Говори со мной

POV Таня

17 апреля 20XX

Края палатки раздувает неприятный ветер. Я подоткнула её со всех сторон, но это, конечно, не спасает. Наверное, мне стоило посмотреть прогноз погоды. Возможно, я даже это сделала, и забыла. Мне кажется, в последнее время я многое забываю. Кроме, конечно, самого главного. Например, я всё ещё таскаю с собой микрофон. И иногда что-то молитвоподобно в него нашёптываю. Может мне всего-то надо, чтобы меня кто-то слушал. Мне кажется, за две недели я выгорела. Сожгла всё, что во мне было. Может эта погода как раз для меня. На месте выгоревшего поля появится что-то новое. Но пока… я ничего не чувствую. Звук уведомления на телефоне еле слышен за гулом ветра. Скоро к нему ещё прибавиться дождь. Но от этого осознания мне не тепло и не холодно. Разблокирую телефон и вижу голосовое от Майского и сразу нажимаю на «плэй». - Танюш, ты это… опять сегодня пошла? Слушай, в такую погоду… Ты же только поправилась. Ну подумай о себе. Несколько секунд раздумываю о том, чтобы записать голосовое в ответ. Но мне нечего сказать. Я за себя не волнуюсь. Может будет и лучше, если из этого леса я больше не выберусь. Майский, что ты хочешь услышать? Что я горю энтузиазмом раскрыть тайну исчезновения? Что у меня осталась хоть одна тысячная процента от надежды найти Тихонова? Что, конечно, я тепло оделась и не заболею. Изо дня в день, Майский, я болтаю с трупом. С трупом, который не отвечает мне ни на одно сообщение. Мне холодно, Серёж, я это чувствую. Я чувствую, как мои руки, плечи и шея покрывается гусиной кожей. Потому что мне плевать на процесс доказывания. Потому что мне плевать на результат. Потому что в итоге я просто хочу знать, что сделала всё, чтобы найти Ваню. Труп Вани. Труп Тихонова. Труп с включённым микрофоном. Но плакать не по расписанию, плакать у меня позже. Поэтому я просто кратко пишу Майскому, что всё окей, отбрасывая в сторону эмоции и чувства. Надеюсь, скоро я перестану их испытывать. Я лезу в рюкзак и разворачиваю карту. На местности всё больше отмеченных крестиками зон, и я всё дальше от места, где нашли твою обуглившуюся кисть и твой рюкзак. Боже, я так спокойно об этом думаю. - Получается, ты сейчас без левой кисти, да? Ну ничего, мышку же можно держать и одной рукой. Ты не смеёшься над моей шуткой. Ты, наверное, уже никогда не будешь смеяться над шутками. Может хорошо, что ты её не слышал. Она была не очень хорошая. Мне сложно сосредоточиться на том, что я делаю. Карта?.. Да, карта местности. Сейчас я почти в двадцати километрах от места твоей предполагаемой смерти. В каком-то лиственном лесу. Примерно в километре на северо-запад от меня русло реки, вдоль которой я и собираюсь идти. Там вроде пролегает пеший маршрут, так что вероятность найти тебя прямо на нём не такая большая, но вот течением вполне могли принести какие-то вещи… или части тела. Мои вылазки не бывают длинными, потому что мне всё-таки надо работать. - Вань, мне на работу через два дня. Можешь как-то оперативно найтись за это время? Если завтра к вечеру я выйду к пешему маршруту, то пойду по нему до остановки. Может завтра… Завтра всё и закончится? Может закончится даже не совсем плохо. Вдалеке раздаются грозовые раскаты, ветер утихает, а воздух наполняется тяжким и душным запахом. Скоро ливень, точно ливень. Неужели первый ливень в году именно сегодня? - Ты слышал, я говорила, что ты точно труп. Так вот… Мне кажется, даже если я найду тебя мёртвым, я не поверю в твою смерть. Я буду цепляться за любой самый невероятный довод, и на самом деле… Для меня это никогда не закончится. Как ничего у нас с тобой нормально не закончилось. Я ведь... я то и дело возвращаюсь к воспоминаниям о нас. К тем секундам, когда я выдвигала верхний ящик рабочего стола, а там лежал твой браслет. Я не знала, что с ним делать. Я не хотела его отдавать. Но и не хотела его носить. Но и для тебя тоже, да? Тоже ничего не закончилось. Я часто замечала боковым зрением, как ты стоишь сбоку от меня, и будто не решаешься что-то сказать. — Это же было что-то важное, да? То, что ты не решался сказать. И тогда… когда ты стоял, не решаясь сделать первый шаг, я много раз пыталась хотела просто повернуться к тебе. Дать знать, что наша история в моей голове всё ещё закончена. Что этот разговор нужен и мне тоже. А иногда… Иногда я смотрела на тебя, и почти решалась начать этот разговор. Не знаю, что бы я сказала. Наверное, что-то вроде: «Эй, мы неплохо тогда потусили той ночью, может повторим?». Я знаю, что ты оставил мне браслет не просто так. Это была необходимая незавершённость. Чтобы между нами осталось какое-то… обещание. Обещание возможного продолжения. Но потом эта неловкость между нами, постепенно растаяла. С недосказанных переглядываний и подчёркнуто-деловых отношений, мы вернулись к тёплым дружеским. И всё будто вернулось на круги своя. Остановиться. Мне нужно остановиться. По палатке барабанят капли. И я понимаю, что сумерки постепенно перешли в ночь. Ну зачем я таскаю с собой этот микрофон? Я снова лезу в телефон, и привычным движением лезу на твою страничку ВК. Был в сети 23 марта. Я снова листаю стену. Я листаю аудиозаписи. Я не захожу в сообщения. Я больше никогда не буду читать нашу переписку. Дождь задаётся сильнее. Я блокирую телефон и сворачиваюсь калачиком. Не залезаю в спальник, а просто заматываюсь в него. Я как маленький ребёнок, который изо всех сил старается не спать, но всё время отключается. Всё ведь не вернулось на круги своя, да, Вань? За день до твоей последней операции, тогда, когда я ещё не знала, какую диверсию ты планируешь, я перепроверяла оборудование на исправность, а ты тихо сопел за своим рабочим местом. Я кидала на тебя взгляды, и мне всё казалось, я возвращаюсь в то самое утро 14 февраля. Последнее наше утро. ...В то утро, когда я проснулась первая, увидела тебя близко-близко и подумала: «С ума сойти, так вот, что мне всё это время было нужно». А знаешь, что я вспомнила сразу же после? Одну твою бывшую, другую… И мои неудачные свидания. И наше офигенное общение… Ну оно же правда офигенное, зачем его рушить очередными отношениями? И обещание… Обещание, которое ты зачем-то дал: «Только разговоры и ничего больше». Мне кажется… Мне кажется, я наговорилась на всю жизнь Тихонов. Вот только ты мне больше не отвечаешь. - Я не знаю, Вань… Я просто хотела значить для тебя что-то непреходящее? Не мимолётное? Не знаю. У меня всё внутри скребло досадой от того, что наша идиллия, идиллия, которую я почувствовала в то утро, когда-нибудь кончится. А ты обнимал меня сзади, и я чувствовала, как ты крепче сжимаешь объятия во сне, но я почему-то не придала этому никакого значения. Я даже в своих самых смелых предположениях не делала ставку на то, что ты чувствуешь что-то похожее ко мне... - А ты... чувствовал, Вань? И в последнюю ночь перед операцией в лаборатории, я смотрела на тебя… и вспоминала то утро. И вдруг я так ясно и чётко поняла, что после того утра мне вообще на всё было плевать. И что каждый день я на самом деле возвращалась не к браслету в ящике. Я возвращалась к моменту, когда ты мне его отдал. К тому утру. - И, знаешь, мне вообще хочется очень много вот таких вот «утр». А ты крепко дремал, и клавиши впечатывались в твою щёку. И я… я просто обняла тебя, Вань. Я в тот момент всё так ясно увидела и надеялась, что ты проснёшься, и я это всё-всё тебе сразу расскажу. Но ты дышал также мирно. Минута. Две. Три. И моё сердце уже билось не так бешено, когда я думала о нас. Я думала: «наверное, если ты не проснулся, может так надо». И постепенно разомкнула объятия. И ничего тебе не сказала. Я сильнее сжимаюсь в калачик, когда слышу, как где-то недалеко гремит гром. И знаешь, что я думаю, Вань? Сейчас я бы на всё наплевала, разбудила бы тебя первая и долго-долго касалась бы кончиками пальцев щёк, носа, губ, лба и всего-всего, чего касается взгляд. И мне, знаешь… Мне бы плевать, если бы ты сказал остановиться. Хотя, по правде говоря, ты, конечно, не сказал бы. Гром гремит ближе, и я начинаю мелко дрожать. Вот бы исчезнуть. Вот бы просто не существовать. Завтра с самого утра придётся уйти отсюда. Если тут и были какие-то твои вещи, тело… или части тела, теперь после розлива реки их точно бесполезно искать. Придётся выходить к автобусной остановке, минуя пеший маршрут. Очередные поиски заканчиваются ничем. Я стучу зубами, посильнее закутываюсь в спальник. Мой взгляд выхватывает в свете вспышки от молнии очертания твоего браслета на моей руке. И мне чертовски-чертовски больно. Я высвобождаю одну руку из спальника и заваливаю на бок микрофон поближе к себе. - Тихонов, если ты слышишь меня. Я люблю тебя. И разражаюсь слезами.