Психо

      За городом.       Который питает свою мощь от активной жизни, скорости и энергичности. Где шныряют машины, не ведая страха, оставляют за собой выхлопы в виде серых клубков. На рассвете крыши высоток озаряются оранжевым светом, сквозь окна пробиваются лучи, и тогда просыпаешься от мешающей яркости. На закате город не остывает, только сильнее насыщается жизнью, которая сопровождается клубной музыкой и криками. Любовь и страсть проявляется ночью и в домах, и на улицах. Но вместе с ними просыпается и ужас. Кровь, крики страха, убийства и новые люди, на груди которых скоро могут засветиться тюремные номера.       В лесу.       В котором есть покой и умиротворение — и с этим он делится со всем в нём живущим. Где щебетание птиц и шуршание животного по осенней листве — единственные звуки, которые могут раздражать. Когда солнце встает из-за горизонта, то лесная опушка становится яркой; оранжевые, розовые и зеленые цвета переливаются между собой и создают своё «северное сияние». На закате всё утихает, только вдалеке может угукать сова, а зверьки прятаться по своим норкам, готовясь ко сну. Тогда просыпается желание единения с природой, стать одним целым со всем окружающим. Научиться летать, как птица; ловко обходить препятствия, как лисица; надирать нос хищникам, как заяц. Становится хорошо, спокойно.       В домике.       Не так давно один из магнатов купил территорию, а точнее половину леса. Он вырезал несколько гектаров деревьев, и на их месте были построены небольшие, если сравнивать с городскими, дома. Максимум два этажа скрывались за лесными деревьями. Сначала хотели устроить оздоровительный комплекс, затем сдавать как номера в «гостиничных» номера, но в конце-концов нашлись покупатели, и почти у каждого домика был свой хозяин.       За городом. В лесу. В домике. Именно там уже неделю жили Тор и Локи, стараясь победить свои недуги. Лафейсон сначала противился, говорил, что навряд ли поможет такая обстановка, только сильнее с ума сойдет от высоких деревьев и прочего. Но Одинсон был непреклонен, и даже если бы младший решил прицепить себя к батарее наручниками, то Тор бы не постеснялся повезти его вместе с батареей. Короче, сопротивление было бесполезно. Перед отъездом они всё же посетили одного, «своего» психотерапевта, который прописал несколько лекарств. В аптеке пришлось взять ещё и леденцы от кашля, с апельсином, потому что у Локи вдруг заболело горло. Правда, оно магическим образом резко прошло, когда Тор предложил ещё спрей от кашля купить.       Сложнее всего выдалась поездка. И ладно, если бы проблемы были с дорогой, но проблемы были внутри внедорожника. Приходилось каждые десять минут останавливаться, потому что Лафейсону было плохо, его тошнило то ли от еды, то ли от лекарств. Только через час ему удалось уснуть, хотя и там не было покоя. Да, кошмары никуда не ушли и не собирались вовсе исчезать, им, кажется, нравилось мучить локинский разум, доводить до слёз и заставлять просыпаться в истерике. Когда в первый раз он проснулся с криками, Одинсон аж по тормозам задавил от неожиданности и чуть не врезался в столб, но вовремя смог увильнуть. Локи ничего не говорил о снах, отнекивался, говорил, что пройдёт, а потом прижимался к сильному телу и уже вскоре спокойно сопел, до поры до времени. Сложно было сказать, какие у них были отношения. Они вели себя не как братья, не как любовники, не как друзья. Взяли из каждого понемногу и вот так общались. Только больше не целовались, максимум объятия, но и в них содержалось немало любви, беспокойства и желания быть единым целым.       В первый же день Локи больше заинтересовался камином в гостиной на первом этаже. Он был электрическим, не настоящим, но тепло от него шло, скорее даже жара. И парень просидел на полу рядом с ним, любуясь разноцветным огоньком на «мониторе», и совершенно не желая помогать брату, который раскладывал вещи. Только когда желудок издал характерный звук, сообщающий, чтобы его накормили ни минутой позже, Локи нехотя оторвался от зрелища и пошел на кухню, где старший пытался приготовить что-то съедобное.       — Ты отравить меня решил? — Лафейсон посмотрел поверх плеча на не немного подгоревшую картошку. — Не мешай, — буркнул блондин, сосредоточенно перемешивая картошку. — Или заказывай пиццу, или я заранее вызываю скорую помощь.       Локи похлопал по плечу и снова скрылся в гостиной, только теперь сел за просмотр телевизора. Так и уснул, лежа на диване и под тихое бормотание ведущего новостей. А Тор всё-таки послушал совет младшего и заказал пиццу, благо, доставка в этот мини-ЖК была доступна. Однако, будить мирно (пока) спящего «ангелочка» не особо хотелось, поэтому пицца была отложена на кухню. Одинсон решил расстелить кровать в комнате Локи, чтобы перенести туда, в конце концов постель куда мягче и больше, чем один диван. Но стоило ему достать одеяло из чемодана, как внизу послышался треск разбитого стекла, а затем громкое шипение. Мужчина словно молния спустился с лестницы и уже меньше чем через минуту наблюдал перепуганного Лафейсона, который стоял на кухне с разбитым стаканом, а во рту был кусок пиццы. Маленькие струйки крови от осколков стекали по ладони и кисти, затем медленно падали на темно-синий линолеум.       — Ты что тут надумал? — Одинсон схватил полотенце и подошел к брату, осторожно забирая остатки стакана с руки. — Што? — всё ещё не доев кусочек, спросил парень. — Я случайно! Просто хотел колы налить, а потом… — он на секунду замолчал, словно обдумывая слова. — Лучше стаканы поплотнее покупай! — Ага, — Тор перевязал полотенцем раненую ладонь и молча повел младшего в ванну.       Тот шипел ещё сильнее, когда на его порезы капала перекись, а потом издавал истерические смешки, ведь пластырь, которым блондин заклеивал более опасные повреждения, был с пони. Но они всё-таки поужинали, только Локи так и не рассказал, что перед тем, как в его руке лопнул стакан, он видел теневого злодея, шепчущего 1000 и 1 гадость. Ночью он уснул только после приёма снотворного.       На второй день Лафейсон проснулся от пронзительного ора, причём не от своего. Как позже выяснилось, Тор, проснувшийся с утра пораньше и решивший заварить кофе, не ожидал увидеть на столе енота. Зверёк, кажется, тоже охренел и застыл с куском корочки от пиццы в лапках. Его бусинки глаз были черными, и в них отражался утренний солнечный лучик, а также ошалелый человек. Они так и стояли, не двигаясь и играя в не запланированные гляделки.       — Како-ой мила-аш! — воскликнул Локи, как только оказался на пороге кухни. Его сонливость сразу пропала, и он кинулся в сторону пушистика. — Локи, не трожь! — грозно сказал Тор и пересёк попытки брата достичь своей цели, обняв его поперек груди и притянув к себе поближе. — Пусти-и! — запищал тот и задрыгался, пытаясь высвободиться из торовой хватки. Уж слишком сильно его впечатлило это серое чудо, он готов был и укусить брата, если понадобится, лишь бы коснуться мягкой шёрстки. — А вдруг он болен?! — Единственное существо, которое тут больное — я! — Лафейсон поднял свой пылающий взгляд зелёных глаз, будто пытался прожечь дырку в голове.       Одинсон только покачал головой и разжал руки, давая свободу действий младшему, но на всякий случай схватил со стола тёрку, чтобы отбиваться. Но вопреки всем ожиданиям, енот не убежал и даже не пытался защищаться. Локи не спеша подошел к лесному жителю, взял ещё корочку от пиццы и протянул её гостю. Тот с радостью схватился за кусочек и стал его грызть, не сводя своих черных бусинок с причудливого лохматого человека. Когда корочка была съедена, енот потянул свои лапки к кормильщику, прося ещё. Локи посмеялся и подвинул целую коробку пиццы, желая приятного аппетита, а Тор возмущенно открыл рот — покупал еду для себя, а кормится животное! Но всё же промолчал, видя как сияет бледное личико и как губы торкает милая улыбка. Отложив тёрку в сторону, блондин было уже расслабился, но зверёк резко оказался на локинских руках, а тот, умиляясь грызуну, спросил:       — Давай его оставим себе? — Ч-что? — Тор глаза выпучил от удивления, но не успел ничего нормального ответить, да и Лафейсону, по всей видимости, ответ и не нужен был. Он молча унес зверя из кухни и отправился с ним в ванную, оставив старшего стоять с открытым от удивления ртом.       Через несколько минут оттуда доносилось плескание воды и смех вперемешку с матами. Локи старался усадить енота в ванну, чтобы ополоснуть, но тот решил лучше поесть геля для душа и раздолбать аптечку. В конце-концов парень сдался и вышел из ванны полностью растрепанным и с парочкой царапин, но отказываться от зверька даже не думал! Тор решил посмотреть что будет дальше. Он с интересом наблюдал, как брат вернулся на «минное поле» с клубком ниток и миской клубники. Послышался треск, ворчание, фырканье и падение. Затем наступила тишина. Тор прижался ухом к двери, не желая входить в ванну, услышал локинский голос и убедился в его здравии. Однако, когда тот вышел со свисающими нитками с головы, не смог сдержать смеха.       — Всё ещё хочешь оставить его себе? — усмехнулся Тор и аккуратно потянул за нитку. — Хочу! — упрямился Локи и шлепнул по чужой руке, смерив пронзающим взглядом. Из ванной послышалось бульканье и грохот. Брюнет метнулся туда. — Пиздец! — единственное, что у него вырвалось, когда енот уже вовсю грыз пластинку с таблетками снотворного. — То-ор! Если к нам постучится GreenPeace, то я не виноват! — кричал парень, вырывая из лапок таблетки и шикая так, что енот ощутил себя мышкой перед змеей и сразу заныкался под раковиной. — Поможем лесным жителям в наркоделе? — Одинсон принялся убирать разруху, стараясь не наступить на виляющий туда-сюда полосатый хвост. — Ага, — Локи грустно улыбнулся и подобрал с пола разбросанные бутылочки с гелем и шампунем. — Мне надо умыться! — На втором этаже есть ванна, сходи пока туда.       Лафейсон поставил все по местам и исчез. Как только он закрыл дверь во вторую ванну, то сразу привалился к ней спиной и закрыл лицо руками, шепча в ладони успокаивающие слова. Ему хотелось плакать от беспомощности и своего упрямства. Он и о себе позаботиться не может, а тут за зверя взялся! Будучи на грани истерики, парень подошел к раковине, включил холодную воду и сунул голову под кран, давая воде обмочить волосы на макушке, а также и лицо. Локи зажмурился и погрузился в свои мысли, совершенно не замечая сколько прошло времени. А вот Тор заметил долгое отсутствие брата и решил узнать, чем там тот занимается. Застал он его полностью дрожащим то ли от холода, то ли от страха. Схватив полотенце, Одинсон выключил воду и вздернул брата за плечи, приводя в чувство.       — Ты чего под ледяной водой стоишь?! — причитал мужчина, растирая и тем самым взлохмачивая намокшую голову. — Так же заболеть запросто! — П-прости, — еле слышно шептал Локи, опустив взгляд вниз и подставляя голову с разных сторон. — О себе вообще не думаешь, — грозно продолжал вещать блондин. — Я… я… Тор… я… — парень не вытерпел и заплакал, руками обхватывая широкое сильное тело и прижимаясь щекой к груди. — Я хотел… а он… даже… за себя…       Он говорил отрывками, отдельными словами, всхлипывал и терся виском об чужую футболку. Тор слегка опешил, обнял брата и пытался его успокоить, шикая и приговаривая, что всё будет хорошо.       — Успокойся, Локи, — Одинсон отстранил его голову, положил ладони на щеки и большими пальцами вытер ручейки слёз. — Это всё временно и всё переживётся, плакать из-за этого нет смысла. В конце-концов, слезами делу не поможешь, — губы коснулись холодного, всё ещё влажного лба. — Ну всё-всё, давай ты примешь душ, только в этот раз тёплый, а я пока завтрак приготовлю и разберусь с твоим енотом. — Х-хорошо, — кивнул тот и потер ладонями свои глаза.       Тор улыбнулся, погладил брата по голове и вышел, оставив Локи наедине с собой. Лафейсон немного потоптался на месте, рассматривая белую плитку кафеля под ногами, потом всё же разделся и залез в ванную, подставляя своё лицо под тёплые струйки. Постепенно он расслабился физически и морально, дыхание выровнялось, а на глазах больше не блестели соленые капли слёз.       Мужчина тем временем ловил енота, который прыгал по полкам и стенам ванны, явно не желая попасться в руки человека. Но банка печенья изменило его мнение, поэтому вскоре зверек грыз вкусняхи, а Тор, наведя порядок в ванной, принялся за кухню. Локи вышел из ванны когда на второй этаж пробрался запах яичницы и, кажется, даже не горелой.       — Пей, — сказал Одинсон после завтрака, протягивая к младшему небольшую горку таблеток. — Зачем так много? — жалобно спросил тот. — Не у меня спрашивай, а у доктора. — А если, — Локи взял одну красную капсулу, — доктор — твой враг, и он решил тебя или меня убить? — Размечтался, — фыркнул блондин. — Доктор проверенный, не волнуйся. — Да не волнуюсь я, — пожал плечами и положил в рот две капсулы, запил. Затем ещё одну круглую таблетку, запил. И, напоследок, синюю пилюлю.       Они все были горькими и солёными, поэтому парень каждый раз морщил нос и мотал головой, будто пёс. Тор с улыбкой наблюдал за этим и мыл посуду, а потом сказал, что уедет в город на пару часов, в магазин, но Локи придётся остаться тут. Парень просто молча встал из-за стола, поправил свою майку и спокойно лёг на пол, расположившись там солдатиком.       — Локи? — Тор уставился на него, ничего не понимая. Тот прокашлялся, заглотнул побольше воздуха в легкие и заорал: — ТЫ МЕНЯ ХОЧЕШЬ ОСТАВИТЬ ТУ-У-УТ! — Лафейсон задрыгал руками и ногами, избивая ими пол. — ХОЧЕШЬ ВЕСЕЛИТЬСЯ БЕЗ МЕНЯ-Я-Я-Я!!! — завертел головой и, вот сволочь хитрожопая, начал плакать. — ПОДОХНУ ТУТ ОДИ-И-И-Н!!!       Честно говоря, Тор ожидал всего, но не вот такой вот истерики, которую обычно устраивают дети в супермаркетах, если им не покупают игрушки или шоколад. Конечно Локи просто проявлял свои актёрские таланты, но Одинсон купился и быстро сдался, выдав:       — Ладно, поедешь со мной.       Локи, как ни в чем не бывало, вскочил с пола и ускакал в комнату собираться. Поняв, что только что произошло, Одинсон покачал головой и обратил взор на енота, который разлёгся на подоконнике и наблюдал за этой семейной драмой.       — Молчи, — сказал Тор зверьку, ткнул в его сторону пальцем и тоже ушел одеваться.

***

      Чтобы енот не разворовал всю их еду и вообще оставил дом в целости и сохранности, братья взяли его с собой. Лесной житель, конечно, никуда уходить не хотел, особенно с каким-то человеками в чудо-машину. Печеньки кончились, поэтому Локи решил использовать орешки. Разложил небольшую дорожку от дверей дома до машины, и заманил зверька в эту страшную штуковину. Так они и поехали: енот на коленях у Локи, прыгающий от милости Локи на переднем сидении, с ума сходящий за рулем Тор.       — И что ты с ним будешь делать? — Одинсон остановил авто на стоянке супермаркета. — С собой возьму! — Он же там всё разрушит! — Я прослежу за ним, — неуверенно пробубнил Лафейсон.       Мужчина решил не расстраивать брата, поэтому позволил ему взять зверя с собой. На лице Локи расцвела счастливая улыбка, и он чуть ли не выбежал из машины, тиская пушистика, у которого уже слипались глазки.       Перед тем, как войти в отдел продуктов, они зашли в зоомагазин, где купили поводочек для нового домашнего животного, а Локи выпросил у Тора заказать ошейник с медальоном, на котором будет написан адрес и имя енота — Флафф. Ну как Одинсон мог отказать этим большим зелёным глазам с расширенными черными зрачками? Да, со стороны Локи был похож на наркомана, который нашел замену наркотиков в сером звере. А может он вовсе под кайфом, и ему кажется, что Флафф — лепрекон, прячущий горшочек с золотом. Енот уснул, как только его пушистая жопка коснулась тележки, свернулся калачиком и стал похож на меховую шапку. Ну ничего, так даже лучше.       С самого начала, как братья оказались в супермаркете, Локи чувствовал себя как-то странно, но не мог понять почему. Не мог до тех пор, пока они не зашли в отдел сладкого. Там парень застыл на месте и видел, как Тор, стоящий в пару метрах от него, смотрел недоверчиво и с опаской. Тор знал.       Это был холодный снежный день, шли последние недели декабря и уходящего года. Люди бегали по магазинам, выбирая подарки на Рождество и Новый год. А супермаркеты были забиты под завязку. На кассах были огромные очереди, а работники только и успевали сходить с ума, стараясь угодить каждому покупателю. Товар сметался с полок, стоило ему только там оказаться, а тележки кончались одна за другой.       Маленький темноволосый мальчик стоял рядом со сладким. Его бровки были сведены к переносице, а он с серьезным видом решал какую шоколадку можно купить — можно только одну. Вскоре к нему подошел высокий мужчина, с ласковой улыбкой он присел на корточки рядом с мальчишкой и кивнул на полки.       — Можешь взять две. Мы маме не скажем, — мужчина подмигнул. — Но у меня зе аллег-л-ия! — возмущенно ответил мальчик. — А у нас на носу Рождество. Гулять так гулять!       Мальчишка восторженно ахнул и сразу взял две плитки шоколада — молочную и молочную с орешками. Отец потрепал его по волосам, взял маленькую ладошку в свою, и повел в следующий отдел.       А дальше туманный занавес.       Слышится громкий оклик: «Лафей!» — кричащий достал из внутреннего кармана пистолет, и мужчина только успевает оттолкнуть сына в сторону, а через секунду пуля врезается ему в плечо. Кругом поднимается паника, крики и вопли. Люди бегают в разные стороны, а Локи, с застывшим ужасом в глазах, пополз назад, пока не уперся спиной в стену. Сердце бешено прыгает в груди, вот-вот обязательно выпрыгнет, а на глазах появляются слезы. Серые отцовские глаза, которые так недавно смотрели на него с нежностью и любовью, сейчас смотрят на него с болью и сожалением. Стрелявший подходит к раненому Лафею, даже не смотрит в сторону ребенка, наступает ногой на грудную клетку, вызывая у лежащего громкий рык, направляет дуло пистолета в лоб и… выстрел. Тело содрогается лишь раз и замирает со стеклянным взглядом. Тогда Локи не выдерживает, он громко кричит, срывается с места и быстро подползает к отцу. Убийцы уже и след простыл.       — Папочка, пожалуйста, не умилай! — плакал он, дергая холодную руку и прижимаясь ушком к груди, надеясь услышать хотя бы легкое биение сердце. Но всё тщетно. — Как же я?! Как же мама?!       Он ещё не знает, что те люди уже давно заявились к ним домой, а его мама уже давно лежит на полу с таким же пустым взглядом.       От тела его оттягивает незнакомый мужчина, который что-то ему говорит, но слова исчезают до того, как дойти до получателя. Мальчишка не сопротивляется, просто смотрит на удаляющееся тело отца, над которым уже возятся полицейские и санитары. Сквозь заплаканные глаза Локи видит, как к нему подходит белобрысый мальчик, у которого такой же испуганный взгляд. Мужчина просит свою жену увести детей на улицу и ждать его там. Она так и делает. Её сын послушно идет рядом, держит за локоть незнакомого мальчишку, который бездумным взглядом смотрит в пол, а в голове только одна мысль: Папы больше нет.       — Локи, только спокойно, — Тор быстро подходит к младшему и кладет руки на его плечи. Тот вздрагивает и вытягивается из омута воспоминаний. Его дыхание дрожит, как и все тело, руки сжимают тележку, а в глазах та самая паника, от которой парень не сможет убежать никогда. — Я хочу домой, — тихо произносит он. — Хорошо, подожди меня… — Я хочу домой прямо сейчас! — звонко прокричал Локи. От этого крика люди обернулись, а Флафф завозился в тележке.       Одинсон топчется на месте. В дом нужна еда, но если сейчас не послушать Локи, то всё будет хуже. Он вздыхает и всё же решает уехать. Лафейсон шел молча, а в машине забрался на заднее сидение, обнял енота и, подперев щеку кулаком, уставился в окно. Тор набрал номер Вольфштагга, попросил закупиться продуктами и привести им в дом. Тот согласился и пообещал привести всё ближе к вечеру.       Братья вернулись через час. Локи, как только переступил порог дома, опустил зверя на пол, а сам рванул в ванну, где сразу упал рядом с унитазом. Тору стало не по себе. Надо было ехать в другое место, но тот супермаркет был ближе всего… сэкономил, блин, время.       — Эй, ты как? — Тор встал в проеме ванной, он печально обвел взглядом побелевшего Лафейсона. — Пошел нахер, — прохрипел тот и снова вывернул содержимое желудка. — Локи… — Я тебе, блять, сказал пойти нахер! — он злобно сверкнул глазами. — Тебе хотя бы таблетки надо выпить… — Да ебал я эти таблетки в рот! Какой от них толк, если ты, скотина, заставляешь меня возвращаться в прошлое?! — он загнанно задышал, ощутил себя мышью в ловушке. — Я предлагал тебе остаться дома! — теперь уже закипал Одинсон. — Это ты тут истерику закатывал! — А нельзя было поехать в другой магазин?! — Этот был ближе всего! Откуда же мне было знать, что в твоей психически больной головушке вспомнится смерть драного папаши?!       Тор на мгновение замер, проговорил свои слова в голове и метнулся взглядом в сторону, чтобы не видеть удивленного лица брата. Тот пальцами сжал ткань футболки и всхлипнул, громко. Этот всхлип отразился в торовой голове эхом, от чего кулаки крепко сжались — хотелось врезать себе.       — Да что ты знаешь, — тихо начал брюнет, медленно поднимаясь на дрожащих ногах. — Что ты знаешь о моем отце, чтобы так о нём говорить? — Отец мне… — Мы оба знаем, что твой отец — лжец! — Локи крикнул и схватился пальцами за раковину, чтобы не упасть. — Неужели ты продолжишь верить в эту чепуху? Неужели его слова до сих пор для тебя являются законом? — Я… не знаю… — Ты не меняешься, Тор. Ты всё тот же мальчишка на побегушках у своего отца, который готов сделать всё, чтобы получить одобрение! Но знаешь в чем проблема? Один мёртв. Он никогда тебя больше не похвалит, никогда больше не потреплет по голове, не похлопает по плечу и не скажет подбадривающих слов. Да чего уж там, он и не делал этого! А мой мог, — Лафейсон сделал несколько шагов и оказался почти впритык к брату. — Мой мог улыбнуться так, что все мои страхи уходили. Мой мог похвалить меня за выученное новое слово. Мой мог меня защитить и всегда давал повод не сдаваться. А теперь подумай, Тор, — вознес зеленые глаза вверх и едва улыбнулся. — Чей отец «дрянной»? У кого он был лучше?       Одинсон не успел ответить — Локи, упираясь ладонями на стены, поднялся в свою комнату, где заперся и тихо просидел до вечера. Вольфштагг заехал в семь, они с Тором перетащили кучу пакетов на кухню, а потом засели в гостиной в компании пива, дивана и телевизора.       — Ты идиот, — высказал своё мнение Вольф, услышав недавние новости. — Знаю, — согласился Тор. — Но я не хотел, это было…в порыве чувств. — В такие моменты человек всегда говорит только правду. — И что мне делать? — Ну не, это дело не ко мне. Я, конечно, твой друг, но в семейные драмы не лезу. Не моя специфика. — Пфф, ну и ладно, — фыркнул Одинсон и перевел взгляд на дверь гостиной. Там стоял Локи, зябко обнимавший себя за плечи. — Тор, мне холодно, — проскулил он и в следующую секунду свалился на пол. — Блять, — выдавил блондин, срываясь с места и в секунду оказываясь у брата. — На кухне стоят таблетки, в оранжевом пузырьке! Тащи!       Вольф рванул на кухню, захватил ещё и графин с водой. Тор переложил парня на диван и пытался привести того в чувство, попутно натягивая на него старый свитер. Вытащив из ящика шприц — лекарства были спрятаны по всему дому — он ввёл иголку в руку. Врач говорил, что при подобных случаях, главное согреть тело и дать таблетки сразу после пробуждения. Одинсон чувствовал как локинский пульс бился то медленно, с каким-то оттягом, то бешено. Тело вздрагивало от любого прикосновения и легкого ветра, а от иглы кожа словно стала более прозрачной, а сине-фиолетовые вены ярче.       — Жив? — Вольф стоял за спинкой дивана. — Жив… — ответил Тор, вываливая на ладонь пару круглых таблеток. Черные ресницы брата дёрнулись и приподнялись, затуманенные глаза смотрели то на Вольфа, то на Тора. Картинка была размытой и Локи пришлось приложить усилия, чтобы сфокусировать взгляд. — Пей, — почти приказным тоном сказал блондин и буквально втолкнул в рот таблетки, а за ними залил воду.       Лафейсон с трудом это проглотил и вновь закрыл глаза, пальцами комкая длинные рукава, которые доходили до середины ладоней. Блондин облегчённо выдохнул и накрыл младшего одеялом, а сам с Вольфом отошел на кухню.       — Сложно, — Одинсон проскрипел зубами, сжимая пальцами столешницу. — Каждый день как на грани… — Ты сам выбрал этот путь, — спокойно заметил Вольф и поджал губы. — Вам просто надо привыкнуть. Всё наладится. — Я на это надеюсь…       А Локи, клубочком сжавшийся на диване, тоже надеялся на скорое улучшение, по крайней мере енот, который устроился у его ног, создавал уверенность.