Спиной к ветру

Идеальная прическа и строгий макияж, чтобы ни одна знатная дама не смогла придраться, длинное платье и закрытые плечи, высокие каблуки и элегантная мантия, длинные серебряные сережки и черные бриллианты на шее. Все это — новая фигура на большой шахматной доске лицемерия и наигранной манерности; все это — обо мне, и от этого так противно. Вхожу, приветствую, цепляю фужер с круглого подноса. Тошнит — теперь действия точны и доведены до автоматизма. В прошлый раз я пролила шампанское на чьи-то новые брюки. — Добрый вечер. Выглядите чудесно, моя дорогая, — поцелуй, не касаясь бледных щек, как принято среди условного высшего общества. Только вот. Как я сюда попала? Хотелось бы знать. Как? Я у кого-то спрашиваю. — Потанцуете со мной, мисс Поттер? — сквозь смех. — Позднее.

Сентябрь, 2002.

«Иногда я благодарна, что Его старый дом сгорел — Он бы никогда не переехал. Похоронил бы себя в яме воспоминаний о моей матери, а потом — и о своей, я видела ее портрет в гостиной. Огромный, во всю стену, как только поместился? И в каждой книге — ее пометки…

(залито чернилами)».

— Да, и вы, — рассыпаюсь в пепел банальных любезностей, смеюсь, как заведенная, у меня же все замечательно. И нет великой сложности в том, чтобы подойти и пожелать приятного вечера. Это ведь так просто. Безусловно, к кому угодно, но не к Нему. Хочется уйти.

Октябрь, 2002.

«Я схожу с ума. Мы живем на окраине — наш дом образовывает тупик, дальше — только лес, говорят, там и звери обитают, хотя меня, конечно, это совсем не смущает. (зачеркнуто) На меня так давит вся обстановка — мрачные стены, массивная крыша, книги, книги, книги. И все с черными корешками, будто бы черный — цвет, олицетворяющий мою жизнь теперь. С одной стороны, это, возможно, так, но. Я не смогу жить в вечном трауре. Попробовать подружиться с соседкой? Она так странно на меня смотрит.

(зачеркнуто)».

— Не откажите мне, Аделаида, дорогая, — принимаю руку. Чью? У лорда, вне всякого сомнения, длинное имя и сложная фамилия, соответствующая специальным цветам на новой щегольской мантии. Мы кружимся в центре зала под отвратительную мелодию, и я ощущаю тяжелый взгляд, прожигающий мою спину. Смешно.

Март, 2003.

«Рон совсем перестал писать. На прошлой неделе отправила ему письмо, а сегодня, наконец, пришел ответ. От Джинни. Хочет, чтобы я подарила ее брату покой. Поверить не могу, что это все происходит со мной. Иногда мне кажется, что все мы остались там, на войне. И Рон — с его детской непосредственностью, глупыми обидами и наивными мечтами, и Гермиона. Моя Гермиона, моя маленькая умная Гермиона. Я тебя не спасла. (зачеркнуто) (зачеркнуто) (залито чернилами) Сегодня я практически сожгла дом. Он прибежал из лаборатории, долго ругался, а я смеялась, как ненормальная. Потом сказал, что я глупая. Потом обнял. Я не помню, когда мы так обнимались в последний раз.

(зачеркнуто)».

Рональд сидит на широких ступеньках и стучит пальцами по двойному стеклу бокала, прислоняется спиной к холодной стене и спрашивает равнодушно: — Не видела мою жену? — Она ушла, — она сбежала, если говорить откровенно. — Хорошо, — он делает большой глоток, — выпьешь? — Нет, — другой Рон, не тот, пожимает плечами. Пусть. Я его — в любом случае, теперь, что еще? — не знаю. Нарцисса подхватывает Его под руку и шепчет на ухо. Противно.

Май, 2003.

«Рон был рад меня видеть. Представляю, как себя чувствует Лаванда: муж бросает все, сбегает с бывшей однокурсницей, а возвращается, пьяный, только на следующее утро. Так же, наверное, как и Он, когда возвращаюсь я. Весь день ходил и жаловался, что ему надоело отпаивать меня антипохмельным после каждой годовщины смерти. Поругались. Он громко хлопнул дверью. Бесчувственный кусок дерева. Впрочем, он быстро вернулся. Я ему не сказала, что напыщенная сова принесла записку. «Скучаю. Н. М.».

(залито чернилами)».

— Я думал, вы не придете сегодня, — он даже не оборачивается: стоит; прямой, как струна, затянутый, как и все(гда), в ненавистное черное. И такой гордый. — Что вы, как можно, — хочется касаться. Держать дистанцию — не хочется. Нет. Все-таки оборачивается.

Октябрь, 2004.

«Я не пойду его искать. Я не пойду его искать. Я не Я его нашла. Идиотка — Зачем искать человека, который не хочет, чтобы его нашли? Распили три бутылки на двоих.

(зачеркнуто) (зачеркнуто)».

— Смотрите, к нам идет Молли Уизли, — замечаю. Его передергивает. — Может, спрячемся от нее? — я совершаю ошибку.

Ноябрь, 2004.

«Мы поторопились, говорит. Прости, говорит. Мне нужно уехать, предложили работу за границей, говорит. Мы не живем, мы существуем, говорит. Больно. Больно даже сейчас, когда я и без него знала, что так все и будет. Убрала с его мантии длинные светлый волос. Он посмотрел виновато. Отлично.

(зачеркнуто)».

— Не торопитесь с решениями, сэр. Повторяться вам не к лицу, — разворачиваюсь. И думаю, что он заставит меня обернуться. Не заставляет. ххх — Вы обещали мне танец, мисс Поттер. — С удовольствием, мистер Малфой, — громко смеюсь, не сдерживаясь, когда он поправляет: — Люциус. Нарцисса приветливо машет рукой. Мне ее не жаль.