Спиной к ветру

      — Вот и все, —       Грета в последний раз гладит мраморное надгробие и отворачивается; Драко трансфигурирует из плоского камня большой букет белоснежных роз и наклоняется, кожаной перчаткой расчищая узкую заснеженную площадку. Грета истерично смеется.       — У нее была аллергия на эти цветы. Идиот!       Он морщится, когда слышит ее голос. Его молчаливая Леди говорит с надрывом, с внутренней слабостью, будто бы готова прямо сейчас достать палочку и лечь рядом, не задумываясь о последствиях.       — Это все, что я могу сделать сейчас.       — Ты и тогда ничего не мог.       Грета опускается на низкую скамейку, и Малфой садится рядом, вытаскивая из внутреннего кармана пальто серебряную кельтскую флягу; он делает большой глоток, и она брезгливо морщится, когда он предлагает ей выпить.       — Редкостная дрянь.       — Не любишь магловский виски? — уголок его губ нервно дергается; он бросает мимолетный взгляд на ее лицо, но она не оборачивается: она смотрит прямо перед собой, и ему хорошо известно, куда именно. — Вчера ты пила его весьма охотно.       — Ты мне противен.       — Выметайся из моего дома!       Люциус притягивает к себе сына за воротник рубашки и шепчет на ухо нечто предостерегающее. Драко его отталкивает.       — Ты связалась с отродьем предателей крови и опорочила... Да черт с ней, с семейной честью! Ты связалась с Уизли! Как ты только посмела?       — Угомонись! — Грета теряет терпение и размахивается и бьет его по лицу. Ошеломленный Малфой давится словами и ощупывает саднящую щеку: на ней несколькими каплями крови горит мелкий порез от камня на женском обручальном кольце.       Мадам Малфой жестом приказывает их младшей дочери уйти и закрыться в своей комнате; девочка не смеет ослушаться, она поднимается вверх по лестнице, хлопает дверью и сползает на пол, вздрагивая каждый раз, когда заглушающее слетает с массивных дверей трапезной. Рассудительный старший брат, Скорпиус, гладит ее по голове и шепчет, пытаясь успокоить:       — Они всегда ссорятся, помнишь? Вот увидишь, все еще будет хорошо.       — Меня же не выгнали, — легкомысленно добавляет Серена, средняя. Она треплет ее по голове и солнечно улыбается: — Хотя могли бы. Дедушка тысячу раз присылал мне кричалки с угрозами, когда маму вызывали в школу.       Драко резко поворачивает ее к себе и пытается задавить ее хладнокровие своей яростью; он сжимает ее плечи, и она думает, что, наверное, от такой хватки на ее коже появятся синяки.       — Нашу дочь убил наследник твоего школьного дружка. А ещё та кучка маглов, от которых он не смог ее защитить. Это не твоя вина.       Она улыбается, обнажая жемчужные зубы.       — Нет. Это твоя вина.       И ее улыбка — улыбка, запечатленная на губах ледяного изваяния, холодная и пустая.       — Проще обвинять во всем меня? — она кусает губы и впивается ногтями в ладони, пытаясь совладать с собой.       Он выдыхает: — Боже, какая же ты, — но его фраза обрывается; облачко пара взлетает и рассеивается над их головами. — Пойдём домой, Грета.       Малфой встает и подает ей руку; она сжимает уголок его мантии. Они аппарируют, оставляя после себя на кладбище в Годриковой Впадине только пустую флягу и горечь потери.       Дата рождения, совмещённая с датой смерти, тоскливо переливается в свете тусклого фонаря.