Colors

..Оранжевый – цвет теплоты, блаженства, накала, но в тоже время – мягкого блеска заходящего солнца.. Июль. Так мало букв, так много планов. Половина первого класса старшей школы позади. Чонгуку скоро шестнадцать. И он уже знает, что пожелает на День рождения. Но пока что просто июль. – Я не потащусь с тобой в Сеул. – отрезал Юнги. – Отстань. У меня собака и восемь непрочитанных книг. И это – моя компания до конца жизни. – Ну, Юнги-я~ ~ Ну, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста~ – Чонгук сложил ладошки в умоляющем жесте. – А хочешь, я тебе первое издание «Убийство на улице Морг» куплю? Только поехали. – Денег не хватит. – хмыкнул Мин. – Тогда хочешь всю серию «Шерлока Холмса»? Я куплю! Но в обмен – неделя в Сеуле. – Их там больше шестидесяти, ты в курсе? – Юнги вскинул бровь. – И... я подумаю. – Нет, подожди, я оговорился! Я хотел сказать, часть серии! Треть! – Нет, мы друзья. А у друзей все честно. Так что я жду свою серию. В общем, Чонгуку невероятной ценой удалось уломать Мин Юнги поехать вместе с ним в столицу. Тот еще не знал, что будет выступать в качестве отвлекающего фактора, ведь Чимин по-прежнему обитает в квартире у Тэхёна, а втроем им явно ничего не светит. А Чонгука уже трясет иногда, как хочется. Видеть хёна на экране компа месяцами – сущие муки. Так хочется коснуться его, потрепать по светлым волосам с красноватым отливом, обнять покрепче и никуда не отпускать целый день. Только они вдвоем и ни ко го больше. Точка. Чонгук покосился на Юнги в ответ. – Что? Что-то не так? – Неужели ты настолько счастлив? – Юнги недоумевал с тех самых пор, как они сели в поезд, ведь тогда же к лицу Чона словно приклеилась идиотская улыбка до ушей. – Не понимаю я тебя. Он же парень. Одного с тобой пола. Ты всерьез веришь, что... Чонгук поспешно накрыл его губы ладонью: – Я не желаю это выслушивать еще раз. Да, я люблю Тэ-хёна, и что такого? Другим резко я не стал, абсолютно ничего не изменилось, представь себе, я все тот же Чон Чонгук, которого ты знаешь. Вау! Ты только что поговорил с парнем, которому нравится другой парень. Ну, и как ощущения? Не стошнило? – с нажимом уточнил он. Так, раз-два, вдох-выдох, спокойствие, только спокойствие. Юнги тряхнул головой. Не хватало ему еще чувствовать себя виноватым перед истеричками. – У кого-то спермотоксикоз? – подколол он, заливаясь смехом. – Как дела с Чимином? – ответил колкостью Чонгук, смотря в окно. Прерывистый смех тут же стих. Юнги, видимо, надулся, ведь опять они подняли эту тему. – Тэ-хён мне говорил о том, что брат все тебе объяснил. Я просто... волнуюсь за него. Судя по тому, что рассказывает хён, Чимин впервые в кого-то настолько сильно и долго влюблен. – Это инстинкт охотника. Как только он поймает жертву, то, наигравшись, тут же забудет о ней. А зачем мне это надо? – То есть, ты – жертва? – уточнил Чонгук, оборачиваясь к другу. – Прибедняешься, бро. Не такое уж у тебя и плачевное состояние. Хватит упиваться жалостью к себе. – Конечно, ко мне всего-то гей-педофил пристает. Моя жизнь в полной безопасности. Чон накрыл его руку своей, привлекая внимание. Юнги всегда остро реагирует на прикосновения, поэтому заставить умолкнуть его довольно легко. – Если человек действительно влюблен, то он никогда не сделает больно тому, кого любит. А ты Чимину и в правду нравишься, поверь мне, я знаю, он мой брат. – Сводный. – Мин Юнги! Хватит иголочками своими колоться, я тебе ничего не сделал. – Как это? Ты меня на кривую голубоватую дорожку увести пытаешься! А я не хочу. Тем более что у меня есть девушка. –Мда?~ И давно ли? – Все, тема закрыта. Сиди на попе ровно, Чонгукки, и будь послушным мальчиком, а то я расскажу твоему папочке Тэхённи, что ты себя плохо вел, и он тебя накажет, негодник~ Чонгук тут же покраснел, отчаянно борясь со своим богатым воображением. Но оно, конечно же, победило. И до конца поездки Чон проклинал длинный язык Мина, который преспокойненько слушал музыку в наушниках, а вместе с ним и хёна, который периодически скидывал фотки-носокровь-хлещет-фонтаном-принесите-салфеточку-пожалуйста-умираю. Но, возможно, он посеял зерно сомнения в белую голову друга. А Чимин уж как-нибудь сам из леечки польет... Авось и прорастет у них что-нибудь. Конечно, садоводом любви Чонгук быть не нанимался, но просто Тэхён ноет, что у брата уже крыша едет, его спасать надо, да и жалко Чиминни – как-никак, братишка, с которым они вместе росли. Поэтому вот, Чонгук с хёном посовещались однажды и выработали стратегию. С картой они быстренько добрались до квартиры Тэхёна. Который чуть ли не с порога наскочил на Чонгука. Юнги поспешно прошел мимо, не желая слушать слезливые причитания о том, как они соскучились, как рады видеть друг друга, и не желая быть свидетелем чужих слюнявых поцелуев и тому подобной фигни. Бррр, мерзость. Но на кухне его ждало кое-что пострашнее. Привидение по имени Пак Чимин. Юнги даже отшатнулся сначала, ведь сквозь парня стена просвечивала. Жуууть. И круги вон какие под глазами. И волосы явно давненько не мытые. Мин придирчиво оглядел кигуруми Пака и решил, что нечто с ядерно-желтой шерстью – это собака. Совесть кольнула куда-то в сердце. Как щенка в коробке под дождем нашел. Уловив движение, Чимин поднял от стола невидящий взгляд. – Юнги?.... Привет. – он улыбнулся так, что у Мина все сжалось внутри. Нет, нет, нет. Не сходи с тропинки на дорожку, Юнги, не сходи. Нельзя. Не ведись на побитый взгляд. Помни об охотнике и жертве. Но... Черт. Никто и никогда не был так ему рад... – Давненько не виделись, хён. – сдержанно кивнул Юнги. Чонгук выглянул из-за косяка и поманил его пальцем. Они зашли в душевую. Мин огляделся с непониманием. – Слушай, – Чон прислонился бедром к стиралке, спрятав руки в карманы джинсов, – Ты не можешь погулять с Чимином где-нибудь часик-два? Растрепанные чужими руками волосы, нервно закушенная губа, бегающий, шальной взгляд. Юнги усмехнулся. – Ясно, чем вы тут с Тэхёном-хёном заниматься будете. – протянул он и хихикнул, прикрыв рот ладошкой. – Так что? – переспросил Чонгук, беспокойно перебирая несколько чистых полотенец. Некогда даже краснеть – его там хён ждет вообще-то... Тут каждая секунда на счету, а Юнги еще смеет ломаться. – Что я получу взамен? – деловито осведомился друг. – Находиться в компании твоего брата – для меня огромный стресс, я должен знать, на что иду. – Какой ты корыстный... – покачал головой Чонгук. Просто ужас. – Продажный школьник. Тебе не стыдно? – А тебе? У тебя ширинка не до конца застегнута. Твой папочка любит распускать руки? – Он мне не папочка!! – ...То есть, любит? Чонгук одернул длинную футболку вниз. Его уши мило порозовели. Юнги снова хихикнул. – Ладно, – вздохнул он, – Займу я чем-нибудь Чимина-хёна, если всего на пару часиков. Будем возвращаться – я напишу, окей? И с тебя три больших пиццы с креветками. Все, пока. – он хлопнул Чона по плечу на прощание и выглянул в коридор, чуть не столкнувшись носом с Тэхёном. Коротко поздоровавшись, Юнги сходил до Чимина, схватил его за желтый рукав и был таков. – Юнги-я, а куда мы идем? – разобрал Тэ с лестницы взволновано-оживленный (наконец-то) лепет друга перед тем, как медленно закрыть дверь. Что-то у него лапки внезапно вспотели. Доводить Чонгука до нервного тика своими майками в обтяжку по скайпу это одно, а сейчас же, в жизни, совершенно другое. Он обернулся, заслышав приближающиеся мягкие шаги. Чон прислонился бедром к дверному косяку, скрестив руки на груди. Безмолвный разговор взглядами, обмен смущенными улыбками, и они внезапно оказались рядом. Чонгук осторожно уложил ладони на напряженные плечи Тэхёна. То, что хён отчего-то скован, ему не нравится. Он должен немедленно это исправить. Коротко взглянув старшему в глаза, он прижался к теплым губам, расслабляющее поглаживая по спине. – Что это? – растерянно спросил Тэхён, забавно вытаращившись. Чон изобразил кистями такой жест, словно радугу показывал: – С Новым годом, хён!~ Я ведь тебе ничего не подарил. – Я вообще-то тебе тоже. – продолжал хлопать глазами Тэ, потом прищурился. – Ты что, проявил инициативу, Чонгук-а?.. А хёну это нравится, продолжай. – он приглашающе раскинул руки и бросил на младшего заинтересованный взгляд. Тот вдруг пощекотал под подбородком, склоняя голову на бок. – Всего один поцелуй, и ты уже как мартовский кот. За ушком почесать, а, Тэхённи? – он рассмеялся. Тэхён вдруг оторвал Чонгука от пола. Подкинув вскрикнувшего парня, придержал за ягодицы, прижимаясь своим лбом к чужому и широко улыбаясь. Донес до древнего комода и бережно усадил на деревянную поверхность, всю в царапинах на лаке. Хохотнул от вида абсолютно немигающего Чона. Получил за это по голове. Младший откинулся спиной на стену, пытаясь хоть немного отстраниться от хёна, который нагло вклинился между ног. Тэ умиленно пискнул, завидев предсказуемо заалевшие щечки. Он дотянулся до одной кончиками пальцев. – Я все забываю спросить. Откуда у тебя шрам? Не припоминаю, чтобы он был у тебя в детстве. Чонгук на мгновение ухмыльнулся: – Подрался с Чимином из-за компьютера. Он не хотел давать мне поиграть, хотя моя очередь пришла вообще-то. Вот мы и повздорили немного. – Да уж, вы два упрямых барана. Я представляю это побоище. – рассмеявшись, Тэхён обалдело завис, когда младший, повернув голову и прикрыв глаза, потерся щекой о его ладонь. Тэ завороженно разглядывал дрожащие ресницы на умиротворенном лице. Боже, какой Чонгук еще невинный ребенок... Все полетело к ебеням, когда Ким почувствовал мокрый язык на своей ладони. Младший хитренько поглядывал из-под ресниц, сведя вдруг ноги. Тэ оказался в ловушке с вип-местом в первом ряду. На экране его личного кинотеатра Чонгук изящным жестом зачесал волосы пальцами назад, прогибаясь в спине. Выглядело развратно, на самом деле, особенно этот прищуренный взгляд с поволокой. Но не один он может соблазнять. В ответ Тэхён неспешно прошелся языком по губам, облизывая. И удовлетворенно хмыкнул, когда Чон залип на его движения, задышав глубже. Он скользнул ладонями вверх по напрягшемуся телу Чонгука и притянул парня за шею к себе, ближе, вжимаясь в чужой пах. Провел носом по коже, втягивая естественный запах, смешанный с одеколоном, и поцеловал в манящую родинку. Туда, куда давно хотелось. Чон зарылся пальцами в волосы хёна, интуитивно отклоняя голову, и шумно выдохнул, почувствовав холодные пальцы на своей пояснице. Куснул за это в маячившее прямо перед глазами плечо, совсем не скрытое тонкой лямкой майки. А нечего свои ледышки распускать, так и почки отнимутся. Тэ отстранился на секунду, непонимающе заглянул в глаза. Крольчонок зубки распускает, какая дерзость! Он повалил Чонгука на блестящую поверхность комода и несдержанно впился с жарким поцелуем в розовые от бальзама губы. У Чона от резкого движения назад спина смачно хрустнула, поэтому он скорее поставил пятки на ручки комода, а потом, подумав и переборов скромняжку Чонгукки в огромных круглых очках и зеленом вязаном свитере внутри себя, смело обхватил Тэхёна за поясницу ногами. Хён, на секунду оторвавшись от его губ, простонал с надрывом куда-то в ухо, ведь младший слишком тесно прижался к нему, еще и елозит бедрами, пытаясь удержаться. А Чонгука мурашки в комод на месте втоптали. Но не успел он и пикнуть, не успел даже дыхание перевести, ошалело уставившись в растрескавшийся потолок, как Тэ снова увлек его в сумасшедший поцелуй, просунув руки под поясницу. – Хён... Хён... – захныкал Чонгук, не поспевая за ускорившимся темпом и упираясь руками в грудную клетку Тэ. – Я еще к обычным поцелуям не привык – не было у нас с тобой времени практиковаться, – а ты уже своим языком мне в рот лезешь. – А нечего быть таким сексуальным. – прошептал Тэхён, стирая тонкую дорожку слюны с чужого подбородка. – Это гормоны, это не я. – Чонгукки. – Тэ легко щелкнул парня по носу. – Давай продолжим в более подходящем месте. Например, на моем диване, который всегда гостеприимно разложен. – Он сжал пальцами крепкие бедра – опять в невыносимо обтягивающих светлых джинсах. – Тебя на руках отнести, как в детстве, или сам дойдешь, ммм? – Я сам. – уверенно заявил Чонгук, садясь и опуская ноги. – Хён. – строго позвал он. – Отойди, что ли? – А надо, да? – наивно уточнил Тэхён и нехотя отступил, машинально поправив несколько фарфоровых статуэток, которые они случайно сбили. Чон сполз с комода, от которого у него теперь останутся явно хорошие воспоминания, и направился в комнату. Ноги чуть дрожали, потому что мышцы затекли, ведь они безбожно долго целовались в прихожей. Тело тоже немного потряхивало, но уже от приятного возбуждения. Внезапно захотелось выкинуть какую-нибудь дурость, поэтому он сделал кувырок через голову по мягкому пледу, чуть не врезавшись при этом в стену. Тэхён цокнул: – Детство в попе до сих пор играет, секретный агент Чон Чонгук? Младший, сгруппировавшийся в позу черепашки на спине, которая не может перевернуться, глянул на Тэ шкодливо. А мир вверх тормашками такой интересный. Он вдруг вспомнил слова Юнги, но не сумел удержать свой язык, мозг конкретно плыл – на улице плюс двадцать пять. – Папочка не любит своего крольчонка, поэтому в попе у крольчонка играет только детство. А жаль. Тэхён резко изменился – исказился – в лице. Приблизился к дивану, нависая грозовой тенью. – Чонгук. Никогда больше так не говори. Это мерзко. Чон перевернулся, наконец, и уселся на пятки, растерянно смотря на разом помрачневшего хёна. – Но почему? – Ты серьезно? – взмахнул рукой Тэ. –Тебе и шестнадцати нет, о каком сексе может идти речь? Даже думать об этом не смей. Слышишь? Чонгук раздраженно опустил голову. Никто не посмеет ему никогда и ничего запрещать! – Ладно. – выдохнул он, разыгрывая полное смирение. Пока что. Затишье перед бурей. – Если я скажу, что люблю тебя, то ты поцелуешь меня? Тэхён вздохнул тяжко: – Я готов целовать тебя без каких-либо причин, – он присел на подлокотник, поворачиваясь к младшему, – Только включай мозг почаще. – потрепал Чона по волосам и склонился над его лицом, скользя взглядом по привычным чертам. – Я тоже люблю тебя, Чонгук. Но Чонгук не дал себя поцеловать, он улегся на спину, согнул ноги в коленях и приглашающе развел, смотря совершенно не невинно. Где-то лопнула стальная тетива выдержки Тэхёна, и он набросился на худощавое тело, пугая диким блеском в глазах. Чон послушно развел ноги шире, завороженный проснувшейся властностью, но хён всего лишь скользнул между и улегся на бок рядом, задирая следом за собой край широкой зеленой футболки. Он заглянул на секунду в глаза Чонгуку, убеждаясь, что все хорошо, и неспешно провел ладонью по загорелой коже, чуть сминая пальцами. Младший сам заявился с требовательным поцелуем, и Тэхён просто не мог ему отказать. Не отрываясь от сладких губ, он потянул парня на себя, заставляя улечься сверху, и стянул с него бесячую футболку. Что ж, теперь между ними только тонкая ткань майки, которая все еще почему-то на Тэхёне. Чонгук вдруг отстранился. Тэ испуганно схватился за чужую талию, которую мог бы целиком обхватить ладонями, словно парень в его руках сейчас просто растает, как снег в пустыне или как призрак на рассвете, но Чонгук всего лишь перекинул бедро через Тэхёна, седлая и торжествующе ухмыляясь. Чувствовал он себя настоящим ковбоем, победителем и укротителем. – Ой. – все самодовольство в секунду схлынуло, зато нахлынула волной яркая краска. Он осторожно положил ладошки на грудную клетку Тэ. – Хён, это сейчас сзади... в меня упирается... твой... – Да. – кивнул Тэхён, догадываясь и тоже краснея. – Поэтому сильно не ерзай, малыш. Чонгук резко прижался к нему, скрывая свое лицо, но Тэ мог угадать по трепещущему сердцу, что младший просто испугался новых ощущений, поэтому успокаивающе погладил по горячей спине. – Если ты не хочешь, то мы не будем продолжать. – робким шепотом предложил он на розовое от смущения ухо. Чонгук, повернувшись, прижался губами к ключице хёна. Он смог, наконец, посмотреть в обеспокоенные глаза, даже улыбнулся. – Нет, все в порядке. ТэТэ-хён... Поцелуй меня? Конечно же, Тэхён не посмел отказать притягательным чуть приоткрытым губам. Со всей накопленной нежностью, какая только была в нем, он приник к младшему, ненавязчиво массируя кожу головы. Чонгук плавился под трепетными прикосновениями, стараясь отвечать с той же долей нежности, но чувствовал, что ему немного не хватает до хёна. Тэ опустился поглаживаниями с переливающихся на солнце волос на шею, чуть помассировав плечи, перетек ладонями на спину, пересчитав по очереди все позвонки. Чонгук снова начал забавно сопеть, видимо, от усердия, что вызвало улыбку, из-за которой вагончик поцелуя сошел с рельсов. – Хён? – Крольчонок. Тэ провел языком по губам. Руки он уложил на подтянутые ягодицы. – Сними джинсы. – мурлыкнул Ким. Немного поколебавшись, Чонгук послушно привстал и потянулся к ширинке, стараясь не смотреть на удовлетворенную ухмылочку хёна. Еще сильнее краснеть ему просто некуда. По крайней мере, он думал так, но когда Тэхён решил ему помочь, сдернув джинсы до колен, Чонгук открыл для себя еще десять оттенков бордового. Младший уселся обратно на бедра, и Тэ простонал восхищенно, прикрывая глаза и запрокидывая голову. – Мне сложно представить, что я буду чувствовать, – поведал он Чонгуку, впиваясь пальцами в крепкие ягодицы, – Когда между нами не останется ни одного лишнего слоя одежды. Чон опять занервничал, подхватив это настроение, живо воображая в голове свои эмоции, поэтому снова начал ерзать, забыв о том, в опасной близи чего восседает. Но резко вспомнил, когда Тэ простонал во второй раз, громче и глубже. Короткая борьба ошалевшими взглядами, безусловная победа старшего, и Тэхён опрокинул Чонгука на спину. Стянув джинсы, свел младшему ноги и чуть приподнял, упираясь в аккуратную задницу. Чонгук смущенно прикрылся руками, не глядя на творящийся разврат. Это просто слишком. Он не выдержит и умрет от бешено заходящегося стука сердца. Тэ отпустил его ноги – наконец-то – но вместо этого развел и медленно скользнул ладонью вниз. Огладил вставший член сквозь ткань миленьких голубых боксеров с крабсбургерами, извлекая первый за последние несколько минут тихий стон. Чонгук, кажется, искусал губы в кровь, поэтому Тэхён наклонился к нему, передавая успокоительное умиротворение через воздушный поцелуй, немного отдававший Францией. Смотря прямо в лихорадочно сверкающие огромные глаза, Тэ бесстыдно признался: – Когда мне по ночам становится совсем уж одиноко, я ласкаю себя и вспоминаю о тебе, мой сладкий крольчонок. Приподнимись-ка. – шепнул он, зацеловывая маленький шрам. Ну надо же, Чонгукки сегодня как шелковый. Безропотно вскинул бедра вверх, все так же не отнимая рук от лица. Тэ в награду чмокнул его в уголок губ и не спеша стянул нижнее белье, на которое, возможно, у него теперь останется фетиш. Чонгук опустился обратно на диван, понимая, что уже абсолютно ничего не соображает, в голову лишь настойчиво бьет возбуждение. Хён скинул с его лодыжки ненужную тряпку и томительно медленно пополз нежными поцелуями вверх, задержавшись на аппетитной ляжке – очень уж ему хотелось оставить засос. – Не сдерживай свой голос, Чонгукки. Стены здесь плотные да и соседи почти все разъехались. – Тэхён коротко лизнул младшего под пупком. – Я хочу послушать тебя, малыш. Еще немного покружив около истекающего смазкой члена и давая лишнее время на подготовку, Тэ напоследок прижался губами к яичкам и отстранился с довольной улыбкой. Гукки опять послушался – стон был насыщеннее. Черт, еще немного, и тайфун похоти снесет Тэхёну крышу, чего ни в коем случае допустить нельзя. Он не может позволить себе потерять контроль, не может воспользоваться доверием между ними. Ведь ни за что не простит себя потом. Чонгук сквозь пальцы подглядел, что хён собирается делать дальше. Он совсем не ожидал того, что хён начнет развязывать широкие шнурки на своих домашних широких шортах. Черные пальмы на фоне оранжевого заката. Чон даже привстал на локте, завороженный движениями длинных пальцев. Тэхён глянул на него. – Не бойся, я не буду делать тебе больно. – он с огромнейшим наслаждением избавился от шорт, откидывая их на пол, и уселся по-турецки. – Только исключительно приятно~♥ – А я и не боюсь. – ответил Чонгук дрожащим голосом. Просто интересно. Тэ перехватил его наполовину восхищенный, наполовину изумленный взгляд, направленный на пах, слегка краснея. Он будет надеяться, что младшему просто понравились труселя с радужными единорогами (Чимин подарил). – Ну, иди сюда. – Тэхён приглашающе похлопал по дивану перед собой. – Да спиной повернись, дурашка.– коротко рассмеялся он. – Так удобнее будет. Чонгук, неловко повернувшись, медленно придвинулся задницей к хёну. Ащщ, как все это смущает-то! Сидеть абсолютно голым... хоть и перед Тэхёном... хотя без одежды и прохладнее – ветер залетает в распахнутое окно, но все равно. С. м. у. щ. а. е. т. И пока что он ничего не может с этим поделать. Тэ любовным взглядом обласкал мышцы на спине, ямочки на пояснице, выступающие лопатки. Чонгук прекрасен весь, каждой черточкой своего тела. И он только его, Ким Тэхёна. Эта мысль приятно греет сердечко. Наклонившись к Чону, который уже начал нервно оборачиваться, не понимая причину минутной заминки, Тэ прикусил складочку кожи на загривке. Не то чтобы пленка пота была вкусной, но и так сойдет – да вообще плевать. Скользнув руками на чужие колени, он придвинулся чуть ближе, мокрыми поцелуями покрывая шею и плечи. Чонгук прогнулся в спине, почувствовав обжигающие ладони на внутренней стороне бедра. Легкая судорога прошла по всему телу. Он расслабленно откинулся на грудь Тэхёна, тая под поцелуями. Он полностью доверяет хёну, зная, что тот сделает все возможное, чтобы доставить только приятные эмоции. Когда рука Тэ неспешно прошлась по члену, пересчитав венки, Чонгук еле заметно дернулся, издавая какое-то нечленораздельное мяуканье. Рассудив, что чужой стояк мало чем отличается от своего собственного, значит, и процесс в принципе одинаковый (Ким всегда все дотошно перепроверяет и рассчитывает), он прижался щекой к виску младшего, начиная двигать рукой увереннее. – А когда ты это делаешь с собой, то о чем думаешь? – через какое-то время невинно поинтересовался Тэхён и потер подушечкой большого пальца уретру. Чонгук захлебнулся стоном, цепляясь пальцами за предплечья хёна. В груди сейчас словно взрывались сотни фейерверков, он сам не смог бы описать это чувство, от которого все внутри переворачивается. Тэхён делает это немного по-другому, по-хозяйски даже как-то, уверенно, но с толикой присущей нежности, ощущения просто крышесносные. – Ладно, можешь не отвечать. – немного разочарованно протянул Тэ, так и не добившись ответа. Только ломкий каскад чарующих слух стонов и испарина росы на лбу под челкой. Обида пырнула в бок вилкой. Чонгук выгнулся назад, издавая полустон, больше напоминающий жалобный скулеж, ведь движения хёна ускорились, кольцо из пальцев восхитительно сжималось на нежной головке. – Я вспоминаю ту фотку, которую ты прислал мне в январе. – прерываясь на частые вдохи, все-таки ответил он. Тэхён прекратил играться с уздечкой, на мгновение задумавшись, а Чон смог более-менее выровнять дыхание. – Это где я в бассейне или в душе? – Это где ты у Чимина дома. – Чонгук требовательно вернул соскользнувшую было руку хёна на место, вместе с ним лаская себя. На такое даже его фантазий не хватало. Тэхён машинально следовал за младшим, все еще пребывая в задумчивости. – Но я же там просто сижу в кресле. Чонгук вместо ответа наигранно громко застонал, пытаясь отвлечь внимание. Да, он ссимулировал, но только один раз, потому что незачем хёну знать о своем властном взгляде, от которого в томительную дрожь бросает, это может обернуться опасным оружием. Он снова вспомнил вальяжную позу чуть нетрезвого Тэхёна с широко расставленными ногами и руку в кольцах, небрежно покоящуюся около ширинки. От этого пальчики на ногах поджались. Тэ с интересом заглядывал младшему через плечо, изредка целуя в щеку или обводя языком ушную раковину. Внутренний азарт проснулся, требуя больше. Поэтому Тэхён вновь ускорился, хотя запястья уже побаливать начали от монотонности, из-за чего Чонгук сильнее вжался в него, заходясь чуть хриплыми, изнеженными полустонами. Тэ скользнул свободной рукой к поджавшимся яичкам, решив и им уделить внимание. Не сдержавшись, потерся изнывающим членом о поясницу Чона и раскатисто рыкнул, когда младший вдруг приподнялся, кончая с всхлипом, а член Тэхёна скользнул между его половинок. Чонгук утомленно опустился на дрожащие колени и локти. Жарко, бесконечно жарко – по спине бегут щекотные капельки пота. И стыдно. Перед хёном, перед мамой, перед всей планетой. Но такая бесконечная расслабленная нега окутало все тело... Так плевать на все. Так спокойно. И хён рядом, как и должно быть. Тэ впился взглядом в мягкие на вид ягодицы младшего, прикусив нижнюю губу, оглядел бесстыже расставленные, как в хентае, ноги с аппетитными ляжками и изумительным видом на яички и сжавшееся колечко мышц. Ему хватило пары движений, чтобы кончить следом, чуть болезненно, с недостижимым удовольствием и звучным, протяжным стоном. Несколько капель попало на правое бедро Чонгука, и он растерянно обернулся. Плед теперь точно придется стирать. Чон поднял тревожный взгляд на Тэхёна. Через мгновение тот плюхнулся рядом, предварительно оправив трусы, чтобы не смущать лишний раз, и нежно погладил младшенького по щеке. – Все хорошо? – для справки осведомился он. – Все прекрасно. – Чонгук улегся рядом. Притянув хёна к себе, крепко обнял, уткнувшись носом куда-то в район кадыка. Тэ закинул на младшего ногу, и тот хихикнул. – Не замерз? – С ума сошел, хён? – глаза Чона комически округлились. – Мне так жарко, что я сейчас сдохну. – А вдруг тебя продует? – Тэхён покрыл чужое лицо вереницей воздушных поцелуев. Напоследок прикусил кончик носа. – Потом будешь носом хлюпать. Чонгук собирался похвастаться, что он болеет всего два раза в год, вместо шести среднестатестических, но его прервал собственный мобильник, который он бросил на кресло, когда только пришел. Он собирался подняться и посмотреть, кто это пишет, уже даже перевернулся на спину, но Тэхён схватил его за запястье. – Я тебя никуда не отпускал. – он тигром навис сверху и убрал с чужого лба слипшуюся челку. Чонгук глянул ехидно, мол, ага, как же, будешь еще мной командовать. Тэ обмахнулся невидимым веером, причитая, как душно, как неприятно майка липнет к спине, и стянул в секунду с себя противную тряпку. Чон только рот успел открыть, желая попросить раздеваться помедленнее, он хочет подольше полюбоваться, но Тэхён уже устроился рядом и перевернул пластилинового младшего к себе спиной, вжимаясь в чужой голенький зад. Его обладатель тут же заметно притих, вмиг растеряв всю спесь. Тэ уложил ладонь на плоский живот Чонгука и дунул в ухо, заливаясь смехом, когда тот дернулся, невольно прижимаясь ближе. – Чонгукки, – Ким поставил голову на согнутый локоть, – Мне тут стало интересно... – он царапнул нежную кожу под пупком, уловил следом судорожный тихий вдох. – Когда мой крольчонок впервые возбудился, ммм? Может быть, у твоей одноклассницы юбка случайно задралась? О, или ты уединился с эротическими журналами, которые по школе среди парней гуляют? Младшенький начал лепетать, что о таком не спрашивают, что Тэхён больной извращенец, что свихнулся от жары, надо в больничку срочно ехать, может, его спасти еще можно. Тэ фыркнул: – Да ладно тебе, Чонгук-а, не скромничай. Я могу назвать точные дни, когда у тебя выпадали молочные зубы. Сомневаюсь, что Чимин или твои родители могут то же самое. Мне иногда даже кажется, что о тебе я знаю больше, чем о самом себе. Так что давай~ расскажи хёну, как это было. – обольстительным искусителем прошептал он на ухо Чону, который так и не обернулся ни разу. – А мы разве уже на той стадии отношений, когда ведутся пошлятские разговорчики? – ехидно выкинул последний козырь Чонгук. Должно было сработать – Тэхён отказывался называть то, что происходило между ними, «отношениями», описывая как просто очень близких людей, и эта тема всегда заводила его в тупик, заставляя нервничать. Но на этот раз Тэ просто отмахнулся, одновременно лениво поглаживая опавшую плоть Чона, и хихикнул: – Больно уж у тебя кустики колючие. Но я могу посоветовать один салон... – Так что, – поинтересовался он уже более строгим тоном, – Во сколько лет это было? – Ты от меня не отстанешь сегодня, да? – недовольно спросил Чонгук, слегка задыхаясь от второй волны жидкого пламени внизу живота и настойчивой хватки. – Х-хённ~ прекра... ммн~ ти... – Нет, пока ты мне все не расскажешь. Чон закусил большой палец на руке, стараясь глубоко вдыхать и медленно выдыхать. Получалось так себе. – Я не помню, хён... честно... Тэхён впился зубами в чуть влажное плечо: – Я тебе не верю. Чонгук выгнулся из-за грубых прикосновений к ужасно чувствительной головке, тело словно онемело и не слушалось – он пропустил тот момент, когда начал толкаться бедрами в чужую руку, пытаясь ухватиться за остатки утекающего сознания. – Я пересматривал наши семейные видео... там тебе и Чимину было по пятнадцать... – он прервался на высокий стон на выдохе, жмурясь до цветных кругов перед глазами. – Вы поспорили о том, кто съест больше фруктового льда... Я просто смотрел на то, как ты... облизываешь лед, который таял на солнце, и... твои губы, они... и язык... Тэхён даже замер на мгновение, переставая мучить нежную кожу на шее младшего, прошептал с плохо скрываемым восхищенным удивлением в голосе: – Ты такой испорченный ребенок, Чонгукки... Я должен тебя за это наказать. Чон тихо вскрикнул, когда хён с силой ткнулся между его ягодиц, притираясь сквозь ткань нижнего белья. Он обернулся поспешно. Будет нечестно, если в постыдном признается только один. – Хён, подожди, а когда у тебя вста... Но Тэхён коварно заткнул его пылким поцелуем, проникая языком в жаркий рот и краснея до ушей. Нет, нет, нет, об этом он ни за что не расскажет Чонгуку. Они должны унести этот секрет в могилу вместе с Чимином. Ведь они совершили специальный обряд, силу которого не сможет разрушить ничто. И имя ему... Клятва на мизинчиках.