На войне как на войне

             Дмитрий Фёдорович Плюшкин прибыл вместе с супругой в город Нью-Йорк. Получив некоторые небольшие и отрывочные теоретические знания, надо было приступать к работе. Просто прервали обучение и отправили далеко и надолго. Нельзя портить талант грузом лишних знаний.       Есть очень ошибочная точка зрения, гласящая, что тёмные маги занимаются чем-нибудь ужасным, становятся тёмными властелинами, живут в высоких замках на вершинах гор… и другие тому подобные нелепые предрассудки.              Гнездо тёмных сил выглядело совсем по-другому. Это обычное офисно-жилое здание в стиле ар-деко высотой в восемь этажей скромно стояло на Парк-авеню, уходя в глубину квартала. Первый этаж занимали арендовавшие помещения магазины, остальное никогда не сдавалось и не продавалось. На боковой улице имелся въезд на подземный паркинг, куда изредка въезжали и выезжали автомобили. Никто, даже городские власти, особенно власти в целом, не знали, что на самом деле там находится.       

***

             Мистер Плюшкин зашёл в кабинет, где его уже ждали. Все сразу перешли к делу.        — Как вам Нью-Йорк? — С рабочей точки зрения? — В том числе и это. — На несколько десятилетий станет пупом Земли и культурной столицей мира, но я бы подумал о переносе штаб-квартиры в другой город. Пока не могу сказать, в какой. Как центр морального разложения он тянет только на центр сребролюбия. — Итак, молодой человек, не буду тянуть кота за хвост. Вы приступаете к работе. Мы думали, чем вас занять и пришли к некоторым интересным выводам, но сначала хотелось бы узнать ваше мнение. — Соединённые штаты Америки — традиционно пуританская страна, — начал с очевидного Дмитрий Фёдорович Плюшкин. — На мой взгляд, массовый отток населения из сельской местности, вызванный механизацией сельского хозяйства, даст нам возможность вовлечь широкие народные массы в страсть прелюбодеяния. Механизация сельского хозяйства при должном подходе даст удешевление еды и, следовательно, привлечение к страсти чревоугодия. Рост благосостояния приведёт к страсти мшелоимства, нам надо усилить развитие общества потребления. С гордыней сложнее, мы можем превратить эту страну в сияющий город на холме. На этом пока всё. — Янки с радостью сами будут гордиться собой и насиловать чужой мозг. Мимо первого греха они не пройдут. Более того, подадут дурной пример остальному миру. В целом я практически во всём согласен, кроме вашей оригинальной находки — греха чревоугодия. Значит дешёвая еда? — Дешёвая, скорее всего, крайне посредственного качества, с массовым использованием импорта и химических удобрений. Она должна быть низкокалорийной, чтобы люди не наелись небольшой порцией. Энергии, полученной от трапезы в традиционных порциях, должно не хватать. Это приведёт к увеличению количества съеденного. Они вернутся к традиционной сытной пище, но уже в больших порциях. Дальше действуем отработанными методами. На разработку уйдут годы, но потом всё отобьётся. — Я прекрасно понимаю реальные сроки реализации проекта чревоугодия. Более того, людям, пережившим Великую депрессию, тяжело сдерживаться в еде. Но мне кажется, что это не ваша сфера. Итак, вы займётесь формированием дурных привычек молодого поколения. Не нам, старикам, понимать их нужды, — улыбнулся пожилой волшебник. — Мне кажется, нам нельзя допустить интеграцию в типичную городскую среду выходцев из сельской местности. Даже такой ущербной, как английские террасные дома. Надо придумать что-то новое, не город и не деревня. — Хорошо, мы подумаем. На этом пока всё. — Так быстро? — Зачем тянуть? Всё решается за несколько минут. — В течение двух дней вам нужно придумать себе имя и фамилию, которые будут легко произносить англоговорящие. Вам покажут ваш рабочий кабинет. Методические пособий и инструкций пока нет. Более того, именно вам придётся им написать. Пока у нас тесновато, но мы собираемся построить в глубине квартала тридцатиэтажное здание, где будет располагаться служба обеспечения нашей деятельности. Участок уже выкуплен. В качестве служебного жилья вы получите квартиру в нескольких минутах ходьбы от работы, при необходимости можете воспользоваться мгновенным перемещением. Защитные чары уже настроены. Мы приобрели для вас дом на Лонг-Айленде с видом на море и немного перестроили. Это ваша дача. О коммунальных платежах не беспокойтесь. Зарплата выдаётся наличными и на счёт, надо освоить чековую книжку. Часть доходов придётся декларировать. Для этого есть специальное агентство, можете не вникать. Если возникнут непредвиденные расходы, например не будет хватать на жизнь, напишите служебную расписку. Заведите себе автомобиль. Сумма вашей заработной платы пока вам ничего не скажет, это сто тысяч долларов в год до уплаты налогов и двадцать тысяч подъёмных на обустройство. Про правило «лишний раз не светиться» вас должны предупредить. — Да, предупредили. — Вам надо подумать о подборе кадров среди нормальных людей. Имеющиеся работники исполнительны, но им не хватает креатива. Попробуйте посмотреть свежим взглядом. Мы живём в пуританской стране, где незастёгнутая верхняя пуговица приводит клерков в ужас. Мы с этим боремся.              Дмитрий Плюшкин всё прекрасно понимал. Настоящая тёмная магия, это не некромантия, вызов демонов или создание химер, как-то думают некоторые. На самом деле это наивный детский лепет. Настоящая тёмная магия — заставить увязнуть миллион человек в новом грехе и навредить их бессмертным душам.       Кроме того, Дима был русским великодержавным шовинистом, начавший воевать летом сорок первого, закончивший войну в сорок пятом на Хоккайдо, где занимался подготовкой к высадке десанта с Сахалина.       Надо запустить процесс разложения, чтобы никакие попаданцы это не исправили. Время перемещения практически никогда не превышает восемьдесят лет, обычно не больше шестидесяти.       

***

             Кабинет был двухуровневым и выходил окнами на внутренний двор, служившего крышей гаража. Там стояли деревья в кадках и были клумбы с цветами. Чары расширения пространства не комфортны для длительного проживания. На нижнем уровне, находящемся на четвёртом этаже, был классический кабинет с окном. Часть кабинетов, где работали другие, не имели окон. В Нью-Йорке это не редкость, кабинет с окном надо заслужить, — это привилегия начальства. На пятом этаже был второй уровень, доступ на этот этаж лицам, не посвящённым в реальное положение дел, был строго запрещён. Строго говоря, эта секретная часть здания занимала пятый и шестой этажи. Там было тихо, спокойно и просто мало людей. Зато в заставленном рабочими столами опенспейсе на четвёртом этаже бурлила жизнь.       Маша Плюшкина ожидала своего мужа на комнате на шестом этаже. Надо осваиваться в новой стране. Выходя замуж она и не подозревала, что придётся эмигрировать.       

***

             Маша осмотрелась в квартире, где ей надо стать хозяйкой. Вроде бы хороший по местным меркам район, но окна выходят на узкую проезжую улицу. Площадь тысяча четыреста квадратных футов. Это двадцать восемь с лишним квадратных саженей или, как выражаются большевики, сто тридцать квадратных метров. Можно свить небольшое уютное гнёздышко. Надо наложить защитные и хозяйственные чары и купить мебель. Не будет же она лично пыль протирать, для этого есть специальные чары. Женская магия — это сила.       Заодно надо подобрать фамилию, которой будут пользоваться в Америке.       

***

             Несколько человек сидели и обсуждали новенького.        — Далеко пойдёт и совершит много дел. Кажется, это один из тех, кто нам нужен. — Да… Я как вспомню показания попаданца из Турции, погибшего во время авианалёта на севере Ирака. Авиация США провела гуманитарную бомбардировку страны, отказавшейся легализовать однополые браки. Хотя на самом деле дело было в нефти. Но нефть — это цинично и слишком банально. — Это ж надо такой термин придумать: «Гуманитарная бомбардировка», — сказала дама в строгом чёрном платье. — Жизнь иногда складывается неожиданно. С другой стороны, некоторым без разницы, что нести в массы: ортодоксальный целибат или радикальный гомосексуализм. А может радикальный целибат и ортодоксальный гомосексуализм. — Нельзя не согласиться: со временем борьба за права отдельных групп людей перейдёт в самое натуральное мракобесие. — Да, буйный суфражизм пятой волны станет разрушительным явлением, и гадалке не ходи. Одинокие женщины, сбившиеся в стаю, — страшная сила. — Осталось эти волны суфражисток правильно посчитать, — снова высказалась дама в чёрном платье. — Всё равно стиральная и швейная машины уже убили традиционную семью. Как я подозреваю, именно дешёвая ипотека на сто лет без первого взноса вызвала четвёртую волну суфражизма. Я подозреваю, что этой ошибки в этот раз американские не допустят. — Куда они денутся в обществе потребления? Не будет ипотеки на сто лет под два процента годовых, значит будет всего на тридцать под полпроцента. Главное, чтобы они не поняли взаимосвязь процессов и не ударились в другую крайность с высокими процентами.       

***

             В ресторан, где был заказан столик, Плюшкиных не пустили, Дима был без галстука и просто слишком молод. Поужинав в итальянской кафешке вместе с работягами, отправились в отель. К счастью, в отличие от некоторых стран, там можно было просто назвать имя и фамилию, не предъявляя документов.       Вечером, лёжа в кровати, Машу беспокоила её семья. Будущее… За родную страну можно не беспокоиться, люди которые пропагандировали в России, на самом деле не опасны. Они не разделяли пропагандируемых ценностей и хотели жить по-другому. Если пропагандировать то, что не нравится самой, то получится плохо. У нормальных людей есть так называемые психологи, которые недавно дошли до очевидного: есть, как они выразились, коллективное бессознательное, и оно чует, когда пропагандист врёт. Это самое бессознательное просто не верит, при сильном карательном аппарате будет соглашаться, а куда оно денется, но не верить. Стоит выключить пропаганду, как всё вернётся на круги своя. Мария прекрасно понимала, какой образ жизни будет вести муж. У него, по большому счёту, нет выбора. А она будет гостеприимной хозяйкой этого гнезда порока. Дети пока у свекрови, может не забирать? Но муж против… Детям лучше жить с родителями. Как тяжело жить… А ведь недавно, перед войной, казалось, что всё будет не так.