you got me on pins and needles

Чонгуку становится хорошо ровно в тот момент, когда он понимает, что ему хватит пить. Он даже не вставал с дивана, у него еще не подкосились ноги. Просто в голову ударило настолько, что он склонил ее набок. Будто она тянет его вниз, поближе к мягким подушкам. Будто на небольшой пружине, будто вовсе не принадлежит ему. А Сокджин услужливо подливает. У Хосока и Юнги своя пьянка, у Намджуна и Сокджина — своя. А на него Тэхён во все глаза смотрит. С полным и нетронутым бокалом. Хотя, может, ему просто тоже быстро налили добавки. Чонгук ловит себя на том, что улыбается парню и Ким отвечает ему тем же. Чертов Сокджин и Намджун, чертовы… все? Брюнет слышит, будто кто-то скребется об обивку дивана и нагибается посмотреть. Дольче и Вита. — Юнги-хён, — делает вялую попытку позвать, что срабатывает, удивительно, с первого раза. — Пойдем на кухню. Джин, у тебя же найдется немного капусты? Джин где-то, кажется, вдалеке угукает тоже на минимальной громкости. Чонгук на Юнги отвлечен безповоротно. — Вставай давай, — лениво тянет ему Юнги. Чон послушно встает и не забывает взять на руки крольчат. Так спокойнее. — Ты сам выходишь в темный коридор, Гук. Сам, блять. Я тебя туда не тащу, заметь. — Но они же хотят есть! — звучит как слабый протест. — До тебя еще не дошло, что они могут и без твоей "капустки" жить. За Чонгуком, в полной темноте, возникает чертово нечто. Чон смотрит в ярко-голубые глаза Юнги, которые сейчас лучше любого фонарика. Чертово "беги" и считанные секунды, когда старший заслоняет его собой, не дав пораниться ни парню, ни крольчаткам. Чон добегает до выключателя, который не хочет работать. Вверх-вниз, чертов свет отсутствует. Что-то падает и брюнет только крепче к себе Дольче и Виту жмет. А пальцы от страха не слушаются, работать не хотят. Все или ничего. Ему никто не поможет, если этот чертов свет не заработает. Когда загорается свет, Чона на секунду отпускает. То чертово нечто появляется и исчезает, как двадцать пятый кадр, еще пару раз, но в его сторону больше не двигается. Он сознательно старается не смотреть на пол, хоть и знает, что ничего хорошего там не увидит. Труп еще никогда не выглядел так странно. Чонгук до этого их и не видел и понятия не имеет о том, какими они должны быть. Но что ему нравится та чертова умиротворенность на лице старшего, пугает до усрачки. Вся кровь на теле парня. Такая темная и парень хочет уже кинуться к Юнги. Дольче и Вита пытаются вырваться из рук. Брюнет оставляет кроликов на столе рядом с раковиной. Чтобы как-то отвлечься, Чон достает из холодильника капусту и отламывает пару листов. Боковым зрением взгляд цепляется за тонкого, почти исчезающего Мина. До парня доходит, что что-то снова идет не так. За секунды, чуть ли не бросив к лапкам крольчат еду, метнулся к Мину. И уже не важно, что он в крови, что будто Юнги вцепится в него как зомби. Вообще-то важно, но не настолько, чтобы мешать ему сейчас трясти зеленоволосого за плечи. И если бы он сейчас сожрал младшего или сделал бы таким же зомби, то… Черт возьми, Гук бы даже не думал, что оставит. Юнги не хрупкий и в нем нет и намека на ту тонкость и изящество, которое превозносят массы. Чонгук вспоминает, как тот развалился на его кровати и чуть ли не храпел. Плечи младшего трясутся от тихой истерики. Он не знает, что делать. Он остался один. *** Вернувшись в комнату, до этого спустив на пол крольчат, Чонгук ничего уже не чувствует. Его опьянение закончилось ровно там, на кухне, когда… Чон не может даже в своих мыслях описать произошедшее смертью. Он оглядывает комнату, не находя Хосока с Тэхёном, не может выдавть из себя ничего. Сокджин странно пялится на Намджуна, будто дыру в нем готов просверлить, пробить его чем-то, и это не дает покоя. И ни разу не необычно, что Ким младший даже взгляд не отводит. Это такое высокое общение, до которого ему не дожить? До "жить" ему , например, надо добраться еще. Где-то в темноте бегают два маленьких пушистых комочка, которые не пострадают. Чон в этом уверен. Напоминает тупой фильм ужасов и он, Чонгук, тот парень, который умрет первым. Хотя это "достижение" и то у него отнял Юнги своей смертью. Чонгук начинает хрипло смеяться, отвлекая внимание на себя. Он закрыл глаза и продолжает срываться на хрип, слезы не сдерживает. Если сегодня ночью он не успеет, то Чимин умрет, так и не поняв до конца, что с ним происходит. — Чонгук-и? Что с тобой? — в голосе настоящего Джина узнает и его заботливый тон. — Джунни, а ты что замер? Намджун? Брюнет дальше не слышит и глаза руками закрывает. — Не знаю, что это было, хен, — голос Нама, которым он говорит свои философские мысли. Чон с силой заставляет себя убрать руки с глаз и раскрыть глаза. — Все нормально? Гук готов отдать сейчас все, чтобы не видеть это. Лицо старшего Кима меняется, утончается кожный покров, провисают щеки и деформируется — с треском — челюсть, делаясь более удлиненной. Клацающий звук новых, почти блестящих и белоснежных клыков и эти глаза. Маленькие красного цвета хрусталики, и Чон отвлекается от них, потому что ему, черт возьми, страшно. Бежать и поворачиваться к ним спиной опасно: "Намджун" обращается следом и, пока младший судорожно ищет, чем отбиваться, руки Кимов деформируются настолько, что становятся в полтора раза длиннее, чем есть. Тонкие пальцы с ладонь брюнета каждый. Их можно чем-то отвлечь и бежать, потому что он потерял уже и без этого слишком много свободных секунд. Он осторожно отходит к двери и опасливо смотрит на одного из монстров, что уже опрокинул стол и рыкнул, переговариваясь, видимо, со вторым. Надо что-то сделать. Что-то, черт возьми. Пара стульев, которые привлекают к себе внимание и… их же можно кинуть? Чонгук никогда бы не подумал, что может так быстро метнуться к стулу, только его настигают быстрее, чем он может замахнуться. Выставляет стул ножками перед собой и пытается хоть как-то защититься, но его вдавливают в дверь со стеклянными вставками. Хватают за железные прутья и оттаскивают назад, чтобы снова кинуть его. Второй монстр кидает табуретку, и стекло за спиной Чонгука трескается. Следом за ней летит Чонгук, больно застревая и попадая в "рамочку" стеклянных осколков, раздирая толстовку. На голову сыпется остаток, и только потом он падает назад, чудом не свернув себе шею. Темный коридор снова заполняется звуками и дополняется ревом монстров, что тянут к нему лапы, чудом не доставая. Смотрит, как они чуть ли не дерутся, чтобы пробраться к нему. Чон отползает в сторону спальни и, только когда надеется, что его не достанут, встает на ноги и бежит в комнату. Спрятаться или найти, чем отбиваться. Дверь за собой закрывает и подтаскивает к двери комоды, пока может. Два варианта, к которым он был одинаково не готов. Либо он умрет, либо убьет их. Вспоминай, черт тебя дери, может получится что-то выудить из того, что говорил ему Юнги. Или что-то из его любимых игр. Там он бил и не таких существ, а даже хуже. А тут, в самой настоящей реальности, Чон трясется и боится за свою жизнь. Ответ приходит внезапно, как и всегда, когда Чонгук смотрит на стену. Настоящий, черт возьми, меч, и он может хоть чуть-чуть, но отбиться и не отдаться просто так. Планы для слабаков. Он потом поблагодарит Намдуна за его странные увлечения. Хотя он же не подойдет, как убранные ножи Джина. Особенно тот маленький топорик (Чон не помнит названия, которые ему ни к чему сейчас). Импровизация — наше все. Дуракам везет и новичкам, каким он и является в уничтожении монстров. Времени думать нет, а дверь пробивают одним ударом. Дыра знатная, но Чон уже держит пару ножей и смотрит на руки, скребущие поверхность тумбочек. Приближается, пытается не попасться и наносит удар. *** Чонгук никогда не забудет эту ночь и то, что произошло. Сменная одежда действительно пригодилась. Переодевается он на лестничной клетке. Где-то между четвертым и пятым этажом, перед этим чудом найдя крольчат. Руки трясутся и он не может пролезть головой в футболку, а потом не получается обуться в кроссовки. Чтобы никто ничего не подумал. Грязную одежду прячет в рюкзак и быстро покидает дом. Сегодняшний рассвет встречает его с бутылкой алкоголя и крольчатами на траве. Малыши бегают, будто и не было ничего. Совсем. Брюнет находит это смешным. А действительно, что было? Его собственные друзья, Юнги. Они все мертвы и их никто не вернет. Он опоздал со всем, что только можно. Забытый ликер обжигает горло, а затем приходит сладкий и любимый шоколадный вкус. Тот же парк, через который они шли. Тот же, мать его. Чону кажется, что он слышит лай псины Юнги. Виляющий хвостом, который следил за ним иногда, будто охранял. Недолго, и этого вполне достаточно, чтобы младший к нему привязался. Пес без имени снова лает и Чон, который сидел до этого с закрытыми глазами, воображал, что тот лапами полезет привлекать его внимание. Неохотно раскрыв глаза, он снова пугается. — Ты! — орет на собаку. — Черт возьми! Как же я испугался. Кидается, обнимает пса и по щекам текут слезы, которые он вытирает об шерсть, когда зарывается в нее лицом. К себе прижимает и почти на асфальт садится. Дольче и Вита прибегают осматривать, обнюхивать маленькими носиками хаски. Чон, утирая слезы, встает на ноги и смотрит на поводок, который пес держит в зубах. Поводок, с которым ходил Юнги. Пристегивая к ошейнику и посадив на спину собаке крольчат, наконец, может идти. У него на повестке дня Чимин, и он не знает, как с ним справиться. В поисках телефона, шарит по карманам. Не находит любимый гаджет, чтобы попробовать связаться с Тэхёном. Почему те ушли? Гук видит автомат с газировкой и решает, что у него найдется на это время. Снова шарит по карманам штанов и залезает в рюкзак. Он уже давно забыл, куда положил кошелек и облегченно вздыхает, когда там же оказываются не только деньги, но и телефон. Открывает отделение для мелочи, нужное количество ищет и находит что-то странное и металлическое на веревочке. Пялится, смотрит и не понимает, что эта вещица забыла здесь. Парень под лучи солнца подставляет и смотрит на красивые отблески металла. "И что мне с этим делать?" Стоять тут — явно не лучший вариант. Ему бы зайти домой и переодеться, скинуть вещи, а из головы мысли про Чимина не выходят. У медальона красивая и тонкая цепочка. Серебро никогда не бывает лишним, да? Забавно, что вещица нашлась не к месту и не к случаю. Безымянный пес начинает лаять и вилять хвостом, но Чонгук, повернув голову, никого не видит. Холодком не повеяло? Вроде нет, но почему тогда Гук дергает за поводок собаку и хочет сдвинуть с места, а та его не замечает вовсе. Крольчата спрыгивают на асфальт, и Чон лишь удивленно смотрит на это. — Лапули, эй, — садится на корточки, чтобы погладить малышей. — Ай, ты чего? Пёс схватился за цепочку в руках брюнета и тянет на себя, будто это его первостепенная задача. Чонгук заваливается набок, находясь в одном чертовом шаге от посыла проклятий вселенной. Не хватает только того, чтобы за поводок его потянули, но все к этому и идет. Поднимается с не особо теплого асфальта и почти не успевает отряхнуться. Он идет, ведомый собакой хрен пойми куда. Только на этом удивление не заканчивается, и Чон даже не хочет думать, что пес умнее его. Уже знает, так то. — Да чтоб тебя, — почти ноет, когда они стоят на остановке добрых пять минут, будто ждут автобуса. — А вдруг я бы деньги не взял? Пес на это слабо гавкнул, будто бурча, и начал вилять хвостом, услышав рев мотора автобуса. Чон за секунды хватает крольчат и заваливается в открывшиеся двери. Он никогда не ездил по этому маршруту, предпочитая вообще сеульскую подземку, которая временами напоминала ему сущий ад. Красивый, современный, но с большим количеством людей, от которых ты не знаешь, чего ожидать. Сейчас же только утро, в автобусе сидит только на заднем ряду бабушка, которая на него подозрительно косится (Чонгуку приходится оборачиваться иногда). И он едет не зная куда. Пес, как бы не было смешно, не подает признаков жизни и даже ухом не ведет, когда объявляют следующую остановку. Локации меняются одна за другой и Чону встречаются однотипные многоэтажки и парки, магазины и кафешки, когда они уже едут через центр. Автобус сделал большой круг, но никто так и не сел по пути. Это не могло не напрягать Чонгука. Он же видел на остановке людей. Много! Дальше начинается тот район, в котором парень был лишь парочку раз, но успел от всей души невзлюбить его. Будто то место, где живет или работает человек, решает все. Всего парочку раз Чонгуку было достаточно, чтобы разочароваться. Именно в том районе, в магазине техники, его чуть ли не послал консультант, а еще в одном официантка смотрела на него с такой жалостью, когда он брал самый обычный кофе, будто он нищий. Но он просто любит именно этот, и разве официант в праве ему говорить за его покупательскую способность? И, в конце концов, в том районе живет Тэхён. Он и Хосок показали себя с "лучшей" стороны, тупо оставив их с Юнги на произвол вселенной. Просто уйдя, не сказав ни слова. А теперь Юнги… Чон хмурится и пытается не зарыдать, вспоминая тело друга. То, что он растерялся и вообще не мог с собой совладать, отпечатывается в голове ярлыком "трус". Да и целоваться с "другом", которого знаешь от силы неделю — такое себе развлечение. Балбес, безалаберный придурок, псих, которому никто не поверит. Брюнету кажется, что он возложил на себя непосильную ношу и сейчас ему время ломаться. Тихо, без лишнего шума. Считать свою "недопобеду" в доме намджинов он не собирается, потому что просто могло повезти. Не будь они такими тупыми, лежал бы рядом с Юнги. Или лучше, чтобы он там и был? Остановка происходит внезапно. Пес срывается с места, не дав Чону и секунды на размышления, тянет поводок. Крольчат он держит крепко, хотя они начали вредничать и рвать лапками себе ход. Снова. — Знаешь, я задолбался, — Чонгук обращается к собаке. — Давай тебе уже имя дадим, а? Пес на это лишь чихает и отворачивается от парня. — Эй, и как это понимать? — но на этот вопрос никто так и не отвечает. — Давай тебе имя найдем? Раз уж я немного долбанулся на имена, то хочешь быть Геральтом? Пес оборачивается и Чону кажется, что тот смотрит на него, как на идиота. — Я хоть пытаюсь быть оригинальным. Ладно, нет. Тогда давай Томас? Как тебе? Я нарекаю тебя именем ТОМАС! Чонгук вспоминает прохождение игры и ждет, что произойдет примерно то же, но нет, все на своих местах. Он не замечает, что сейчас по асфальтовой дорожке идет не в одиночестве. Не считая животных. — То-мас, да помедленнее иди, я не понимаю, куда мы вообще идем. Давай до Тэтэ сгоняем? Чон говорит с собакой. Вызывайте людей. Тут один студент с ума сошел. Томас недовольства явно не выразил, но Гук и не решился подумать, что достал даже четвероного друга Юнги. Парень любил смотреть себе под ноги чаще, чем вперед, чем объясняется его удивление, когда он видит витиеватый заборчик территории кладбища. И кто, скажите пожалуйста, сделал тут его? Но Чонгук вспоминает, что до одного времени это была окраина, что ни на есть настоящая. Когда город разрастался и застраивался, решили просто оставить все так, как есть. Брюнет смотрит на оградку, которая не собирается кончаться, и так же, по другую сторону от него, тоже идет территория кладбища. А входа все так же не видно. Высокие, с необъятными кронами деревья заслоняют собой все небесное пространство, не оставляя просвета. Так кажется Чонгуку. Что делать, когда кажется? За его спиной кто-то чихает и довольно громко, чтобы парень не обернулся. Милая, но подозрительная бабуля из автобуса. Чонгук продолжает идти и еще парочку раз поворачивается. Женщина добродушно улыбается беззубой улыбкой каждый раз, что заставляет парня морщиться. Небольшие ворота, чтобы прошел только один, с небольшой аркой сверху. Покосившаяся от времени, немного обросшая зеленью, не внушала какого-либо спокойствия. Протоптанная дорожка без намека на асфальт или гранитные плиты. Томас идет впереди уверенно, будто Чонгук у него на выгуле вместе с крольчатами. Вот так легко дать имя тому, кого знаешь всего ничего, чужой собаке, хозяин которой… На кладбище вполне нормально думать о скоротечности, предполагает Гук, направляясь в левую часть кладбища. Мимо аккуратных, ухоженных могил. Те имеют максимально странный вид. Непривычный, чуждый самому парню. Он всегда думал, что его тело кремируют и после смерти кто-то да развеет прах. Чонгук видел эту сцену слишком четко. Один из его друзей. Старый, с морщинами на лице, развеет прах, но в итоге все попадет ему в лицо. Даже после смерти он принесет проблемы. Огороженные статуэтки с небольшими табличками.