сказано. К примеру — следовать за Лилой и поменьше попадаться до поры-до времени. Или это не совсем то, что пытаются сказать твои глаза, Цивис? Пират всё так же продолжая щуриться в берег, а потом дал странный знак гребцам — те вмиг поменялись местами, двое спрыгнули без обуви в воду и потащили лодку. Крепкая рука Цивиса держала меня за спину, вжимая в свой бок, потому что нас малость подбрасывало на полнах — в лицо пару раз долетели брызги, но больше всего я волновалась за расплывающийся перед глазами пейзаж. Закрыть их было плохой идеей, но я цеплялась за крепкую руку Цивиса, который один в танцующей реальности ни во что не расплывался и держал вместо якоря. — Вот и добрались, — оскалился он, переводя внимательный, серьёзный взгляд на Лилу, — ну, дамы, ждём вас в назначенное время в назначенном месте… и с кавалерами. Медсестричка проворно перекинула ногу через борт, подхватываемая каким-то матросом: — Говорят, мужественность здешних господ даст фору любым другим во всех семи морях. — Но это не точно, — обезоруживающе улыбнулся Цивис и, проводив взглядом удаляющуюся и смеющуюся Лилу, взглянув на меня:  — Пойдёшь на ручки? — Нет! Я упрямо уставилась ему в лицо, стараясь не зацикливаться на слишком уж хищном выражении голубых глаз. А ведь стоило. Цивис качнул лодку, обхватив борты руками. Я пискнула и вцепилась в его ручищу сколько было сил, надеясь, что он не собирается скинуть меня в воду. Глянув на какого-то усатого и раскуривающего трубку матроса перед нами, я почти что взвыла — да ему вообще ровно! Цивис дёрнул борта ещё раз — лицо второго пирата не изменилось: он легко сбалансировал и переложил трубку в противоположный уголок рта, безразлично наблюдая за заводью, откуда потихоньку удалялись остальные. Когда от очередного качка я выпала туловищем за борт, вынырнуть уже не надеялась. Меня так достали эти безумные повороты судьбы, что добровольная запись в утопленники не показалась такой уж ужасающей. В следующий момент меня опять дёрнули, мир размазался в кашицу, сжавшись до огромного плеча и человеческого тепла — Цивис дёрнул меня на себя кое-как, бурча, усадил на спину, и потопал напрямую к берегу, обжигая через намокший воротник жаром. Я всхлипнула, утыкаясь в его куртку, и крепче вцепилась в плечи. Стало стыдно. — Тебя совсем ноги не держат, — возмущался Цивис, прислушиваясь к чему-то, уже чуть ниже колена шагая в воде, — так запросто махнуть в воду и даже не шевельнуться! — А я специально, чтобы тебя совесть заела, — прогундосила в забившийся нос. Цивис что-то фыркнул в ответ, я не расслышала, и зашагал чуть резвее. Как только он вышел на берег, пройдя метров пять, тут же спустил меня на землю и осмотрел, заглядывая в глаза. Я стоически терпела, не ныла и не сопротивлялась, пока меня крутили как куклу, туда-сюда, и, посчитав это достаточным, он кивнул и нацепил на мои мокрые волосы свою шапку с помпоном, в которой поместились бы как минимум две моих головы. — Замёрзнешь ведь, — будто бы оправдываясь сказал он, кое-как поправляя и выжимая мой капюшон, а потом принялся стягивать мокрые штаны. Над головой сетью сплетались тощие ветки, через которые небо прокрадывалось как через прутья решётки. Оно сейчас дышало прерывисто и тихо, стягивая облака вдаль, и где-то за ними, наверное, ползло сонное солнце. Цивис какое-то время стоял у меня за спиной, вглядываясь в воду. Видимый, едва ли не ощутимый отовсюду покой всё больше наводил на мысли о чём-то нехорошем. И, видимо, не одну меня. — Лилы не видно, — заметила я, оглянувшись вокруг и натягивая шапку. — И не должно, — легко пожал плечами Цивис, отмирая и разворачиваясь к выломанной через какое-то подобие камышей тропинке, — они нас у кромки леса ждать будут, нельзя всей гурьбой просто так вывалиться. — А почему? — неожиданный прутик отпружинил прямо в нос. Я шла за Цивисом, с переменным успехом останавливая ветки, отскакивающие от пирата. — Ну и что ты хочешь чтобы я ответил? Думай, только не вслух. — С тобой тоже про себя? — За что мне такой кредит доверия, Эсме? — Цивис вскинул брови, останавливаясь. Слов не нашлось, я просто смотрела на Цивиса, наверное даже более удивлённо, чем он на меня. — …не знаю. Верить кому-то проще, чем не верить совсем. — Верь в себя, верь себе, — предложил он, вновь уходя вперёд. — Если говорить совсем просто — не верь никому. Так безопасней. — Ладно, предположим, мне надо спать с открытыми глазами, — протянула я раздражённо, стряхивая с плеча какого-то здоровенного жука. На секунду сердце сжало в тиски, но я быстро отогнала лишние мысли прочь, — но тогда зачем ты это мне рассказываешь? Цивис резко хохотнул и не ответил, шагнув быстрее. Я почти побежала следом, уже не уворачиваясь от веток, догоняя то ли его, то ли ускользающее мгновенье, пока неожиданно не оказалась на поляне, где, положив сумку под зад, сидела Лила. Мужчина приблизился, слегка дёрнув её за плечо, встречаясь с цепким, взвинченным взглядом, и о чём-то зашептался, ласково улыбаясь. Я так и осталась топтаться на месте в смешанных чувствах. Думать и вправду нужно про себя.

***

— Мы здесь надолго? — оглядывая желтоватые разводы под потолком крикнула Лиле, протягивая руки к спящей на столе улитке. Зверюга вздрогнула, когда я легонько толкнула её в бок панциря, и раскрыла невыразительные глаза. Я оторвала листок от каких-то цветов в вазе — Цивис нашёл в лесу какую-то полянку! — протягивая Ден-ден муши, извиняясь за потревоженный сон. Улитка с прежней флегматичностью начала жевать. В ответ что-то опять упало. Лила возилась в душе, громыхая чёрт знает чем, заодно пробуя на прочность нервы соседей, удивительно спокойных в ответ на громкие манипуляции. Я бродила по номеру, заглядывая под кровать и осматривая шуфлятки просто чтобы чем-то себя занять, пока не наткнулась на жующую в данный момент улитку. Маленькое, хлипкое нечто смотрело как-то слишком умно, и сомнения, что она вот-вот заговорит отпали сами собой. Когда ден-ден муши замерла на секунду, забормотав «Бере-бере-бере-бере», я рявкнула что-то нечленораздельное и отскочила от стола, рассадив ладонь и тихонько причитая. Тихое, мирное, живое и невозможно странное в моём понимании говорить могло, но понимать — не значило быть готовой. Лила прокричала, чтобы я ответила. — Эм… Здравствуйте. Подождите минутку. — Кто это? — А это кто? — ответив в тон, взглянула в как будто светлые карие глаза, скептично смотрящие в ответ. Повисло молчание. Ничего, кроме старого доброго мата для ответа в голову не шло. Медленно и верно дело катилось к панике. Медсестра выскочила из ванной, завязывая узел на поясе халата, и оттолкнула меня в сторону. Улитка по-прежнему пялилась как-то не очень приветливо, и человек на втором конце линии определённо не вызывал симпатии. — Это мисс Паллани со служанкой. На сколько назначен обед? — Лила держала одной рукой трубку, а второй мягко отжимала вьющиеся от воды волосы, чуть склонив голову вбок. Медсестричка выглядела на удивление серьёзнее, чем можно было бы ожидать, и распространялось это не только на лицо. Лила смотрела на улитку, чуть поджав губы, и оставалась напряжённой как пружина перед выстрелом. Неосознанно я приготовилась к тому, что вот-вот этот выстрел и прозвучит. — Вы не предупреждали, что прибудете не одна, — недовольно ответил голос после длительной паузы. Улитка зыркнула в мою сторону, и от этого стало как-то не по себе — непонятный разговор никак не хотел осмыслиться, хоть мозги и работали по всем фронтам. — Предупреждаю сейчас, — отрезала Лила однозначно, поднеся к губам ладонь. Она прикусила торчащий рядом с ногтем заусенец и резко дёрнула его, сморщившись на несколько секунд. Капелька крови стекла по фаланге, Лила слизала её и посмотрела в глаза — это ведь так работает, да? — своего собеседника с уже ощутимым раздражением. — Ну так что? Заказ отменяется? Ещё раз прощупав меня взглядом от пальцев ног до макушки, улитка хмыкнула и сказала, что приглашение будет действительно для нас обеих — наш собеседник предупредит охрану. Лила сдержала победную улыбку и попрощалась, уже не злорадствуя. Происходящее нравилось мне всё меньше и меньше. — Кто это был? — Без понятия, — пожала плечами Лила, отойдя к подоконнику. Она протянула руку к резным ручкам, повернула их и толкнула вперёд — в комнату тут же стал пробираться насыщенный влагой воздух, заставляя поёжиться. Настало утро. Лила стояла ко мне спиной и о чём-то думала. С кончиков её волос стекали капельки, теряясь в пушистом нутре белого халата, от которого можно было почувствовать уже въевшийся запах стиранного белья и хлорки. В комнате, где мы находились, витал аромат деревянной отдушки, который при любых других обстоятельствах показался бы приятным, но сейчас просто бесил — куда больше, чем сковывающий холодом ветерок под ногами. Он хотя бы не притворялся, что всё хорошо. — Что происходит? Почему я твоя служанка? И куда ты пойдёшь? — Тише-тише, всё по порядку, — Лила резко развернулась и облокотилась бёдрами на подоконник, загадочно улыбаясь. Она завела волосы за ухо, обводя меня взглядом, и я невольно напряглась. Запас моего терпения оказался не таким уж внушительным. — Я думала, что это Цивис или кто-то из команды звонит — узнать, когда мы будем готовы. Кто бы мог подумать, что это будет не он… — Дьявол, ты можешь нормально объяснить?! — Конечно не могу, — трелью разлился мягкий хохот Лилы, взглянувшей на меня с какой-то жалостью в ярко-зелёных глазах. Я готова была закипеть, но что-то в её позе и поведении кричало, что ничем дельным это не кончится. — Не стоило называть тебя служанкой, но ничего лучше не пришло в голову. К тому же, звучит вполне приемлемо, на мой взгляд. Я медленно выдохнула — громче, чем собиралась, — и прикрыла глаза, чтобы не видеть её довольного лица. Хотелось нажраться в хлам. — Значит, выбора у меня нет? — С самого начала, — ободряюще подтвердила Лила, подходя ближе и положив ладони мне на плечи. Она была чуть выше, но я всё равно задрала голову вверх, чувствуя себя уставшей и слабой. «С самого начала». Распять человека тремя словами и даже не вздрогнуть. И хоть бы я злилась на неё из-за этого, но ведь не получается. — Сегодня мы идём на званый обед. Я — мисс Паллани, ты, скажем, обнищавшая дальняя родственница, скромница и тихоня — это чтобы не сильно приставали. Составляешь мне компанию, потому что я чуть приболела. Мы прибыли на остров на одном из флотских кораблей и заселились в гостиницу «Шалле» сегодня в полдень. — Но сейчас пол девятого утра, — переводя взгляд на настенные часы, возразила я. — И я очень сомневаюсь, что та лодка была одним из флагманов Дозора. — Верно, — Лила едва заметно кивнула, внимательно всматриваясь в моё лицо. Она ждала, а я широко раскрытыми глазами смотрела на неё в упор и только сильнее убеждалась в мысли, что всё это сильно напоминает какой-то бедлам! И тут до меня наконец-то дошло. — Кавалеры! — ахнула я, сама ещё не переварив сумятицу из собравшихся в кучу мыслей. — Цивис сказал, что будет ждать нас с компанией — если я правильно понимаю, то ты притворишься реальной мисс Паллани, которая сойдёт в порту, и встретишься с тем, кто будет на самом деле ждать её! И всё же… если это реально существующая женщина, то куда она… исчезнет? Лила замерла и сжала моё плечо крепче, не проронив ни слова, стоя рядом неподвижным изваянием. То, о чём она не решилась говорить вслух, было совсем очевидно. Только не такому тугодуму как я. Оказывается, даже с открытыми окнами можно задохнуться. Я стряхнула её руки со своих плеч, ощутимо задрожав, развернулась и быстро зашагала к двери, не желая оставаться в комнате больше ни минуты. Сердце заколотило в рёбра, мешая думать и понимать — ему тоже было в новинку так просто соглашаться с чужой судьбой. И всё же головой я понимала, что иначе быть не могло — смерть этой женщины обеспечивала безопасность. И не столько Лиле, сколько мне. Горло сдавило комом, мешающим вздохнуть — мешающим хоть на мгновенье отпустить мысль о том, что я лишаю другого человека жизни. Схватившись за перила, перестав видеть и с трудом стоя на ногах, пока подо мной кружился деревянный коридор и лампы, я старалась перевести дыхание и не позволить себе трусливо разрыдаться от страха. Голова пульсировала всё яростней, а спину прошибал холодный, липкий пот. Лила сквозь пелену полуобморока отчётливо хмыкнула и напомнила, что в одиннадцать ровно я обязана быть в номере — собранная и готовая к въезду в «Шалле».