По ту сторону

Меня не трогали, обходя зону отчуждения в одну койку с крепостью из ширм. Составленные вокруг, они сливались в одно зелёное и бесконечное пятно, в лихорадку напоминавшее лес или лужайку с неестественно бледной травой. Если бы мне не было так хреново, я бы даже оценила попытки мозга адаптироваться под творящийся бедлам. Чилли, обматеря Изо до красных пятен на щеках, готовая под пули лечь, чем больную меня отдать, отстояла своё. Я осталась. На этом вопрос и двери лазарета оказались закрыты наглухо. Прямо перед его физиономией. На какое-то время это гарантировало покой и безопасность моей разыгравшейся горячке, освобождая от необходимости видеться с командиром шестнадцатой дивизии. И если эту новость в своём полубреду я восприняла обнадёживающе, то вот то, что Цивиса даже под уговоры вытолкали наружу, зудело где-то под рёбрами. Медички поначалу стайками кружили вокруг, перекладывая сбоку на бок, меняя постельное, и на моё шипение и недовольство реагировали кто как. Чилли заглянула лишь раз, и, учуяв томящийся в воздухе бунт, быстро нашла всем работу. Количество доброжелательности в отношении юродивой и нервной меня увеличилось в геометрической прогрессии, и я честно была благодарна, но сказать спасибо старшей сестре случая так и не выпало, потому что Джина — сестричка, которой я с самого начала была бревном в глазу, — пришла и едва ли не приказала собирать манатки. Лила, глянув так, что привычно ласковый воздух лазарета дыхнул морозом по коже, попросила её не лезть. Джина зыркнула в ответ и молча удалилась, вильнув рыжей гривой, пока Лила приводила меня в порядок, только сильнее растрёпывая. Оказалось, что реабилитируют меня лишь потому, что Изо нужно поговорить, а Чилли, мягко говоря, не довольна — скандал длился уже минут сорок, и только ленивый не сбежал сейчас на палубу. Лила светила хмурым выражением лица, отмалчиваясь, и готовилась к чему-то плохому, подначивая и меня не сидеть на месте. Но, напичканная успокоительным, на происходящее я смотрела равнодушно. Рыжая Джина пусть меня и не терпела, набрасываясь с поводом и без, но работу свою знала, так что пока по вене текло седативное, моя тревожность экономила силу до нужного момента. Лила сбежала за чем-то съестным. Я сидела на койке и смотрела в салатовые складки ширмы, пытаясь наконец-то мысли распихать по полкам. Чьи-то тихие шаги отозвались кряхтением деревянной палубы, но к кровати, ступая чуть грузно, подошла совсем не Лила. Я широко раскрыла глаза и дёрнулась подвинуться, но Чилли качнула стоящий напротив стул, потянула за спинку и села, уставившись на меня с каким-то хищным выражением лица. Вид у неё был воинственный. — Как самочувствие? — спросила она, переводя взгляд с меня на тщательно наведённый порядок вокруг. За этим тут следили на будь здоров. — Нормально, — пожала плечами. Чилли удобнее устрилась на стуле, обхватив спинку длинной рукой. — Ничего не болит? — Да нет, — ответила уже менее уверенно, переводя взгляд с распахнутой безрукавки на напряжённое лицо. — А должно? — Тут уж как посмотреть, дорогая, я бы на твоём месте спокойно бы не высидела, — Чилли сощурилась. — Поговорим? Я напряглась. Она улыбнулась, и от этого взгляда продрало холодными мурашками по позвонкам. — Почему спрашиваете? — От скуки, — она поправила волосы. Серые глаза отливали сталью или хмурым небом, в котором угадывалась заполненная до краёв чаша терпения, обещающая скоро опрокинуться и утопить. Я лишь усердней сжёвывала губы и не могла сообразить, когда успела дать маху и как. — Ничего необычного, — дёрнула плечом, от колючего взгляда чуть ли не покрываясь иголками, — со мной всё в порядке. — Ладно, — Чилли улыбнулась — едко, обещая за этим семь казней египетских и ещё с пяток от себя лично. — Изо час качал на тебя права, но есть кое-что, что интересует лично меня. Ты тут во сне, уже не помню когда, напророчила нам войну. Я почувствовала, как раскачивает корабль в дрёме море, и как волны выгибаются глубоко под килем, разгоняя стайки маленьких рыбёшек. Холод проникал сквозь плотно прижавшиеся доски бортов и уже кусал за ноги, всё быстрее пробираясь к сбившемуся от страха сердцу. Ну вот как меня угораздило, а? — Какую? — Вот ты мне и расскажи. — Я… Вы меня пугаете. — А ты меня, малышка, — всплеснула руками Чилли, но взгляд не отпустила, чуть ли не принуждая держать её в поле зрения, — но я держусь молодцом. — Лила в курсе? — В курсе. Я зажмурилась. Да-да, снова проблемы. Никогда такого не было и вот опять. Сердце стучало бешенно, но нахлынувший холод всё теснее сжимал в своих объятиях. Я оглянулась по сторонам — ширмы смотрели всё так же флегматично, и бежать было некуда. Только если провалиться под землю, но кто сказал, что поможет?.. — Меня выписывают, потому что Изо тоже об этом узнал? Чилли замерла будто от пощёчины, выпрямилась и откинулась на спинку, переложив ноги:  — Чёрта с два он хоть слово от меня услышит, — она оскалилась, и я кивнула. Не сложно догадаться, что Изо нарвался на неприятности. Я теребила край свитера, пока Чилли молчала, смотря перед собой, но когда всхлипнули петли дверей, отмерла и приподнялась на стуле: — Не нравится мне всё это, ой как не нравится. — Всё так плохо? — голос предательски дал хрипотцу. Чилли захохотала, — я посмотрела на неё как на тронувшуюся, развеселив больше, — и потянулась к моей коленке, погладив по ткани, через которую даже не чувствовалось человеческое тепло. — Нет, дорогая, но пока что командир темнит, и хорошего в этом мало. Не бойся, он страшный, но когда не сучится — золото мужик. Всё будет хорошо. — Правда? — неуверенно спросила я, поднимая взгляд от пола. Чилли фыркнула. Она вздохнула и замолчала, явно чего-то не договорив. Я свесила ноги с койки и придвинулась ближе, перебирая пальцами по краю кровати под шуршание деревянных половиц. — Похожа ты на кое-кого, — тихо проговорила Чилли, рассматривая меня, — как две капли воды. Может, сестра есть? — Да нет, не было вроде, — она кивнула и отвернулась, а я почувствовала что-то не то. — А что такое? Чилли нахмурилась, сухими глазами разглядывая стенку. Тревожно следя за ней, внутри поднималось что-то плохое, чуя беду. — Кто знает, — был ответ. Что-то больно запульсировало и раскидало свои тощие щупальца, дотягиваясь до горла. — У меня нет никого — ни братьев, ни сестёр, я… Чилли подалась вперёд, держа меня за руку. — Я не помню, — сморщилась, понимая, что память вновь дала сбой и ничего, кроме белого шума в голове не нашла. Пустота, лишь лица Дина и Ви. Машина. День рождения, которого не случилось. И трюм Моби Дика. Нда, не густо. — Не забивай голову, в море чего только не случается. — Не сомневаюсь… но не настолько ведь. А потом меня переклинило и головная боль украла цвета вокруг. Я не удержала руками собственного веса, качнувшись — Чилли подскочила и уложила меня на кровать. — Кисейная какая, ей-богу, только слово — и уже обморок. — Всё нормально. — Поумничай мне, — огрызнулась она. Чилли достала откуда-то круглый рулон и подсунула его под ноги, закатала рукав, ловко обхватила запястье и стала считать пульс, смотря на маленькие часики. Её холодные пальцы пробежались по шее, и через мгновенье она сидела рядом, вытаскивая из моего кармана леденец. — Не бойся, уляжется как-нибудь. Может, и вправду похожи просто, всё таки Гранд Лайн. Да-да, слышали. Но такого — не бывает. Я не была частью этого мира, ничего общего с ним иметь не могла, потому что всю свою жизнь провела в месте, где о кораблях знают из книг. Я не смыслила ни в течениях, ни в навигации, да даже в стряпничестве понимала лишь носом в книгу тыкаясь — только чтобы утолить голод и забыть о плите дней на пять. Электрической, кстати. Не на углях, дровах или чём ещё. — Чилли? — Чего тебе? — отозвалась медсестра, услышав приближающиеся шаги. — Я на врача училась… там, у себя. — О, — многозначительно протянула она, взглянув на меня с интересом. — А у себя — это где? Я замолчала. Чилли вздёрнула бровь, но придираться в этот раз не стала: — И как? — Ну… таланта у меня нет, — честно призналась, вспомнив, как спала на втором курсе по семь часов только по выходным,  — но упрямства хоть горы сворачивай. — Ещё бы ты шею себе не свернула, старательная наша, — фыркнула Чилли, кивнув запыхавшейся Лиле, покорно закрывшей рот под взглядом старшей сестры. — Так что ты хотела? — Если меня сегодня помилуют, — Чилли фыркнула ещё раз, отбирая из рук Лилы баночки и приказывая поставить тарелку на тумбу, — можно я к вам забегать буду, чтобы без дела не шататься? Чилли уставилась на меня, впервые смотря без насмешки или же ехидства — оценивающе, взвешивая за и против. Я же, почти не моргая, смотрела на неё в упор и тушеваться под серым взглядом не собиралась — лихое лихому, а доброго мне как-то последнее время не выпадало. — Вернёшься от Изо — поговорим, а сейчас собирайся в кучу и марш на разговор по душам, — Чилли встала. — И чтобы всё до последней крошки съела, не хватало ещё в обморок от слабости тут свалиться! Старшая сестра хмурила брови и старалась казаться грозной, но тонкие губы растягивала улыбка, и я даже не поняла, что улыбаюсь в ответ, кивая головой. — Вот и договорились, — довольно отозвалась Чилли, закинув в рот леденец и задвигая за собой ширму. — Ну, чёрт с тобой. Лила плюхнулась на освободившееся место, глядя на меня с ощутимым подозрением. Я пожала плечами и потянула руки к чаю, за что получила по пальцам: — Сначала первое, потом чай, — рыкнула она и всучила мне тарелку с тушёным картофелем и мясом. Я вздохнула и стала ковырять еду, осозновая, что хорошо, если съем хотя бы половину. — Почему ты мне не сказала? — О чём? — пробормотала, косясь на одиноко стынущий стакан. — О том, что на медика училась, — прошипела Лила, сверля у меня во лбу дыры. — Но ты ведь тоже не сказала, что я говорю во сне, — бросила, утыкаясь в тарелку. Аппетит, разумеется, пропал. — Это не одно и то же. — Разве? — я оторвалась от разглядывания ложки в своих руках и устало взглянула на Лилу. Она поджала губы и отвернулась, скинув с плеча волосы. Я вздохнула. — Я училась на врача и подрабатывала со второго курса. Не то чтобы я очень много знаю. — Я имела ввиду, что ты о себе ничего так и не сказала. — Потому что нечего рассказывать, нет во мне ничего особенного. Лила одёрнула задравшуюся кофту вниз и отпила из кружки. Не знаю, поверила она мне или нет, но настроение было ни к чёрту, а ругаться с ней не хотелось совсем. — Ты есть будешь? — Нет, просто попью. Лила придвинула стул к импровизированному столу из тумбочки и подноса и молча стала есть. Я пила чай, не чувствуя вкуса, и в который раз думала, что так не бывает. Но я находилась на пиратском корабле, рядом сидела медсестра, обычно щеголяющая в ботфортах и розовом халатике, а через минут пять меня отправят на допрос к шестнадцатому комдиву. Кажется, мир всеми силами доказывал мне, насколько он реален.