Спиной к ветру

      — Мой брат слишком эмоционален для подобных разговоров.       — Ваш брат слишком труслив для подобных разговоров, давайте смотреть правде в глаза.       Грета хмыкнула.       — Он очень переживает. В любом случае, его здесь нет, и говорить с вами буду я.       Профессор Снейп откинулся на жёсткую спинку стула и сложил руки на груди. Тюремщик замер за пределами невидимого купола и всматривался в противоположную стену, избегая взгляда прибывшей из министерства сестры новоиспеченного героя и вида напряжённой фигуры своего заключённого.       — Сколько вам сейчас, мисс Поттер?       Она сцепила пальцы в замок и положила руки на стол для переговоров.       — Какое это имеет значение? Тридцать пять.       Он смахнул с мантии осевшую пыль и устремил на неё задумчивый взгляд.       — На какой факультет отправила вас Шляпа?       — Вы же знаете, что я не училась в Хогвартсе.       Снейп кивнул.       — К этому я и веду. Вы неизвестная мне волшебница, человек, в семьдесят девятом появившийся из ниоткуда и исчезнувший в никуда, а теперь появившийся вновь. С чего вы взяли, что я захочу получить вашу помощь?       Грета прищурилась и подалась вперёд.       — Мне безразлично, примите ли вы мою помощь. Я выполню работу, за которую получила деньги, и исчезну так же, как появилась.       — Мне не нужна помощь.       Она рассмеялась.       — Не думала, что такой талантливый и уважаемый волшебник, как вы, так просто расстанется со своей жизнью.       — Я двадцать лет живу войной, простите мне мои скромные желания.       Грета вскинула брови и вытащила из портфеля толстую кожаную папку.       — Вас будут судить за убийство Альбуса Дамблдора и двоих Уизли, за службу Тёмному Лорду и за то, что большая половина новых присяжных Визенгамота в своё время училась у вас и затаила личную обиду. В лучшем случае — поцелуй дементора, в худшем — пожизненное в камерах Азкабана.       Снейп, до этого сохранявший на лице маску леденящего душу равнодушия, фыркнул.       — Визенгамот собирался прислать к вам Уилкисса.       — Герберта Уилкисса, полукровку с Гриффиндора?       — Да. Поэтому можете быть уверены в том, что суд сделает все возможное, чтобы вас не оправдали.       Снейп пролистал папку, внимательно рассматривая отдельные страницы, и вновь посмотрел ей прямо в глаза.       Грета не отворачивалась, встречала взгляд прямо. Она вообще держалась абсолютно уверенно, будто бы они сидели не под надзором конвойного в тюремной камере, а на кухне, в тёплом свете настольной лампы и с чашкой чая в руках. Она держалась уверенно — спина ее была идеально прямой, мантия застегнутой на каждую пуговичку, а взгляд спокойным и несколько утомленным. Снейп чувствовал себя странно в ее компании, и между тем ему казалось, что ее уверенность передаётся и ему.       — Как же Министр допустил, что такой большой специалист, как вы, будет вести мое дело?       — У Министра нет полномочия выбирать вам свидетеля защиты. Этим может заняться только комиссия или официальное лицо, представляющее ваши интересы.       — Не просветите меня, мисс Поттер, кто представляет мои интересы?       — Охотно. Некий Люциус Абраксас Малфой, пятьдесят четвёртого года рождения. Знаете такого?       Снейп подавился едким ответом, и она, улыбаясь, трансфигурировала перо в стакан и заклинанием налила в него воды.       — Вам повезло иметь такого друга, мистер Снейп. Впрочем, это все лирика. Давайте обсудим то, что действительно важно.       — Простите, — сказал он, овладев, наконец, голосом, — прежде, чем мы начнем, позволю себе задать еще один вопрос. Для чего вы занимаетесь этим делом? Оно безнадежно.       Она пожала плечами.       — Я получу двойной гонорар, если вытащу вас из Азкабана. К тому же, мне любопытно, смогу ли я выиграть столь безнадежное, как вы выразились, дело.       Снейп постучал указательным пальцем по губе и резко выпрямился. Конвойный вздрогнул и вытащил палочку, но Грета жестом его остановила.       — Хорошо, — сказал он. — Что именно вы хотите обсудить?       Она щелкнула пальцами, подзывая самопишущее перо, и вытащила из сумки чистый пергамент и золотой «Паркер».       — Вас вызовут на заседание тринадцатого июня в восемь часов до полудня. У нас есть ровно месяц, чтобы к нему подготовиться.       Снейп молчал.       — Во-первых, — продолжала Грета, — мне нужно, чтобы вы рассказали мне обо всех людях, с которыми вы были связаны в период с девяносто четвертого года по девяносто восьмой. Особенно меня интересуют те, кому вы оказывали любого рода услуги и кто хорошенько вам задолжал.       Снейп молчал.       — Во-вторых, вы должны назвать мне надежное место, где можно купить зелье, похожее на веритасерум, но без его чудесных свойств.       — У меня дома, — сказал он вдруг, — ящик с таким зельем есть у меня дома. В Коукворте.       — Хорошо, — она кивнула. — То, что я буду говорить во время заседания, вам пока знать не обязательно.       Снейп вскинулся, но она подняла руку, заставляя его слушать.       — Последнее. В зале суда вы будете молчать и полностью доверять мне. Вас будут провоцировать, вам будут задавать некорректные вопросы, но вы будете молчать. Можете общаться со мной на ментальном уровне.       «Так?»       — Да. У вас есть вопросы?       — Вы на полном серьезе полагаете, что Визенгамот поверит в ваших подставных свидетелей и случайно найденные доказательства?       — Я профессионал, мистер Снейп. К тому же, как я уже говорила, сейчас Визенгамот состоит из глупых и недовольных жизнью юнцов, магглорожденных и полукровок по большей части. Все они молоды и не так опытны, как их предшественники. Обмануть их не составит труда.       — А Булстроуд?       — Мертва.       — Флинты?       — В Испании. Не беспокойтесь на этот счёт. Этим уже занимаются.       Снейп подумал. Потом встал и протянул ей руку.       Грета молча поднялась следом и руки не дала.       — Доверие, мистер Снейп. То, что должно появиться между нами за этот месяц. Увидимся завтра.       Она рассеяла купол, отмахнулась от бросившегося к ней с расспросами конвойного и аппарировала.       Снейп, позволивший себя обыскать и сопроводить в камеру, с запозданием подумал, что из Азкабана без разрешения особого образца аппарировать нельзя.

х

      — Заключенный номер триста восемьдесят шесть, прошу на выход.       Три шага от стены до решетки, поворот направо, затем налево, девятнадцать шагов по коридору, ещё два поворота, ещё девятнадцать шагов. И, наконец, дверь.       — Доброе утро, мистер Снейп. Хотите кофе?       Грета, в белой блузке и узкой юбке, сонная, но такая же ровная и безупречная, как и всегда, жестом предложила ему сесть.       — Да, был бы признателен.       Кофе бодрил и настраивал на рабочий лад. Грета взмахнула палочкой, устанавливая над ними новый купол, и откинулась на спинку стула, массируя пальцами виски.       — Вам есть, что мне сказать?       Снейп задумчиво посмотрел на неё и кивнул. Он вообще стал очень задумчивым в последнее время — по всей видимости, сказывались одинокий год в Хогвартсе и недели молчания и тишины в камере.       — Хорошо. Об этом потом. Для начала ответьте на вопрос — есть ли кто-то, на кого вы без угрызений совести можете сбросить преступления, за которые вас собираются судить?       — Кто угодно.       — Внесите конкретику.       — Петтигрю. Уизли, Яксли, Лестрейнджи, сам министр... Я не знаю. Мне безразличен каждый член британского магического сообщества, и я согласен на любую кандидатуру.       Она закусила губу, будто обдумывала сказанное.       — Петтигрю мертв. Уизли в фаворе, хотя у меня есть несколько мыслей, Яксли сейчас в Азкабане и будет все отрицать, Рабастан Лестрейндж скрывается, Родольфус... Да, его можно. Мне нравится кандидатура министра, потому что есть свидетели, — она прервалась и постучала ногтями по столу. — Двое. Необходимо найти ещё, как минимум, три человека. Можно больше.       — У вас есть предложения?       — Брат и сестра Кэрроу, невыразимец из отдела Тайн, некий мистер Блендинг, и Лаванда Браун.       Он удивлённо поднял брови.       — Кэрроу и невыразимец ещё ладно, но Браун? Она же совсем ребёнок.       — Она ужасно глупа и успела наломать дров.       — Сколько нетерпимости. Вы выпускница Дурмстранга, верно?       — Это не имеет значения.       Снейп справился с эмоциями и глубоко вдохнул.       — Оставьте девочку. Будет жаль, если она сгниет в Азкабане.       — Поразительное милосердие.       Грета разложила на столе какие-то бумаги.       — Ознакомьтесь с этим. Если вам что-то нужно, скажите.       — Мне ничего не нужно.       Она покачала головой.       — Вы горды до чрезвычайности. Сейчас это неуместно.       Он поднял подбородок и уничижающе взглянул на нее. Она и бровью не повела.       — Мне ничего...       — Я могу договориться, чтобы вас заключили под стражу в вашем доме в Коукворте, — перебила она. — Ни единого грамма заботы о вашем удобстве — я думаю скорее о себе, чем о вас. Что касается дела...       Через час конвойный вызвал темпус и сквозь купол указал на появившийся в воздухе циферблат. Грета встала.       — Я надеюсь на ваше благоразумие, мистер Снейп. Завтра надеюсь услышать положительный ответ по поводу домашнего ареста и ответы на ряд поднятых сегодня вопросов. Всего доброго.

х

      — Авроры осмотрели ваш дом, и мы пришли к выводу, что жить в таком клоповнике даже хуже, чем ожидать своей участи в Азкабане, — Снейп зло посмотрел на Грету, но она только усмехнулась: — Вы знаете, что я права. Поживете пока со мной, это наиболее удобно для меня.       — Как вы себе это представляете?       — Легко. Если вы мне понадобитесь, я просто подойду к вам, и мне не придётся собираться, проходить проверку и терпеть общество азкабанских дементоров и доблестных сотрудников аврората.       Она взмахнула палочкой, приводя его в порядок, и накинула на плечи дорожную мантию. Когда подошла группа авроров, она взяла его за руку, и их затянуло в водоворот аппарации.       Грета не преувеличивала. По сравнению с его домом, ее был дворцом — с высокой живой изгородью, большой и белокаменный, от него веяло защищённостью и свободой.       — Мисс Поттер, — обратился к ней аврор, — при всём уважении, нам нужно осмотреть дом.       — Вы в праве это сделать.       Авроры перевернули дом полностью, даже в библиотеку залезли, но, неудовлетворённые, удалились. Прибывшая к полудню вторая группа разделилась и заняла места вдоль изгороди и вокруг дома. Самый главный, видимо, старший по званию, застегнул на запястьях Снейпа антимагические оковы и наложил на него заклинание слежения.       — Вы забудете о нашем присутствии, мисс Поттер. Никто не зайдёт в ваш дом, — пообещал главный.       — Весьма признательна.

х

      — Жить будете в этой комнате. Третья дверь от вашей — ванная, столовая и кухня на первом этаже, библиотека на втором. В мой кабинет я рекомендую не входить, однако, если вам что-то понадобится, стучитесь. Я буду там.       Снейп кивнул.       — По любым вопросам можете обращаться к Минки. Минки!       Ушастая домовушка появилась с хлопком и учтиво поклонилась.       — Хозяйка звала Минки?       Грета улыбнулась.       — Минки — самая умная домовушка, которая у меня была. Нет такой просьбы, которую она не смогла бы выполнить.       Минки зарделась и прижала уши к голове.       — У вас есть вопросы?       — Нет, мисс Поттер. Спасибо.       Грета действительно почти не выходила из своего кабинета. Они встречались дважды в день в гостиной, она кратко рассказывала ему о том, как продвигается его дело, он молча слушал, и она уходила. Она вообще была достаточно молчалива — если случалось им пересечься во время обеда или ужина, она кивала и утыкалась в принесённые с собой из кабинета бумаги или книги. Однако чаще всего этого не случалось — Минки однажды пожаловалась, что хозяйка совсем за собой не следит.       Снейпу становилось тревожно, он погибал в тишине и страдал от безделья. Чтобы занять голову, он начал читать все подряд книги в библиотеке. Он как раз листал учебник по химии, когда Грета прислонилась плечом к дверному косяку и прокашлялась.       Выглядела она не так официально, как в Азкабане. Одетая по-домашнему, она выглядела совсем юной и смертельно уставшей.       — Как вы?       Он выгнул бровь и демонстративно тряхнул руками — антимагические оковы жалобно зазвенели и скрипнули. Грета улыбнулась.       — В вас есть какое-то удивительное внешнее спокойствие, мистер Снейп. Любой другой на вашем месте бы давно полез на стену, окажись он в такой ситуации.       — Я лезу на стену. И не боюсь смерти, мисс Поттер.       Она подошла ближе и опёрлась руками о спинку кресла.       Грета была похожа на своего отца. Ее темные, как древесина, глаза отражали в себе языки пламени, глотающие обугленные поленья в отсеке камина, а волосы, чёрные, расплылись по плечам и обрамляли бледное в полумраке лицо.       Снейп смотрел пристально, изучающе. Она моргнула.       — Я устала. Давайте напьёмся, — предложила она вдруг. Он хмыкнул и пожал плечами и неожиданно даже для себя ответил:       — Давайте.

х

      — Абрахам и Люсия Поттеры уехали на следующий день после свадьбы дядюшки Джеймса. Мне было шестнадцать, и я помню, как Мюриель Пруэтт хлопала меня по щеке и спрашивала, на какой факультет в Хогвартсе меня распределили. Видели бы вы ее лицо, когда она узнала, что я учусь в Дурмстранге.       Снейп смотрел в огонь и перекручивал между ладоней стакан. Грета сидела рядом, и их плечи практически соприкасались.       Все это казалось странным и очень правильным одновременно. То, что они сидели так просто, рядом. То, что она рассказывала ему о своём детстве и молодости. «Вы должны мне доверять», — сказала она и поставила на низкий журнальный столик две бутылки огневиски и пузатые стаканы, — «однако я не готова без выпивки рассказывать вам о себе».       Грета не выпила ни глотка.       — После школы было сложно. Отец говорил о наследниках, мать не говорила ничего. Но ни с наследниками, ни с замужеством, как видите, не сложилось.       Снейп хмыкнул и повернулся, делая глоток. Алкоголь был хорош.       — Я училась сначала в университете при болгарском министерстве, потом в магловском — на юриста. Первое серьезное дело предложили уже в Британии, и я его с треском провалила. Расстроилась страшно, три года училась в Штатах, а потом вернулась и вытащила того, кто попал в Азкабан по моей вине. Карьера пошла в гору.       — Я всю жизнь занимаюсь зельями. Неудачи были, конечно, но все всегда было достаточно гладко, — ответил он в ответ на ее откровенность. Она улыбнулась.       — Вы меня извините, конечно, но вашу жизнь я с большой натяжкой могу назвать гладкой.       — Да, — сказал он, и уголок его губ дернулся, — вы правы. Но с зельями все всегда было хорошо.       Грета залпом осушила бокал и потянулась за бутылкой. Снейп позволил ей налить и себе и вдруг сардонически рассмеялся. Она вздрогнула — таким жутким был этот смех.       — Кто бы мог подумать, что на четвёртом десятке я буду вести светские беседы в ожидании своей казни? Сказали бы мне лет семнадцать назад, проклял бы, не задумываясь.       — Успокойтесь. Никто вас не казнит.       Снейп закрыл глаза и вздрогнул, когда Грета сжала его плечо.       — Нет дела, с которым бы я не справилась.       Он кивнул ей и, приподняв ее подбородок и не понимая, что делает, поцеловал.

х

      — Утро, мистер Снейп, — Грета кивнула ему, приветствуя, и левитировала на противоположный от неё конец стола чашку ароматного кофе и бутылочку антипохмельного.       — Утро, мисс Поттер, — ответил ей Снейп и запоздало подумал, что она права: утро действительно не было добрым.       — Через неделю состоится слушание, поэтому сегодня мы с вами начнем репетицию защиты, а после я поеду к свидетелям.       Снейп молча согласился и сел. Положил руки на стол, замер, отвечая на ее внимательный взгляд своим вопросительным, и поднял одну бровь.       — Завтракайте и поднимайтесь в мой кабинет.       Грета встала и вышла. От неё пахло чем-то сладким. Так пахло по весне от его матери, когда в городском парке начинали цвести деревья и мама таскала домой обломанные ветки с маленькими белыми цветами.       Он вышел следом. Его мантия развевалась, пока он поднимался по лестнице, он шёл стремительно и быстро, и Грета, застывшая в дверях, одобрительно улыбнулась.       — Мне нравится уверенность в вашей походке. Попытайтесь сохранить ее до заседания.       Она жестом пригласила его войти. В ее кабинете он не был ни разу за те три недели, что жил в этом доме. Он огляделся — на стенах висели живые портреты умерших родственников, на полках были аккуратно расставлены книги, на столе — разложены бумаги и ровные стопки из темных кожаных папок. Поттер села за старомодный дубовый стол и предложила ему занять место напротив.       — Итак. Слушание по делу номер один заключенного номер триста восемьдесят шесть от тринадцатого июня одна тысяча девятьсот девяносто восьмого года объявляется открытым. Допрос ведет верховный чародей Визенгамота министр магии Кингсли Шеклболт. Председатель суда присяжных — Амелия Боунс. Свидетель защиты — Греттель Поттер. Дядя, будете за министра, бабушка — за Боунс.       Снейп выпрямился в кресле. Грета взмахнула палочкой, и портьеры на окнах, повинуясь ее заклинанию, раздвинулись; свет ворвался в комнату, освещая лица и мебель, и притаился, словно тоже хотел поприсутствовать.       — Заключенный номер триста восемьдесят шесть, мистер Северус Тобиас Снейп, вы обвиняетесь, — она прокашлялась, — в убийстве Альбуса и прочее Дамблдора, в убийстве Уильяма Артура Уизли и его супруги, Флер Изабелль Уизли, урожденной Делакур, в участии в несанкционированных встречах и сборах группировки Пожиратели смерти, в организации противоправных действий по отношению к нечистокровным волшебникам и маглам и в службе Темному Лорду.       Северус фыркнул. Грета жестом приказала ему молчать.       — Прошу меня простить, министр, — сказала она, и предок на портрете подобрался и приготовился, — вы сказали, что мой подопечный обвиняется в убийстве некоего Уильяма Артура Уизли. Спешу заметить, что доказательств причастности мистера Снейпа к смерти мистера Уизли нет и быть не может. Анализ магической судмедэкспертизы показал, что Уильям Артур умер в ночь со второго мая одна тысяча девятьсот девяносто восьмого года по третье мая одна тысяча девяносто восьмого года примерно в одиннадцать часов после полудня. В это время мистер Снейп уже находился в Визжащей хижине. Также необходимо заметить, что Авроры, пришедшие, чтобы арестовать мистера Снейпа, видели, как мистер Уизли попал под луч заклинания Авада Кедавра, пущенного одним из пожирателей смерти.       — И вы можете это подтвердить? — с сомнением спросил предок.       — Несомненно, — Грета кивнула. — Я прошу ввести в зал заседания старшего аврора Блишвика и заключённого Азкабана номер восемьсот шестьдесят пять, Августа Алджернона Руквуда.       Грета уткнулась в пергамент, едва шевеля губами, и подвесила его перед глазами неподвижного Снейпа. Он бегло его просмотрел.       — Вы не можете быть уверены, что Руквуд не сделает по-своему.       Она фыркнула.       — Бросьте, мистер Снейп. Он слишком дорожит своей иллюзией мирной и свободной жизни. К тому же, он на особом счету у министерства магии. Меня интересует другое — что из предъявленного вы сделали на самом деле?       — Убил директора и служил Лорду.       Она дотянулась до зависшего пергамента и положила его перед собой, затем перечитала и написала что-то на полях. Затем ответила.       — Хорошо.       Снейп тряхнул головой и дернул руками. Грета вновь заговорила.       — Спасибо, уважаемый Генри, что согласились мне помочь.       — Надеюсь на твой успех, — предок отсалютовал ей бокалом и исчез с портрета. «Генри Поттер», — гласила надпись на золоченой раме. Снейп многозначительно закатил глаза.       — Здесь говорит Руквуд, здесь тупица аврор, дальше министр... Черт, у меня даже предположений нет, какими могут быть слова министра магии! — воскликнула она, но опомнилась и взяла себя в руки. — Дальше. Слова, слова, слова, прошу тишины... Вот, — она прокашлялась, — подсудимый обвиняется в убийстве Альбуса и прочее Дамблдора. В качестве опровержения этого факта я прошу вызвать в зал заседания заключённого Азкабана Амикуса Кэрроу, заключенного Азкабана Фенрира Грейбека, заключённую Азкабана Алекто Кэрроу, студента Хогвартса Гарри Джеймса Поттера и студента Хогвартса Драко Люциуса Малфоя...

х

      Снейп по-прежнему проводил вечера в библиотеке. Камин по-прежнему весело трещал обугленными щепками и тенями играл на потолке и противоположной стене. Ужин, который принесла ему домовушка, по-прежнему оставался нетронутым. Мисс Поттер по-прежнему стояла, прислонившись плечом к дверному косяку и сложив руки на груди, и смотрела мимо него.       — Что вас тревожит? — спросила вдруг она. Он даже не обернулся.       — Ничего, — сказал он, бездумно глядя в огонь. Она подошла к нему, села рядом и несильно сжала его предплечье.       — Вы лжёте.       — Да. Я лгу вам, потому что не уверен, что ваша затея сыграет, как вам хочется, я не уверен, что достоин оправдания.       Она поджала губы.       — Что с вами?       Он сжал руки в кулаки, ногтями впиваясь в ладони. Оковы жалобно скрипнули и затихли, и Снейпу на мгновение показалось, что он не помнит, как колдовать.       — Мне страшно.       Она моргнула.       — Я знаю. Мне тоже. ххх       — Подъем! Поднимайтесь, за вами явился главный аврор с сопровождением. У вас три минуты, на четвёртую я подниму вас силой!       Снейп проворчал что-то невнятное и отвернулся к стене. В спальне Греты стены были светлыми, почти белыми, с простыми шторами и кипарисом в цветочном горшке.       Он услышал, как она стучит каблуками по лестнице, как входит в комнату и как садится рядом. Она положила ладонь на его выглядывающее из-под одеяла плечо.       — Вставайте, мистер Снейп. Авроры пришли, они доставят вас сначала в Азкабан, а затем в Министерство.       Снейп перевернулся на спину и поймал ее взгляд. Обращаться к ней на вы, лёжа в ее постели, было странно, но объяснимо; никто не допустит к разбирательству заинтересованное лицо.       — А вы?       — Я встречу вас там. Просто верьте, что все получится.       Она левитировала на стул рядом с кроватью его одежду и вышла, закрыв за собой дверь.       Через пять минут Снейп был уже готов. Он, не торопясь, выпил чашку несладкого кофе, молча выслушал последние наставления, дал себя обыскать и, вцепившись в ладонь аврора, аппарировал в Азкабан.       Снейп волновался. Ни один мускул на его лице не выдавал этого волнения, но руки его тряслись, поэтому он прятал их под столом, а зрачок увеличился, заполняя собой всю радужку. Аврор мрачной фигурой замер за его спиной и постоянно смотрел на закреплённый у стены темпус.       — Поднимайтесь, вас уже ждут.       В зале заседания была целая толпа людей. Некоторых из них он знал лично, некоторых — видел лишь единожды, но каждый смотрел на него с интересом и иногда — с отвращением.       — Я надеюсь, от смертной казни тебя не спасёт даже твой легендарный защитник, — сказала, будто плюнула, Молли. Уизли, скопившиеся за ее спиной, смотрели не менее враждебно.       Гарри Поттер держал за руку Грейнджер. Она незаметно кивнула ему, Снейпу, и заняла своё место. Люпин и Тонкс сидели с краю и даже не пытались скрыть, что пришли только потому, что их заставили. Малфои, одетые в чёрные траурные мантии и одинаково изящные даже после войны, стояли в тени коридора.       Грета появилась вместе с министром. Он что-то тихо сказал ей, и она рассмеялась. Развернула желтый пергамент и жестом велела начинать.       — Слушание по делу номер один заключённого номер триста восемьдесят шесть от тринадцатого июня одна тысяча девятьсот восьмого года объявляется открытым, — огласил председатель. — Допрос ведёт верховный чародей Визенгамота министр магии Кингсли Равелин Шеклболт. Председатель суда присяжных — Амелия Сьюзен Боунс. Секретарь суда — Перси Игнатиус Уизли. Свидетель защиты — Греттель Беатрис Поттер.       По залу пробежала волна ошеломлённого шепота. Уизли синхронно посмотрели сначала на Гарри, потом — на Грету. Молли возмущённо выдохнула, махнула рукой и вышла из зала.       ...— Таким образом, все ваши обвинения, господин министр, не имеют под собой никаких вещественных доказательств.       — Вы стараетесь убедить нас, мисс Поттер, — обратилась к ней Амелия Боунс, — что мистер Северус Тобиас Снейп не убивал директора Хогвартса. Однако среди свидетелей со стороны обвинения есть те, кто видел, как в ночь убийства подсудимый и группа Пожирателей Смерти стремительно покидали территорию школы.       Грета кивнула.       — Да, мисс Боунс, свидетели абсолютно правы. Мистер Снейп действительно был в ночь убийства на территории школы. Во-первых, потому, что являлся преподавателем зельеделия, а во-вторых, потому, что не мог нарушить клятву, данную Нарциссе Малфой.       — Следствию ничего не известно о клятве, — министр поджал губы. — Будьте добры, — подозвал он аврора, — пригласите Нарциссу Малфой в зал заседания.       Аврор поднялся по ступенькам именно в ту часть зала, в которой мрачно восседало все чистокровное семейство. Он подал Нарциссе руку, помог ей спуститься и сопроводил к трибуне.       — Миссис Малфой, вы были в зале и все слышали. О какой клятве идёт речь?       Стало смертельно тихо.       — Я не стану говорить о мотивах своих действий, — сказала Нарцисса, — это информация, касающаяся только определенного круга лиц. Однако я готова предоставить следствию воспоминание о том, как мистер Снейп даёт мне клятву, о которой говорит свидетель защиты.       «Какая именно клятва?»       «Непреложный обет в августе девяносто шестого».       Нарцисса вытянула воспоминание, сбросила его в омут и застыла за трибуной. Воспоминание проверили на подлинность и, удостоверившись, вывели на наколдованный экран.       Вот домик в Паучьем Тупике, вот сумасшедшая Беллатрикс, вот Хвост, отворяющий дверь и с трепетом кланяющийся двум высокопоставленным гостьям. Воспоминание не было приятным, но оно было, и все присутствующие его видели.       — Мистер Снейп появился лишь для того, чтобы выполнить обещание. Любой, кто присутствовал в ту ночь в Хогвартсе, подтвердит, что подсудимый аппарировал с границы барьера вместе с Драко Люциусом Малфоем и не участвовал в убийстве директора. У каждого, кто присутствовал, есть воспоминание о том, кто на самом деле это сделал. И следствие, по моему мнению, не имеет права этим пренебрегать.       Министр поднял на Снейпа тяжёлый взгляд и выдохнул сквозь зубы.       — Прошу поднять руки тех, кто считает мистера Снейпа виновным.       Грета повернулась к присяжным и, напряжённо всматриваясь, пересчитала руки. Снейп тоже их пересчитал — ровно тридцать пять человек не поверили ни единому слову в идеально подготовленной оправдательной речи.       — Прошу поднять руки тех, кто считает, что мистера Снейпа необходимо оправдать.       Он был готов поклясться, что Грета выдохнула с облегчением, когда насчитала пятьдесят три руки.       Министр встал.       — Полностью оправдан.

х

      Снейп растирал запястья и кивал, когда его поздравляли. Гарри Поттер обнимался с сестрой и что-то тихо ей говорил. Гермиона стояла рядом. Северус был уверен, что двое школьных друзей за год поисков крестражей стали куда больше, чем просто друзья.       — Я знал, что Поттер профессионал, но чтобы такой! — Люциус бесшумно подошел к нему со спины. Снейп не смог не согласиться.       — Да, линия защиты была проработана безупречно. Даже министр не нашел, к чему придраться.       Грета, наконец, выпуталась из объятий Поттера и подошла к ним.       — Вы довольны результатом, мистер Малфой? — спросила она. Мимо прошла скорбная процессия из Уизли.       — Да, вы превзошли все ожидания, — растягивая слова, ответил Малфой и проводил взглядом толпу рыжих макушек. — Ваш гонорар уже ждёт вас в вашем сейфе в Гринготтсе.       — С вами приятно иметь дело, — улыбнулась она и посмотрела на Северуса.       — Я благодарен, мисс Поттер, — сказал он, глядя ей в глаза. Она хмыкнула.       — Не стоит. Надеюсь, что больше вы не попадёте в ситуацию, в которой вам понадобится моя помощь. Всего доброго.       Грета развернулась на каблуках и ушла, сопровождаемая толпой репортёров. Гарри и Гермиона, улыбаясь, смотрели ей вслед, а Люциус вдруг рассмеялся, вызывая всеобщее непонимание.       — Сокровище, а не женщина! Сколько эмоций, сколько чувств! Ты определено ей понравился, Северус.       — С чего ты взял?       — Я работал с ней в восемьдесят девятом. Она была молода и талантлива, я страшно хотел увеличить свой капитал... Мы разработали идеальную финансовую схему, которая должна была принести мне и принесла сотни тысяч галлеонов, но сколько бы я ни пытался, наши отношения даже близко не смогли превратиться в дружеские. Строго деловой подход, ледяная улыбка и ни единой эмоции. А здесь — такая страсть! Ты ей понравился, можешь мне поверить.       Снейп фыркнул.       — Я думаю, ты ошибаешься.

х

      — У вас моя палочка, — сказал Снейп, замерев на пороге ее дома. Она хмыкнула и пригласила его войти.       — Подождите здесь.       Грета поднялась по ступенькам лестницы и исчезла в глубине коридора. Через несколько минут вернулась с футляром и протянула его ему.       — Все? Вам больше нечего мне сказать?       Она стояла напротив, сложив руки на груди, и выжидающе смотрела.       — Полагаю, что нет.       — Тогда проваливай, — разочарованно выдохнула она. — Мне нужно собирать вещи.       — Уезжаешь?       — Предложили работу. Можно сказать, еду домой. Отец будет рад.       Снейп перекрутил палочку между пальцами и засунул ее в рукав. Грета покачала головой.       — Или говори, или уходи. Я не стану унижаться.       Она подошла ближе. Домовушка осторожно выглядывала из-за двери. Огромные уши бросали на пол длинные тени и выдавали ее присутствие.       — Мне нечего тебе сказать, — начал он и поднял ладонь, когда она открыла рот, — кроме того, что я больше всего на свете хочу быть твоим внештатным зельеваром и подделывать веритасерум, если тебе это понадобится.       Она подошла ближе.       — А знаете ли вы, господин внештатный зельевар, что работать вам придётся по ночам, без отпуска и абсолютно нелегально? — Он хмыкнул и кивнул. — Что же, тогда я просто не могу отказаться от такого ценного сотрудника.       — Заберёшь меня с собой?       Она подошла ещё ближе и положила ладони на его грудь.       — У меня есть выбор?       — Никакого.       И если бы случайный прохожий прошёл бы в этот момент мимо высокой живой изгороди, за которой скрывался внушительный белокаменный дом, он услышал бы тихий и спокойный смех.