Colors

..Белый цвет характеризуется совершенством и завершенностью, демонстрирует абсолютное и окончательное решение, полную свободу для возможностей и снятие препятствий.. Юнги чувствовал себя крайне неуютно под чужим пристальным взглядом, приправленным редкими тихими вздохами и печальными полуулыбками. В эту темную, расположенную в подвале, забегаловку они с Чимином пришли минут пятнадцать или двадцать назад, и с тех пор хён сидит молча, только смотрит все время, кажется, даже не моргает, и изредка кривит лицо в подобии улыбки, кивая каким-то своим мыслям. Гипнотизирует. Завораживает. Юнги хотелось рассмеяться или ляпнуть что-нибудь абсолютно отстойное, только нарушить уже эту гнетущую тишину. Но он не мог открыть рот. Может, опасался, что выдаст случайно, в запале, что-нибудь не предназначенное вслух, что-нибудь тщательно скрываемое внутри себя. А может, втайне от себя не желал менять положение дел. Он видел разного Чимина. Хён мог долго смеяться над какой-нибудь тупой шуткой, при этом как ребенок хлопая в ладоши, по своим ляжкам и иногда по плечу Мина от переизбытка эмоций. Он мог строить рожи в любые зеркальные поверхности, мог беззаботно носиться по всей улице, смущая своим поведением Юнги, мог на людях неожиданно начать распевать песни или вдруг подскочить и воспроизвести какой-нибудь танец, непременно собирая вокруг себя толпу зевак с мобильниками. Хён мог за доли секунды обращаться из милой плюшки с кристально-чистым ангельским взглядом в коварного бесенка с пленительной улыбкой и сверкающими всеми земными грехами глазами, который ужом увивался рядом, ненавязчиво касаясь тут и там и вынуждая заливаться краской из-за бесстыдных нашептываний на ухо. Юнги слышал от Чонгука о Чимине много всего, приличного и не очень. Да и в последнюю встречу хён позволил себе лишнее – Мин до сих пор вспоминает грубую хватку на своей талии и масленый отрешенный взгляд. Так что приезжая в Сеул вместе с Чонгуком, он был готов к чему угодно, даже отбиваться и царапаться в самом худшем раскладе событий. Но судьба знатно пнула под дых. Никакого охотника. Таких грустных глаз он еще не встречал. Даже Холли, когда Юнги впервые увидел ее в приюте, а позже и домой забрал, смотрела не настолько печально. – Хён... – хриплым из-за разгулявшихся нервов голосом позвал он. Брюнет с готовностью вскинул голову, оторвав взгляд от остывающей еды, которую он сам заказал, но когда – не помнит. А может, и не он заказал. Черт его знает. В голове словно туман бродит. – Как дела? – Мои? – уточнил Юнги. – Ну да. Я же у тебя спрашиваю. – пожал плечами Чимин и попросил вдруг Юнги дать свою руку. – Я скучал по тебе. – признался он, заключив ладонь младшего в свои, словно в капкан. Мин разглядывал смешные лапки хёна с массивными кольцами, потом плюнул на все и решил ответить честно. – Я тоже скучал. – Неужели? – искренне удивился Пак, даже обидно чуть-чуть стало. – Я ведь живой человек, точно такой же, как и ты. Так почему я не могу чувствовать? Чимин подался вперед, по-прежнему не выпуская руки Юнги из своих. Честно сказать, такой хён ему нравился больше, он спокойный и уютный, тихий и немного робкий. Но... настойчиво не покидала мысль, что как будто чего-то не хватает... чего-то очень важного. – Можно тебе кое-что рассказать по секрету? – прошептал Чимин, с надеждой заглядывая в глаза напротив. Сглотнув, Юнги кивнул. – Я очень сильно, до беспамятства влюбился. И не знаю, что мне делать... Я слышал, что братишка часто плакался тебе по этому поводу и ты всегда помогал ему справляться с нахлынувшим отчаянием... Помоги мне? – жалобно просит Чимин, неосознанно придвинувшись ближе, и прижимает чужую руку к груди, вынуждая Юнги налечь ребрами на стол. Хён так близко, что можно разглядеть его огромные зрачки почти на всю радужку. Некстати звонит телефон. Пробормотав извинения, Мин выдернул свою руку и сбежал на улицу, попутно выслушивая причитания бабушки о том, как редко внучок звонит ей, вот, самой приходится проявлять инициативу. Юнги извиняется еще раз, а сам стремительно краснеет, но не из-за стыда перед бабушкой (хотя он виноват, да) или палящего прямо в лицо солнца. Он подносит правую ладонь к самым глазам, но к великому разочарованию, никаких ожогов не находит, хотя по ощущениям прикосновения хёна были ужасно жгучими. Фак. Его чувствительность сегодня решила выйти во вторую смену. Поболтав еще немного с бабушкой, поделившись последними новостями о себе и семье, Юнги отключился, чувствуя тепло доброй женщины даже сквозь расстояние. Он не спеша спустился по ступенькам обратно в подвал. Надо бы навестить маминых родителей, действительно давненько не виделись... – Мин Юнги, – капризно протянул Чимин, едва тот подошел к столику, – Где тебя носит? А, неважно. Садись и поговори со мной! Пустая бутылка шампанского на столе, бокал в руке Пака и его раскрасневшиеся щеки. – Хён, ты что, пил? – Юнги в ужасе опустился на стул. – Могу себе позволить – мне двадцать, в конце концов. Мин запустил пальцы в белые волосы, опираясь локтями на стол. Ну, и что теперь делать? –Юнги-я~ а пошли в караоке? Хёну скучно. – Как ты умудрился нажраться за пятнадцать минут? – О, тебе показать? – Чимин вскинул руку. – Принесите вторую бутылку, пожалуйста! А давай с тарзанки прыгнем? – с загоревшимися бредовой идеей глазами предложил он. – Ты в кигуруми прыгать собрался, серьезно? – Спорим, они еще не видели летающего пса? – он вновь вскочил, вытянув одну руку высоко вверх. – Я – Суперпес! И я избавлю этот мир от зла! Подошедшую официантку Мин был вынужден отправить обратно. – Хён, где ты живешь? Назови адрес, я вызову такси. – он достал телефон, набирая номер. – Котик поедет ко мне домой~ – радостно захлопал в ладоши Чимин и счастливо рассмеялся. – Ой, у меня ведь бардак там... хахаха, как неловко~ – Кошелек не забудь. Юнги, увлеченный объяснением местонахождения забегаловки в какой-то подворотне около дома Тэхёна, куда они забрели, упустил слишком осмысленный для пьяного человека взгляд хёна.

☮☮☮

– Добро пожаловать в мою скромную обитель. – заплетающимся языком кое-как сказал Чимин и гостеприимно развел руки в стороны, покачиваясь посреди крохотного коридора. – Ты это... проходи пока, можешь чаю себе сделать, а я... пойду переоденусь... – хихикая и икая вперемешку, он скрылся за дверью комнаты напротив коридора. Юнги в который раз подивился, куда катится его жизнь. Он прошел на кухню в светло-коричневых оттенках, у дальней стены которой растянулась барная стойка. Чертыхнувшись, Мин взгромоздился на высокий крутящийся табурет с потертой холщовой обивкой. Из окна открывался живописный вид на соседнюю многоэтажку. Немного повздыхав о своей судьбе, Юнги решил нажаловаться Чонгуку в ка-токе на Пака, а заодно отвлечь друга от всяких непотребств в компании Тэхёна, к которому относился с подозрением. Тот ведь старше, должен был образумить Чона, наставить на путь истинный, а вместо этого два года любил Чонгуку мозг во всех позах со своим «люблю-не, показалось». «Твой брат реально что-то с чем-то, таких ебнутых я еще не встречал=.= Прикинь, пока я разговаривал по телефону с бабушкой, а это минут десять или пятнадцать, он умудрился с одной бутыл...». Юнги почувствовал, что его стул разворачивают какие-то невидимые силы. Он крепче вцепился в мобильник. – А вот и я~– улыбнулся Чимин, укладывая ладони на плечи младшего. Мин на мгновение замер, не ожидая такого поворота, в том числе событий, поэтому молча разглядывал бледно-зеленый махровый халат, завязанный откровенно кое-как. Медленно поднял голову. Брюнет, видимо, в душе был – волосы влажные, чуть вьются и падают на глаза неровными прядками. – Хён? – натянуто позвал Юнги. – Не объяснишь, что происходит? Должно же быть логическое объяснение. Пожалуйста. Ну, не может же человек резко протрезветь за пять минут... как будто и не пил вообще. Пак усмехнулся. – А сам не видишь? Я пытаюсь поцеловать тебя. Мин вытаращился и предсказуемо начал вырываться, но Чимин пресек все попытки одним движением – вклинился коленом между чужих ног, слегка надавливая и вынуждая младшего закусить губу. – О, котенок, лучше не рыпайся – тебе же хуже будет. – он обхватил хрупкие бледные запястья с несколькими тонкими браслетами. – Пусти меня. – потребовал Юнги, грозно сверкая глазами. Пак внутренне умилился. – Не хочу. – Пусти, я сказал! – К чему этот цирк, Юнги-я? – устало вздохнул Чимин. – Если один парень говорит другому, что скучал, а у второго все аналогично, то... – А ты не думал, что... – начал Мин, но сам же и осекся, потрясенно уставившись на стеклянный чайник, по стенкам которого стекали капли. – ...Это просто дружба? – со смешком продолжил Пак и коротко рассмеялся. – Я вижу, ты и сам понял, какой это бред. – он приподнял лицо младшего за упрямый подбородок. – На хую я вертел такую дружбу. Юнги лихорадочно пытался вспомнить что-нибудь из самообороны. Эх, говорил батя на тхэквондо ходить, так нет же – не послушался, идиот, вместо этого на занятия по лепке из глины бегал. И где мозг тогда был?? – А знаешь, что еще бы я хотел повертеть на своем хую, ммм? Две настырных ладони скользнули на ягодицы Мина, раздвигая и впиваясь пальцами сквозь ткань джинсов, которые парень и в жару таскал, стесняясь своей белой кожи. Заслышав сдавленный тихий стон, Чимин резко притянул к себе ставшее почти безвольным тело и прошептал на ухо: – Ты такой охуенный, котенок. Я, как только тебя увидел – тогда, зимой, – тут же с катушек слетел. – он прикусил сережку-гвоздик. – Хотя нет, даже раньше. Когда ты позвонил Чонгуку, и мы с тобой мило поболтали ни о чем, помнишь? У тебя такой голос классный... Я хочу, чтобы ты разговаривал только со мной – не желаю ни с кем делиться таким сокровищем. Он провел кончиком носа по щеке Мина, собираясь впиться с поцелуем, но внезапно почувствовал влагу на нежной коже. Его котенок плакал. Жмурился и сжимал руки до абсолютно белых костяшек, беззвучно глотая слезы. – Блять. – Чимин отскочил испуганно, совсем не соображая. Что делать? Что сказать? Успокоить же надо, да? А как? – Юнги? – он осторожно коснулся колена парня. Тот с всхлипом закрыл лицо руками, сгибаясь. – Черт... Прости меня? – Ты моральный ублюдок, Пак Чимин. Гори в аду. – Ну, скорее аморальный... Чимин хлопнул себя по губам. Вечно от его длинного языка одни проблемы. – Зачем? – вдруг выкрикнул Юнги, выпрямляясь и смотря с отчаянием, граница которого пролегала рядом с истерикой. – Зачем ты появился в моей жизни? Мне и без тебя было зашибись! – Э... Я еще могу понять, что сейчас поступил отвратительно по отношению к тебе, принуждая, но... чем я провинился в общем? – Открыл эту чертову дверь вместо Чонгука! Не мог по пути шею себе где-нибудь сломать... Чимин запустил пальцы себе в волосы, раскачиваясь из стороны в сторону и изо всех сил пытаясь думать. – Котенок... – Не зови меня так! – вскинулся Мин. – Я не животное! Чим примирительно поднял руки. – Хорошо, как скажешь. Только... давай проясним ситуацию, окей? – он осторожно приблизился. – Ответь честно, я тебе нравлюсь? Юнги округлил глаза, подавившись воздухом. Чего? – Офонарел совсем? Я не какой-нибудь пидр. Настала очередь Пака задыхаться от возмущения. Но, поразмыслив, он решил схитрить, как разыграл недавно пьяную зюзю. Видимо, парнишка просто запутался в себе, раз не хочет признаваться. – Ты скучал по мне, по человеку, с которым виделся один-единственный раз в жизни, значит, я произвел на тебя сильное впечатление – это во-первых. – принялся перечислять он, загибая попутно пальцы на руке младшего. – Во-вторых, ты приехал с Чонгуком в Сеул, хотя наверняка прекрасно знал, что я жажду с тобой встречи и ошиваюсь у Тэхёна. – Меня подкупили. – Ты мог бы просто кинуть меня в том подвале и спокойно уйти, но нет, ты вызвал такси и привез меня домой. Это в-третьих. – рвано выдохнул Чимин, осознавая, до чего же Юнги потрясающий вблизи – с растрепанными волосами и поджатыми тонкими губами, которые так и хотелось зацеловать. – Значит, ты позаботился обо мне. – Ну не бросать же тебя на улице, как провинившуюся собаку. – тихо сказал Мин, смотря исключительно вниз. Смущался. – И самое главное, – сглотнув, продолжил Чимин; температура в комнате возрастала в геометрической прогрессии, – Я прислал тебе тонну глупых сообщений и полтонны фоток-почти-топлес. И ты меня даже не заблокировал, хотя мог бы. Спокойно. Нет, это он не мысль продолжил, это он себе случайно вслух приказал, ведь младший нервно облизнулся, вмиг приворожив. – Это было мерзко. – шепнул Юнги, не в силах контролировать голос. От близости, к которой не привык от слова вообще, кружилась голова. – Поначалу. Хён рассмеялся, красиво запрокидывая голову. Потом придвинулся, опираясь руками на столешницу позади Юнги, сменяя веселье на игривость, и замер в нескольких сантиметрах от лица младшего, упорно кося на его губы, которые взволнованно приоткрылись. Внутри у Мина в этот момент рушились целые города и выходили из берегов океаны. Всю его сущность ломало, выжигало и стирало в порошок. Дыхание почему-то сбилось. Он ведь столько раз убеждал Чонгука повернуть обратно, а сейчас сам добровольно бежит навстречу концу. От этого внутри словно что-то переворачивалось, в корне меняясь на противоположное. И это пугало. Никому не понравится расставаться с чем-то привычным, ставшим частью тебя, ставшим твоей сутью. Но у него просто нет выбора. – Котенок. – шепнул Чимин, плюя на запреты, как, собственно, всегда и делал, и поддел своим носом чужой. – Прости, что расстроил тебя, я немного тупенький, не подумал о том, что ты будешь чувствовать. Он привык одним лишь взглядом давать парням знать, что не прочь провести с ними вечер, плавно перетекающий в ночь или даже в утро, если силы останутся, привык быть грубым. Нет лубриканта? Нет резинок? Девственник и это твой первый раз? Расслабься, чувак, это ведь всего лишь секс, ничего такого. Больше мы с тобой никогда не встретимся, будь уверен. Но... Юнги особенный. Совсем не такой, как остальные. С ним нужно быть очень мягким и лишний раз подумать, что ты собираешься сделать в следующий момент. Брюнет на пробу выдохнул в чужие губы, ловя в ответ рваный вдох. Он даже замер на мгновение пораженно. У младшего везде эрогенные зоны, что ли? Где ни коснись? – Котенок, можно у тебя спросить кое-что? Юнги собирался кивнуть, но вместо этого случайно (?) задел губы хёна своими. Стайка мурашек с перьями пробежалась вниз по позвоночнику. Чимин облизнулся: – Как ты относишься к воровству? Мин вскинул голову, озадаченно хмурясь. Что? О чем это он? Чимин коротко усмехнулся, становясь тем самым гипнотизирующим бесенком. – Надеюсь, что положительно, – протянул он, – Потому что я собираюсь украсть твой первый поцелуй. Теплые ладони легли Юнги на талию, а его губы примяли в осторожном поцелуе. Возрождение происходит только через смерть. Сквозь руины внутреннего мира навстречу ласковому солнцу проклюнулись нежные зеленые росточки. – Хён... с чего ты взял, что это был мой первый поцелуй? Чимин смотрит на смущенного котенка с розовыми щеками и блестящими глазами, который волнительно комкает собственную футболку в лапках. Котенок слишком боится прикосновений. Пак ни за что не поверит, что тот встречался хотя бы в ка-токе. – Прочитал в твоих глазах. – ответил он и невесомо чмокнул такой манящий уголок поджатых губ. – Я надеюсь, – поинтересовался с опаской, – Что ты теперь не будешь жмуриться все время? Младший отмахнулся: – Просто зашью себе глаза. – Какой ты романтичный, Юнги-я~ Мин стер все, что писал до этого Чонгуку, а вместо этого настрочил короткое: «Так и быть, я прощаю тебе три пиццы, мой юный друг-изврат». Ведь у него теперь есть одна сладкая булочка, которая ужасно любит распускать руки и при этом невинно улыбаться. «Мы расстаемся», – написал он девчонке, которую вживую даже не видел. Ведь он уверен, что она значительно будет проигрывать хёну в нежности поцелуев и прикосновений.