you got me on pins and needles

— Так как, говоришь, ты ко мне попал? — Чонгук ставит Дольче аккуратно на пол. К его брату. — А я и не говорил, — Юнги добрался до его холодильника. Его любимое мороженое в ведерке. В руках, но не Чонгука. Чон складывает руки на груди и откидывается на спинку дивана. — Ты начни хоть. Для приличия. А я буду задавать сопутствующие вопросы, — подмигивает старшему. — Мы не заскучаем, обещаю. Юнги закатывает глаза и подзывает жестом к себе пса. Вообще, он кажется не таким уж прекрасным и добрым. Скорее всего, его можно отнести к обычным людям. С небольшой оговоркой, конечно (громадной, размером с целый штат, оговоркой). На нем джинсовая светло-синяя куртка с искусственными потертостями и это не придает его виду никакой дерзости. Совсем. Ни капельки. Светлого цвета серые джинсы и черная футболка. Чонгук только замечает, как из левого переднего кармана торчит кусочек поводка. Алого цвета из плотной ткани. Но, черт возьми, какого черта такая заметная деталь бросилась в глаза не сразу? Будто все их встречи до этого момента были ненастоящими. Именно сейчас, когда старший гладит до сих пор безымянного пса, Чонгук может видеть его настоящим. Мин будто набирает в легкие побольше воздуха, делает чертову разминку для дыхания. Тянет время и левой рукой чешет спину хаски. — Я не говорю с такими как ты, — негромко начинает зеленоволосый. — Я тем более никогда не объясняю им ничего. Чонгук слушает, но невольно у него возникает парочка вопросов, которые срываются с губ прежде, чем он это осознает: — Как я? Что ты с ними делаешь, хён? — Чон наклоняет корпус вперед, ожидая ответ. Само собой, интересно знать. И теперь не только то, что происходит именно с ним, но и почему на Юнги ничего не действует. — Начну с самого простого, — Юнги смотрит глаза в глаза. — У него нет имени. — Вот прям и нет имени у такого классного пса? — Чон искренне удивляется этому. — Именно. А теперь можешь начать задавать вопросы, — Юнги кладет ноги на стол перед самым носом младшего, заставляя того снова откинуться назад. — Пока я добрый. — Ты так и не ответил, кто я, — собирает руки в замок перед собой. — И ты, кажется, знаешь причину, по которой я удивлен. — Чонгук, я же говорил, что никогда не объясняю им, — начинает. — Такие, как ты, искажают пространство и превращают наш мир… Черт. Знаешь, это звучит как конченый ответ в мистическом сериале, а потом мы найдем девственниц. Юнги закрывает лицо руками, будто хочет скрыться и ничего не говорить. Пес лезет облизывать ему руки, успокаивать. Даже на ногу свою лапу кладет, чтобы подобраться ближе. — Я не знаю, как тебе объяснить. Это все из-за вас. Вы вызываете непонятные штуки. А я их прихожу пофиксить. — Че? — из всей фразы не удалось уловить смысл. Чонгук хмурит брови и смотрит на не менее загруженного парня напротив. — В тот день, ну, когда в зоомагазине, — Юнги смотрит на брюнета. Реакции ждет. Кивка достаточно, и он решает продолжить: — Тогда от тебя ничего не исходило. Не в смысле, что ты вонял или что-то в этом духе. Ты не испытывал негативных эмоций. Можешь сказать, что произошло? — Не думаю, что хотел бы обсуждать это с тобой сейчас, — честно признается, погружая комнату в тишину. — Я тогда купил крольчат. Это единственное, что сейчас тебе скажу. Юнги будто испытывает парня взглядом. Как его (не) любимый лектор на экзамене. Сидит, руки сцеплены в замок, а в глазах ни намека на позитив. Еще бы парень сказал ему «давай зачетку», он бы пошел искать ее. Серьезно. — Ты так или иначе мне расскажешь это, — зрачки становятся почти белыми, а радужка приобретает странный лазурный цвет. Он будто туманом разошелся по глазам. Чонгук в них смотрит и наглядеться не может. Завораживает до мурашек. В его голове возникают образы и те мысли, которые были больше месяца назад. Все то, что услышал от Тэхёна, что было до — тоже. Чонгук клянется сам себе, что видел улыбку Юнги в этот момент. Будто он видит то же, что и Чонгук. После еще веселее. Зеленоволосый хмурится, а у брюнета проплывает воспоминание, как он отдавал крольчат, как жил весь этот месяц и чем жил, собственно. Чон хотел бы это прекратить всеми силами и насовсем. Юнги не должен это видеть. Парень испытывает неловкость в общении, которую не сразу замечают люди. Он так и жил. Но Юнги видит гораздо больше, чем те, с кем он общался. Как после очередной посиделки с другими игроками, он сидит час уставившись в одну точку и попрекает себя за случайно выкинутые фразочки. Винит за странные шутки, которые можно шутить не со всеми, не везде. То, что у Чонгука в душе темно, как и в сердце, и из симпатий у него только привязанность к трем хенам и крольчатам. Так мало и настолько просто. Больше ему правда не хотелось. У Мина погасли глаза и он давно уже не в голове Чонгука. — Я надеюсь, что ты видел достаточно, чтобы теперь оставить меня в покое, — Чонгук встает и идет ловить Дольче и Виту, которые еще пять минут назад были в комнате. Ему срочно нужно погладить крольчат, потискать и потаскать на руках, как самое лучшее успокоительное. — А теперь, прошу, оставь меня в покое. Чон не может понять, куда могли спрятаться два пушистых кролика. Совсем. Ему стало страшно, как только он переступил порог своей комнаты и вышел в коридор. Он чувствует взгляд Юнги спиной. Прожигающий. Он смотрит на угол двери и на секунду, которой вполне было достаточно, замечает там чьи-то торчащие пальцы. Оборачивается, смотрит на Юнги и ждет его реакцию. Мятноволосый должен был видеть это тоже. Только бы Чонгук не оказался один в своем секундном безумии. — Ты что-то хотел сказать? — мятноволосый интересуется настолько буднично, что Чон не сразу слышит скрип из той же щели. — Только не говори мне, что опять видишь дичь? — А ты типа нет? — не выдерживает и почти срывается на крик. — Ты не видел те всратые пальцы? Нет?! — Так, а ну иди сюда, сядь, и мы сейчас тебе стакан с водичкой организуем. Только не грохайся в обморок, — Юнги без всяких приказов просто тычет куда-то пальцем собаке и та быстро пробегает в коридор, мимо Чонгука, обнюхивая квартиру. — Я должен их найти, хённим, — силы оставляют его. Брюнет оседает на пол, притянув ноги к себе, обнимает за коленки. — Хён, они же там. На Юнги смотрит испуганно, что уже вплотную стоит и наблюдает с не меньшим ужасом. Как дошло до этого всего? Чон снова вздрагивает от этих звуков, покоя не находя. Ноги мятноволосого обнимает, прижимается настолько сильно, что чуть не лишает равновесия старшего. — Ты должен взять себя в руки, — избавиться от хватки пытается, за руки Чона хоть на диван оттащить, наверное. — Но как? — сжимает руки сильнее вокруг худых ног, будто это единственная вещь, которая его еще держит. — Тут такая херня происходит, но Чимин, — Чонгук вовсе не так часто плачет, но сейчас так паршиво, что сдерживать слезы еще неприятнее. — Я не мог оставить их там. Ты видел все. На Юнги глаза поднимает. — Все будет хорошо, ладно? — Чонгук руки расслабляет, позволяет Юнги помочь себе, утащить на диван. Собака возвращается и садится рядом с ними. — Где кролики? Почему они убежали? Почему именно сейчас? — головой Чон проваливается в уголок между поручнем и спинкой дивана, что выглядит довольно апатично, как думает сам парень. — С ними все будет в порядке. — Давай еще скажи, что обещаешь, — язвит Гук, — эта хрень распространяется на всё мое окружение, как оказалось. Только не на животных. И тебя. Чонгук поднимается и, наконец, садится нормально, Юнги взглядом прожигая. Говорит с собакой без слов, выудил из него информацию без слов. Черт возьми, что происходит? — Ты просто сейчас выслушаешь меня нормально и без вопросов, потому что у нас есть только пара дней. Иначе твои друзья сойдут с ума. — Но с Джином и Джуном почти все в порядке, разве нет? — Чон хочет надеяться, что это так и им ничего не угрожает. — Нет, Чонгук. Они тоже в полной заднице благодаря тебе. Сколько раз ты слушал тот монолог Намджуна? — интересуется так, будто не знает ничего. Брюнет на это только фыркает и отводит взгляд в сторону. — Я отвечу за тебя. Дохера раз, Гук. Ты слушал это практически двадцать раз и ничего не заподозрил. — Ты только что сказал так, будто он находится в, черт, — а вот про временную петлю он не думал. Да, ему казалось, что последние несколько недель именно выходные проигрываются по одному сценарию. Но это же Намджун и Сокджин! Они всегда рады его видеть и никогда не просили пить вместе с ним. Джин разводил его на странные истории, которые произошли на неделе. Будничные и иногда скучные. Их разговоры. О Юнги он никогда от хенов не слышал. Совсем. При том, что Джин-хен никогда не упустит возможности поделиться новостями. В том числе и про Мина. — А тебя они вообще откуда знают, что пригласили? Они обычно проводят выходные со мной, — задает интересующий вопрос брюнет. — Понимаешь, я почувствовал, что происходит какая-то хрень. Не знаю, как объяснить. Хобби у Юнги весьма специфическое. Призракам помогать, людям и исправлять неполадки в системе. Ему никто не говорил, что надо делать. Он и не думал особо. Просто плыл по течению. Он и хаски то нашел, когда на кладбище ходил. Мертвые животные очень любят, когда с ними играют. Так, в очередной раз, и забрел в недавно опустевшую квартиру. Пожилая дама умерла недавно. Хорошая была, как сказал призрак собаки, жившей с ней. Та видела его и даже связала ему маленькую лежанку. В квадратик и настолько мягкую, что собака ни в какую не хотела уходить без него. — А потом я стою, да, с таким наборчиком мечты: драная лежанка, пусть и милая, два пса призрака и твои хёны любимые переговариваются, — продолжает Мин. — Только вот жопой чуял, что там нечисто. Потому что собаки зарычали, когда я начал к двери подходить. Неплохой индикатор, знаю. Да и просто как-то ну мертво смотрится на этаже, и не только от квартиры бабульки. Заходить Юнги вообще не хотелось, да и он думал, что закрыто. А взламывать замки иногда бывает очень опрометчиво. — Я так один раз, год назад, случайно чикнул замочек, а потом бежал так, как никогда не бегал. — Там были хозяева? — Чон смеется. — Живые и здоровые, не поверишь. — Ах-ха-а, черт, ты просто победитель. Чонгуку становится чуточку уютнее после. Юнги уходит спать в ту же комнату, а брюнет надеется, что его кролики вернутся обратно. *** Разлепляет глаза, взглядом утыкается в собачий нос. Пес без имени, как понимает Гук, все это время лежал рядом с ним на противоположном диванчике. Смотрел и охранял будто. Совсем не странно, вы чего. Приходится приподняться на локтях и осматриваться в поисках новой формы жизни. Юнги, проще говоря. На часах уже восемь утра, ему никуда не надо и все было бы просто прекрасно. С кучей исключений и максимальным неудобством. И чувством растерянности, конечно же. Чон скребет по обивке дивана, снова привлекая внимание к себе. И он сам не понимает, зачем проворачивает подобное. Просто так хочется внезапно отвлечься на собаку, которую притащил Юнги вместе с собой. Которая оказалась настоящей в этом водовороте вранья и чертовой мистики. Юнги действительно в магазине брал корм. Это не было игрой воображения или результатом воздействия зеленоволосого на него. Этот день был последним настоящим и полным событий. Может, будь он сдержаннее и чуть-чуть больше проявил бы чувство такта по отношению к Тэхену. А по итогу они бы все равно разошлись. Чонгук подвисает над потолком так же внезапно, как и издает писк. Тихий такой. Его притянуло к самому краю узорчатой люстры. Откидывает голову, пытаясь зацепиться взглядом за собаку. Он будто в невесомости, но без возможности шевелиться. Не круто, короче говоря. Безымянный пес тут же поджимает уши и начинает гавкать, поднимая шум. Брюнет надеется, что не упадет сейчас спиной на стеклянный столик. Нечто, что схватило Чона, начало сдавливать горло со всей силы. Парень не может перехватить и капли воздуха, потихоньку теряя сознание. «Вот тебе и помог друзьям, называется. Доброе утречко». — Да успокойся ты, — слышит Гук голос зеленоволосого. — Я не могу ничего сделать, пока ты гавкаешь. Что делал Юнги — так и останется загадкой. Он не мог видеть то, что происходит снизу. — Так, а теперь надо опу… — его тело не может сопротивляться этой силе, что откидывает в сторону стеллажа с книгами и мангой. Чон матерится про себя на книги, которые были с максимально толстым корешком и на фигурки любимые тоже злится. Еще одна полка отваливается с левой стороны и вещи катятся прям ему в лицо. Удачно начинайте свой день, а не как я. Советует кому-то младший. У него от боли в затылке уже появляются звездочки, кружащие над ним по кругу, преображаясь в птичек и обратно. К нему подбегает Юнги и до брюнета это доходит только из-за того, что он не почувствовал удар. Чертова куча вещей еще никогда не была так близка в его глазах к орудию убийства. — Давай ты выживешь и приведешь себя в порядок? — дожидается кивка и продолжает: — Нам еще к твоим друзьям вечером надо будет идти. И ты будешь пить, как не пил никогда до этого. Звучит будто предупреждение, что ему никуда не деться. Некоторые могли бы обрадоваться на его месте. Ему гарантировано удастся напиться до состояния «нестояния». Друзья мечты, нет? Чон ничего не комментирует и только кивает, принимая помощь старшего. — У нас осталось еще меньше времени, — Чон замечает на левой руке дорогущие часы. Да и Юнги в принципе одет как не вчера. И где вещи успел достать? — Давай, принцесска, поднимай свою царскую задницу. — Что я должен буду делать? — Чон практически выкрикивает это, потому что уходит в другую комнату за другой одеждой. — Ты же знаешь, что от меня помощи будет, как от гребаных программ лояльности? — Ты намекаешь на полную свою бесполезность? — орет ему в ответ Мин. — Не волнуйся, тут много мозгов тебе не понадобится. — Эй, — Чон в это время роется в ворохе одежды и находит свое безразмерное черное худи и широкие штаны в тон. — Ты еще должен одеться теплее. И пофиг, что на улице жара. Можешь взять что-то легкое на потом. — Знаешь, ты меня немного пугаешь подобными речами. — Да-да, — доносится до парня уже совсем рядом. Чон оборачивается, смотрит на Юнги глаза в глаза. — Нам еще предстоит найти твою «сладкую жизнь». — А кроликов то за что?