Врата Затмения

       Люси пошла за нами, стараясь держаться со мной нога в ногу, при этом с любопытством заглядывая в моё лицо. Иногда, чтобы успевать за моими шагами, ей приходилось чуть бежать… и коварный ковер выждал и сделал подножку — девочка чуть не полетела кубарем.        «Чуть»: реакция у Карен была практически молниеносной. Она спасла меня в стычке с Золдео. Она позволила поймать Люси. Девочка повисла в моей хватке, озадаченно хлопая длинными ресницами, а потом на её лице расцвела глуповатая благодарная улыбка, демонстрирующая черные провалы в ряду белоснежных зубов. Хах, у кого-то молочные выпадают? — Госпожа Люси, ну что такое! Разве можно доставлять гостям неудобство? — по-доброму взялась отчитывать ее Спетта.        Я же, убедившись, что Люси не грохнется и ноги крепко держат, опустила ее на землю.        Не поймите неверно: я так и была абсолютно к ней равнодушна. Меня мало трогало, разобьёт она коленки об пол или ещё как-то поранится. Я бы даже не стала её ловить, если бы не риск, что слёзы опять отложат долгожданную встречу с Лейлой. Сейчас я не оправдала доброту, а сэкономила время.        Спетта открыла перед нами двери в спальню Лейлы, но сама осталась снаружи — Люси не впустила, еще и одернула: — Это взрослые разговоры, госпожа!        Я вздохнула с облегчением — такого мощного отвлекающего фактора не будет: Карен помнила, как в прошлый раз она забирала всё внимание Лейлы и договор, который обычно заключают максимум за полчаса, растянулся на целых два…        С последней нашей встречи Лейла несильно изменилась: те же светлые локоны, собранные в безукоризненную прическу, напоминавшую булочку, та же улыбка, полная добра и обещания принять любого, кто пойдет ей навстречу, та же мягкость в завораживающих карих глазах. Лейла была идеальна даже прикованной к постели. Даже одной ногой в могиле.        Карен ее терпеть не могла.        Я, каюсь, тоже не испытывала теплых чувств, но, раз уж на то пошло, и не должна была испытывать что-либо. — Грамми? — удивилась Лейла, но как-то… притворно: Спетта обязана была предупредить госпожу, что за гостья ждет встречи. Так что в неосведомлённость родственницы я верила слабо. Вот возможное слабоумие из-за магического истощения — ещё куда ни шло… — Что случилось? — и все же беспокойство наигранным не выглядело.        «Это надолго», — решила я и села в кресло напротив кровати, пока Грамми, подойдя к постели, грохнулась на колени, вновь заливаясь слезами и рассказывая, что произошло совсем недавно, а казалось — целую вечность назад. Исключительно утомительная компания… Я рассматривала интерьер, но больше прочего внимание привлекал книжный шкаф во всю стену с весьма интересными фолиантами о магии.        Десяток особо старых книг — семейное наследство. Когда Карен была младше, она завидовала кузине: только подумать — родись с карими глазами и золотыми волосами, как основательница рода Хартфилий, и перед тобой открываются иные грани знания. Но так складывалось исторически, что в семье рождалась лишь одна девочка с такой внешностью. Остальные дети чаще всего были мальчиками с внешностью отца. Я дивилась генетике в этом мире, но, вероятно, здесь ключевую роль играла магия?        Род Лилика шёл от сына Лизы Хартфилии и насчитывал чуть больше двухсот лет, так что наше родство и я, и Карен считали весьма условным, но из-за того, что семьи поддерживали общение, его оказывалось достаточно для громкого обращения «кузина»… Со стороны Лейлы, конечно.        Фактически, ни я, ни Карен этого общения не помнили. Лейле было двенадцать, когда Карен родилась, она нянчилась с ней, да, но уже в шестнадцать отправилась покорять Торговую гильдию. Потом много работала, строила и личную жизнь, и обычную. Карен, «вдохновившись» её примером, сбежала из дома тоже в шестнадцать…        Год назад.        Так мне… семнадцать? Странное ощущение. Я-из-прошлого-мира была старше, точно старше, я… получала образование. Помню. — Я так виновата, госпожа Лейла! — по-прежнему хрипло надрывалась Грамми, сжимая ладонь Лейлы. Та с жалостью смотрела на служанку и… подругу, наверное. Лейле все добрые знакомые были подругами. — Теперь госпожа Люси вырастет без вас… Золдео меня ненавидит… Я так виновата…        Этот цирк с конями уже сидел у меня в печёнках. Я нервно покачивала туфлей, закинув ногу на ногу, ожидая занавеса. Да, «актёры» испытывали реальные чувства и эмоции. Трагично. Но это моё время тратилось впустую. — Если так жалеешь — осталась бы и воспитывала госпожу Люси, — передразнила плаксивый тон Грамми. Что Лейла, что Грамми удивлённо посмотрели на меня. Кажется, они совсем позабыли, что не одни в комнате… Я приняла независимый вид, прекратив покачивать ногой. — Ты отняла у Люси мать, так замени её, — повторила настойчиво, хмуро смотря на женщин.        Меня не волновали их проблемы и переживания — мне нужно было просто поговорить с Лейлой. Во-первых, вернуть ключи, во-вторых, спросить о возможности пожить у неё день-другой, чтобы ознакомиться с библиотекой и узнать о заклинаниях магов Звёздных Духов — имелась слабая надежда, что Лейла чем-нибудь поделится. Для неё наше весьма сомнительное родство не было пустым звуком.        Лейла перевела недоумевающий взгляд с меня на Грамми; та, кажется, даже не дышала. Потом, часто заморгав, кивнула. И кивнула еще раз. И еще парочку. После чего широко улыбнулась, старательно стирая слезы с раскрасневшегося лица. — Верно… Совершенно верно, так я смогу отплатить госпоже Лейле за доброту… Госпожа, вы ведь не… — взволнованно забормотала Грамми, оборачиваясь.        Лейла сдержанно улыбнулась, покачав головой, и чуть сжала ее пальцы. — Я буду спокойна, зная, что моя Люси в твоих руках, — искренне ответила она…        И опять слезоразлив. Я закатила глаза. Лучше бы промолчала, а не пыталась поторопить события: это точно надолго. С происходящим смирил только принесенный Спеттой чай. Просто превосходный.        Когда Спетта вернулась за посудой, она заодно забрала Грамми. Лейла распорядилась, чтобы та умылась и привела себя в порядок, а уже потом отправилась в Розу за Брандиш, оставшейся в гостинице. Когда мы наконец остались наедине, теплота и всепрощение во взгляде куда-то исчезли, сменившись настороженностью: мы обе помнили, как в последнюю встречу Карен холодно отвечала на любые попытки перевести общение из делового в родственное. И если Лейлу это, похоже, ранило, то меня нисколько не смущало. Вопрос был о деньгах, там не место сантиментам. Особенно когда родня — седьмая вода на киселе. — Ты… изменилась, — почти дипломатично изрекла она, явно не зная, с чего начать.        Меня бы устроило, верни Лейла ключи сразу, но так даже лучше. Не приходится самой завязывать диалог. Передернула плечами. — Ты тоже. В прошлый раз я видела тебя пышущей здоровьем. Не хочешь рассказать, что произошло? — саркастично осведомилась я; о, смотри, меня это действительно заботит, но я всячески стараюсь это скрыть…        Взгляд Лейлы действительно чуть потеплел, а улыбка стала из вежливой более живой. И усталой. — Да, ты действительно изменилась. Вот что происходит, когда ты перестаешь говорить о деньгах? — насмешливо осведомилась она. Я усмехнулась, утвердительно дернув подбородком. — Я исполнила долг, возложенный на семью Хартфилий четыреста лет назад. Теперь Люси… свободна от этого бремени.        Лейла вздохнула. Я только хотела сказать, что Люси свободна и от матери, но сдержалась: такая очевидная, но злая истина — не то, что сейчас должна слышать Лейла. Тем более, интересовало меня совершенно другое… Что же, по крайней мере ей удалось пробудить во мне любопытство. — И в чем же оно заключалось, что его не мог выполнить? — уточнила.        Раз уж дело сделано — можно и сказать, верно? Карен слышала о неком долге Хартфилий, но никто не объяснил ей, в чём он заключается; то ли секрет особо важный, то ли роду Лилика знать не положено было…        Лейла чуть улыбнулась, потянувшись к тумбочке, — и извлекла два Зодиакальных Ключа. Те, что ей одолжила Карен. Лев и Овен. Лев, между прочим, — сильнейший Звездный Дух! Карен особенно гордилась, что является хозяйкой такого… — Я должна была открыть Врата Затмения для… кое для кого. Но без Ключа Водолея пришлось использовать собственную жизненную силу. — Лейла снова тяжело вздохнула; возможно, ей просто тяжело дышать?        Сперва я представила масштаб сотворенного: собрала все Зодиакальные, кроме одного; и заменила его жизнью … Одно это тянет на затратное такое заклинание. Затем… что же, пожалуй, сон, пришедший, когда я только появилась в теле Карен, обрел хоть какой-то смысл. И я теперь знала имя этих Врат.        Ну не несколько же таких по миру?        Лейла смотрела на меня спокойно — как на Карен. Вероятно, она не подозревала, что впустила в кузину чужую душу… А значит, проход открывался не для меня. Тогда я — побочный эффект? Или Лейлу просто не уведомили о деталях? «Кое для кого» — мягкая импликатура, что Лилика знать не положено, или честная неуверенность? Так много вопросов… и все — решительно неважные.        Я здесь.        Этого не изменить.        Не обладая личными воспоминаниями, не имея якорей в другом мире, я даже не стремлюсь что-то менять. Всё так, как есть. Стоит принять это и двигаться дальше. — Мне жаль, — ответила я почти искренне.        Да, Лейла была для меня никем, но даже так… несколько грустно наблюдать, как сильная волшебница и любящая мать увядает на глазах, как сорванный цветок. Лейла вышла за все возможные для себя пределы — и магия в ней не накапливалась, а утекала вместе с жизнью, как из разбитого сосуда. Я не знала никого, кто мог бы этот сосуд «склеить», и сомневалась, что есть кинтсуги для душ. Судя по смирению, Лейла знала не больше; просто приняла неизбежное… Можно бы даже зауважать её за силу духа, но, позвольте, а какого черта Лейла отдала Ключ служанке?! Я-Карен знала: ей принадлежали Ключи Водолея, Рака и Козерога. И не хватило именно первого? Сверхиронично.        Вместо уважения приходилось мысленно присуждать премию Дарвина. Даже если — если! — допустить, что Лейла не рассчитывала, что честь открывать Врата выпадет ей, могла бы быть чуть более заботливой по отношению к потомкам, которым понадобилось бы собирать в дополнение к остальным Ключам ещё и отданные собственной праматерью. Или я чего-то не знала о многоходовочке? Пожалуй, предпочту так и думать: недостаточно данных для полного анализа ситуации, работаю по одной фразе и обрывкам контекста существования; ну не создавала Лейла впечатление глупой женщины! — Ты правда… так выросла, Карен, — с улыбкой вздохнула Лейла, протягивая мои Ключи.        Я приняла их. Теплые… Да, вероятно, я Заклинательница Звёздных Духов. И это очень даже круто: будут сражаться вместо меня.        Лейла взяла мои пальцы, чуть сжав, всё ещё грустно улыбаясь. — Тебя не затруднит… немного побыть здесь? Я помню тебя совсем малышкой, и мне… стыдно, что я ничего не знаю о тебе. И не пыталась узнать, даже когда твой отец написал мне о твоём побеге…        Мне не хотелось оставаться. И говорить. Она все ещё была чужой мне, чужой Карен. Но, убрав ключи в карман брюк, в компанию к Ключу Козерога, я чуть усмехнулась.        Лейла умирала. Могла я оказать ей последнюю милость? Если учесть, что имела виды на ее библиотеку и некоторые знания? Присев на край кровати и сжав ее пальцы в ответ, я кивнула. — Мне тоже стыдно, Лейла. Знаю, ты нянчилась со мной, но, разорвав отношения с сестрой и отцом, я и тебя вычеркнула из жизни, хотя ты ни в чем не виновата, — проникновенно сообщила я почти чистую правду, просто… играя нужную эмоцию. — Что ты хотела бы услышать?        Глаза Лейлы заслезились — вот это не было игрой, хотя она обязана оставаться прекрасной актрисой до последнего, как же иначе? Детям аристократов, вроде нас, без актерского мастерства нельзя…        Ох, Безумный Шеогорат, какой же сентиментальной ты стала, Лейла. Я знаю, что не один только Джудо сколотил ваше состояние и торговую компанию; ещё спорно, кто — он или ты — большая акула в бизнесе!        И видеть ее такой было… не противно, но странно. Расходилось с ожиданиями и воспоминаниями, как Лейла, играя с Люси во время заключения договора на аренду Ключей, выторговывала каждый Джэвел — ненавязчиво, с королевским изяществом.        Лейла прикрыла глаза, позволяя слезинкам заскользить по светлой коже, а потом прерывисто вздохнула. — Я хочу знать всё-всё. Ты можешь поделиться со мной всем, чем захочешь, — открыто посмотрев в мои глаза, предложила она.        Сердце сделало кульбит, но быстро успокоилось. Щедрое предложение — однако я все ещё не чувствовала привязанности к умирающей женщине. — Конечно. — Я улыбнулась с как можно большей грустью, подбирая слова, чтобы начать рассказ. С совсем уж детства не стоит… Со скандала, из-за которого Карен сбежала? Со вздохом прикрыла глаза, прикидывая, о чем в будущем рассказе лучше умолчать. Спустя почти неделю в новой жизни голова не болела, когда я пыталась вспомнить чужое прошлое. Оно легло передо мной раскрытой книгой. — Когда Эрин привела в дом этого нелепого низенького паренька, которого мы даже ни разу не видели на приемах, я подумала, что она просто смеётся — и надо мной, и над отцом. Ты ведь помнишь, как он пёкся, чтобы дочери нашли исключительно богатых мужей? С деньгами у нас, мягко говоря, было туго… — усмехнулась, окунаясь в чужие воспоминания.        О да, Карен была в ярости. Но не от того, что Эрин привела себе неизвестного муженька, здесь-то она злорадствовала, представляя, как отец раскричится и накажет дочь — или, что ещё больше порадовало бы, выгонит с позором. Но Джаред этого не сделал. Больше того, принял жениха со всеми почестями, как будто тот — целый граф или даже король! Вот тогда Карен рассвирепела: «Эрин всегда любили больше! Эрин всегда всё сходит с рук!» — и закатила чудесный скандал, осыпала оскорблениями буквально всех, кто находился в доме. Досталось и незнакомому ей жениху Эрин. А потом, схватив Ключи, пожитки и кое-какие деньги, подкинутые воздыхателями среди аристократов, бежала во Фрезию. Всего год назад, даже уже чуть больше… Фамилию она менять не стала, так что письмо с приглашением на свадьбу сестры в Крокусе её настигло.        Карен даже прочла его, прежде чем сжечь и развеять пепел по ветру. Что же, Эрин и здесь обскакала ее.        С самого детства Эрин была лучше. Карен ненавидела сестру искренне, незамутненно. Я подозревала, что причиной этому было то, что Карен почти не помнила мать — только моменты, когда та заботилась об Эрин. Сестрица была на редкость болезненной для первенца, да и отец уделял ей больше внимания, чем младшенькой… Стоит ли говорить, что все деньги и так обедневшего рода Лилика шли на лекарства?        Я не оправдывала Карен, но у неё были причины. — А во Фрезии замечательно. Там добрые люди, помогшие мне с квартирой и оплатой аренды. Чудесные церквушки с кучей легенд о них…        Я улыбалась, пока Лейла внимательно слушала, крепко сжимая руку — не до синяков, но все равно ощутимо, — и не рассказывала ни о ненависти к Эрин, ни о том, как Карен зарабатывала на квартиру, ни о том, что Карен проигнорировала свадьбу Эрин только из-за ненависти, о нет, как можно. В истории нашлось место восхищению добрыми людьми, помогающими из бескорыстия, работе продавщицей в магической лавке рядом с квартиркой, тому, как из-за проблем с деньгами я не смогла купить билет до Крокуса и приехать на свадьбу…        И выходило, что я — вспыльчивый подросток, жертва обстоятельств, которая из-за жизни такой стала слишком цепляться за деньги.        От Лейлы неприкрыто сквозило сочувствием. — Можешь оставаться у нас, сколько тебе заблагорассудится. Люси будет рада как следует познакомиться, всё-таки в прошлый раз вы даже не пообщались… А Джудо поймёт моё желание, чтобы ты была здесь, — улыбаясь, предложила она.        Я поблагодарила. Позволила обнять себя. Даже приобняла в ответ. О большем я не могла и помыслить; пусть мне не нравилось роскошное поместье как постоянное место жительства, но немного отдохнуть, прийти в себя и приобщиться к библиотеке? О да.        Вопрос по поводу заклинаний Звёздного Духа я оставила на завтра: Лейла уже очень устала, ей требовался отдых… О чем я и сказала, укладывая ее на подушки.        Та хихикнула. — В детстве я заботилась о тебе, укладывая спать. Теперь твоя очередь, — пробормотала она с улыбкой, почти мгновенно засыпая.        Я лишь укрыла её одеялом и, прежде чем выйти, задержала взгляд на книгах в шкафу. Хотелось взять хотя бы одну, но я сдержалась. Ещё будет возможность.