Colors

..Зеленый цвет; покой и неподвижность.. Чонгук скучал по шумным завтракам дома. Раньше, в детстве, они с родителями и Чимином частенько собирались на кухне вместе. Папа читал последние новости из газеты, смешно комментируя их, а мама в это время жарила «воскресные» блинчики и смеялась над папиными шуточками. Чимин крутился где-то рядом с мамой, стараясь помогать, но больше мешал, наверное, а Чонгук... молча наслаждался царящей уютной и легкой атмосферой. Почему-то больше всего он запомнил завтраки именно по воскресеньям. Он помнит аромат тех блинчиков из детства, помнит смех, который не затихал ни на минуту, и помнит свои наивные мысли о том, что так будет вечно. Их маленький безмятежный рай. Но он ошибался. Папа стал часто уезжать в командировки, иногда даже в другие страны, а маму повысили нагрузили работой еще больше – она рано уходила и поздно возвращалась, еле-еле выкраивая часы на сон, братик так вообще сначала редко приходил домой, а потом и вовсе уехал... Если бы это был фильм, то сейчас зрители увидели бы стоп-кадр счастливого семейного утра на залитой желтым светом просторной кухне. Сначала исчез папа – газета на секунду зависла в воздухе и медленно скользнула со стола на пол. Потом растворилась мама – донесся запах подгоревшего блинчика. Затем, мигая, подевался куда-то и перемазанный в абрикосовом джеме Чимин. Чонгук остался один посреди огромного и пустого серого пространства, вокруг струились трещины и стремительно нарастала паутина. Но... Новый год – пора чудес, окрашенная волшебством, не так ли? Чимин варит на плите рамен, демонстрируя улучшившиеся навыки готовки, ведь он выживал в Сеуле один почти четыре года. Юнги заглянул с утра пораньше совершенно случайно, но Чонгук догадывается, что тот пришел из-за брата. Они хоть и не встречаются, как утверждает Мин (из-за чего Чимин потом ходит хмурой тучкой), но... в общем, ведут себя довольно странно. И... Тэхён. Просто Тэхён, который болтает без умолку и иногда ловко ворует что-нибудь со стола Чимина, пока тот не видит, отчего светится ярче новогодней звезды. Видеть его у себя дома Чонгуку немного непривычно. На кухне снова шумно. Снова смех. Снова уютно, легко и просто хочется жить. Хочется наслаждаться каждым моментом мимолетного счастья. Что, Чон, собственно, и делает. Он нарезает овощи для зажарки, часто прерываясь на наблюдения за Тэхёном, который пытался налепить суши, но больше руками махал, хохотал над историями Чимина и осыпал все вокруг слипшимся в комочки рисом. Хён в потрясающем белом (и мягком!) свитере. Изредка Чонгук косил на Юнги. Друг делал вид, что полностью увлечен украшением самодельного торта, но делал он это чуть хуже, чем Тэ – суши. Мин жадно ловил каждое движение Чимина и все время закусывал нижнюю губу или фалангу большого пальца на руке. «Я влюблен!», – кричал весь его внешний вид, но Юнги лишь отмахивался – это просто сильная эмоциональная привязанность. И ничего больше. Он не позволит хёну целовать себя, а уж тем более лапать. Они просто... ммм, изредка балуются. И никаких последствий в виде разбитого сердца. – Тэхён-а, – Чимин заинтересованно обернулся, – А что тебе Чонгук вчера подарил? Я видел в сториз все твои подарки (кстати, ты – находка для шпиона, все в сеть сливаешь, что видишь...), но ни один из них не принадлежал братишке. Мне жутко любопытно~ Тэ глянул сначала на Чонгука и только потом на Чимина, улыбаясь как-то странно, с подтекстом. Пак такие лыбы на себе раньше не раз ловил, когда приходил в универ в ультра обтягивающих джинсах и футболке с широким вырезом. – Не скажу. – ухмыльнувшись, Ким перевесился через стол и погладил Чонгука по щеке кончиками пальцев, заглядывая в слегка смущенные глаза. Безмолвно спросил, все ли в порядке. Чон в ответ блеснул донельзя хитрющим взглядом. Чимин хмыкнул. Интересно-интересно... – Хорошо, интриган, а что ты ему подарил? – Набор бальзамчиков для губ, – вместо Тэхёна ответил сдал с поличным Юнги, он-то в курсе всего, – Чтобы у его крольчонка уголки губ быстрее заживали... – Оооооо... – восторженно протянул Чимин, прикрывая рот ладонью. – Мин Юнги! – зашипел Чонгук, а Тэхён спрятал лицо в ладонях. Ему бы сейчас на улочку да в снег, остудиться. – Наверное, – спокойно продолжил Юнги, – Тэхён-хён желает повторить... Ким с мученическим стоном сполз под стол, оставляя Чонгука одного объясняться с двумя извращенцами. Он до сих пор не может поверить, как вчера вообще согласился. Ну, просто младший так долго наглаживал его ширинку и томно облизывал губы своим вертлявым языком, что... Мозг просто отключился. Зато включилась любовь к всякого рода постельным забавам, после которых на утро было ужасно стыдно и неловко, а Чонгуку почему-то весело, хоть горло и побаливало, но... он добился своего и был рад. Неприступный хён позволил немного больше, чем обычно. Минут через пятнадцать или двадцать жаркие обсуждения личной жизни Чонгука и Тэхёна поутихли. Ким выглянул из-за края стола, сканируя ситуацию. Юнги куда-то ушел, кажется, мама позвонила, остались только Чимин и мелкий. Все мирно и спокойно. Чимин колдовал над яичницей, пытаясь размазать желток в форме сердечка. Идиот. А Чон Чонгук, видимо, совсем совесть потерял. Он изящным движением открутил крышечку с питьевого йогурта, но не рассчитал немного своей силы (с ним это иногда случалось после того как начал стремительно обрастать бронзовыми мышцами...) и йогурт с тихим характерным звуком выплеснулся из бутылочки. Чон здраво рассудил, что нельзя добру пропадать. Тэхён заворожено наблюдал за тем, как белые подтеки медленно ползут вниз по длинным пальцам. Так же медленно пальцы по очереди пропадали во рту, влажный пыл которого Тэ пережил буквально заново. Он невольно вспомнил чуть припухшие губы, что скользили по его разгоряченной плоти, причмокивая и плотно обхватывая, вспомнил бархатное, ребристое небо... Чонгук вздрогнул из-за протяжного стона, с которым Тэхён смачно уткнулся лбом в стол. – Хён?.. Ты чего? – он обеспокоенно наклонился вперед. – Тебе плохо? Его руку накрыла чуть влажная ладонь, крепко сжимая. – Чонгукки, – протянул хён тем самым тоном, от которого волоски на загривке дыбом встают, на уровне инстинктов предчувствуя опасность, – Ты спровоцировал меня на очень нехорошие фантазии... и должен за это ответить. – Что происходит? – попытался спросить Чонгук, пока его тащили за руку в собственную комнату, а после толкнули на кровать. – Что я сделал? – продолжал допытываться он, но хён словно не слышал – без объяснений вторгся с пустынно-знойным поцелуем, мертвой хваткой зажимая запястья Чона, которые завел тому за голову. – Будь тише, Гукки. – предупредил Тэ заранее, ведь порой почти глохнул. – Я не желаю ни с кем делиться твоим чудесным голосом. Он только мой~ Когда Юнги вернулся на кухню, то застал лишь одного Чимина. – А где все? Хён вдруг одним проворным движением сдернул с себя футболку и вылил на обнаженную грудь белую жижку. – Котик, я испачкался. – заявил он. – Не поможешь мне? Языком, например. Мин развернулся и молча удалился с кухни, бросив резкое: – Я с хрюшками-извращенцами не разговариваю. Пак растерянно посмотрел на белые капли на полу. Но ведь... у Тэхёна был такой взгляд, когда Чонгук тут пальцы себе пять минут назад нализывал... что у Чимина невольно появилась уверенность в том, что Юнги тоже попадется в эти сети... Но что-то пошло не так.

☮☮☮

Для того чтобы быть счастливым Ким Тэхёну нужно всего три вещи: Чонгук, диван и скоростной Интернет. Диван он недавно передвинул из угла около окна ближе к центру – теперь можно шире распахнуть окно, соответственно, получить больше освежающего ветра. На кондиционер пока денег не хватает, но Тэ упорный, обязательно накопит. А в данный момент лежать на любимом диване (конечно, приходится каждое утро складывать его, чтобы место в центре комнаты освободить, а то ходить мешает) и так нормально. Жарковато, может быть, но Тэхён ни за что не отпустит от себя Чонгука, который лежит на нем, так же, как и Ким, уткнувшись в телефон. Неизвестно, что там младший делает, а Тэ вот последнюю серию дорамы досматривает, которую из-за учебы все никак посмотреть не мог. Но наступило долгожданное лето и появилось свободное время. Единственный минус. Тэхён с радостью хотел бы Чона по городу поводить, показать что-нибудь интересное, но тот ныл, что слишком жарко и лениво, никуда он не пойдет, лучше в обнимку поваляется. Одним словом, домосед. Прям как кот после кастрации. На экране телефона главный герой бежит под дождем за поездом, на котором навсегда уезжает его любимая (и он понял это только сейчас, ащщ), а Тэ весь испереживался за чужую любовь. Он бы, наверное, уже все ногти сгрыз, если бы имел такую привычку... От слезливого сюжета немного отвлекало то, что Чонгук начал часто ерзать, а ведь бедро Тэхёна располагалась как раз между ног младшего, так что он все прекрасно чувствовал обнаженной кожей. Жутко не хотелось отрываться от серии, поэтому Тэ просто окликнул Чона несколько раз, надеясь на понимание, но... результата не добился. Он повернул голову налево, собираясь недовольно поворчать, да передумал, увидев румяные щеки младшенького, а когда поспешно выдернул наушники, то и участившееся дыхание уловил. Чонгук повернулся в ответ. Тэ красноречивым взглядом поинтересовался, что происходит вообще. Младший зажмурился смущенно: – Я... фанфик читал... слэшный... У Тэхёна глаза резко расширились. Опять мелкий за свое?! Они же только недавно договорились, что Чон перестанет зачитываться этой дребеденью (которая к тому же основана на святой и неприкосновенной любимой группе Кима, где – по его собственному мнению – все участники являются исключительно ценителями женских прелестей), потому что Тэхён жутко ревнует его к другим парням. Пусть и воображаемым всякими извращенцами. Но возбуждается-то Чонгук вполне воображаемо, а этого уж никак простить нельзя. Только Ким Тэхён имеет такое право. Ну, право возбуждать крольчонка. Младший уткнулся носом Тэ в плечо, пряча виноватое лицо, и пробормотал: – Прости, хён... Я сейчас успокоюсь... Тэ выдохнул. Действительно желая помочь, провел медленно рукой по спине Чонгука, сквозь тонкую ткань леопардовой майки чувствуя все позвонки. Но потом словно что-то коротнуло. Мелкий снова ослушался, хотя они вроде как договорились. И по идее его нужно проучить, чтобы, наконец, понял, что надо держать слово. Ну, или Ким просто почувствовал чужой стояк. Такой соблазн и приглашение в одном флаконе. – А я не хочу, чтобы ты успокаивался. – тихо сказал он Чонгуку на ухо и одновременно провел рукой по спине дальше, за что получил предупреждающий укус в плечо. Ухмыльнувшись, Тэ скользнул ладонью под резинку свободных шорт. И выдохнул резко, совсем не ожидая. – Маленький развратный крольчонок... не носит нижнего белья... – Слишком жарко. – Чон вскинул голову. Всего на секунду, но Тэхён успел заметить пляшущие озорные искорки на дне темных глаз. Он огладил нежную кожу на ягодице, легонько пощипывая и телом ощущая чужую едва заметную дрожь. Маленькое недавнее открытие Кима: младшенький после чтения своей дребедени становился чувствительнее. В какой-то момент Тэ нечаянно скользнул кончиками пальцев по ложбинке между ягодиц, отчего Чонгук резко дернулся вперед, тихо простонав старшему на ухо. Тэхён облизнулся в предвкушении. Пустил вторую руку в увлекательное путешествие по младшему, которая так же неспешно исследовала появившиеся рельефные мышцы и ямочки на пояснице, в итоге добравшись до свободной упругой половинки. Чон внезапно набросился с поцелуем, пытаясь отвлечь, но Тэ спустя мгновение перехватил инициативу на себя, начиная посасывать юркий язык Чонгука, и крепко сжал чужие ягодицы в руках, не желая упускать возможность побаловаться. Если их в определенные моменты сжимать и разжимать, то можно насладиться стонами погромче, от которых мурашки бегут по позвоночнику, покалывая поясницу, а по телу карамельная волна возбуждения проходит. Тэхён незаметно подмял податливое тело под себя и навис над раскрасневшимся младшим, любуясь утерявшими четкий контур алыми губами. Он задрал совершенно блядскую леопардовую майку. Вот теперь есть, где разгуляться. Скрученной майкой Тэ связал Чонгуку запястья, не слушая абсурдные отмазки, и коснулся языком кожи над пупком, наблюдая за тем, как перекатываются мышцы пресса. За прошедший год мелкий – на зависть Кима – довольно легко обзавелся вполне обозначенными кубиками и бицепсами, чем невероятно гордился и не упускал шанса похвастаться. До Тэхёна ему еще немного осталось. А вот это уже страшно, ведь младшенькому всего семнадцать скоро исполнится... Тэ не торопясь вел языком вверх по чужим животу и груди, оставляя многочисленные поцелуи, половина из которых к вечеру точно обернется яркими засосами-метками. Игриво куснул Чонгука за сосок, отчего парень зашипел, больно вцепляясь Тэхёну в волосы, но тут же успокоился, когда старший заботливо подул и ласково поцеловал. Почти больше нигде не задерживаясь, ну, если только на аккуратных ключицах, Тэ, наконец, добрался до таких желанных губ, которые с готовностью ответили на жадный поцелуй, тут же подстраиваясь под ускоренный темп. Чонгук окольцевал руками шею хёна, прижимаясь ближе. Он хотел бы зарыться пальцами в серебристые, только вчера покрашенные, а оттого непривычные волосы, но не мог так извернуть запястья, что раздражало неимоверно. Поэтому он много кусался и царапался. Поцелуй-засос получился ужасно пошлым и мокрым, Тэхён даже покраснел, когда почувствовал чужой язык у себя во рту. Чонгук раньше не осмеливался. Только делал попытки, но всегда почему-то останавливался на полпути. Видать, сегодня какой-то особенный день. Но Киму это нравится. Чон уже извертелся весь, просил развязать руки, несдержанно терся о хёна, но тот лишь зажмурился на несколько секунд. Он ведь еще хочет поиграть, поэтому надо немного успокоиться... Тэхён рывком стянул шорты с младшего и небрежно отбросил на пол, усаживаясь на пятки, чтобы полюбоваться распаленным Чонгуком. У того связанные руки свисают через подлокотник над головой, из-за чего парню приходится чуть прогибаться в спине, а живот весь в смазке переляпан. Сам Чонгук чувствует себя словно на операционном столе – полностью голый, а в глаза бьет слепящее солнце, не скрывая вообще ничего. Нестерпимо хочется краснеть, ведь хён так и пожирает взглядом, при этом ничего не предпринимая. Чон не привык демонстрировать всего себя как на ладони, особенно при ярком солнечном свете. Слишком уж это необычно. Младший начал бурчать что-то недовольное, смущаясь, попытался свести ноги, но Тэхён не позволил. Он ухватился за острую коленку, всю в боевых шрамах, и, наклонившись, мягко поцеловал внутреннюю сторону бедра. Оставил еще один поцелуй, но чуть ближе, цепочкой приближаясь к напряженной плоти. О, Ким Тэхён равно коварство, он обожает растягивать удовольствие, смакуя каждую секундочку, в отличие от Чонгука, которому все побыстрее подавай, ведь терпения абсолютно нет, как и выдержки. Вот и сейчас он шипит недовольно котом, который в зеркале увидел потенциально врага, и тянется к своему члену, желая получить разрядку, ибо, кажется, взорвется, если промедлит еще хоть одно мгновение. Но Тэ снова напал с требовательным поцелуем, кусая вскоре за нижнюю губу, наказывая легкой болью, чувствуя, как намокает подол футболки. – Ты такой нетерпеливый, крольчонок... – он перехватил руки младшего, останавливая, и заглянул в немного замутненные глаза напротив. – Я сам. – накрыл плоть своей ладонью, проходясь плотным кольцом по всей длине, сразу наращивая темп. Слишком уж любит, чтобы мучить чуть дольше, чем мог бы. Чонгуку казалось, что он и в правду видит кружащиеся звездочки перед глазами, до того было круто и волшебно. Куда лучше, чем в фанфике, который он читал. Намного. Ведь у него все по-настоящему – чувства, эмоции, жизнь. И хён, который чересчур уж усердствовал, наверняка наметив для себя в голове какую-нибудь бредовую цель вроде «заставить Чонгука кончить за пять минут». Пройденный этап, кстати. На ловкие, длинные пальцы Тэхёна он готов молиться днями напролет, ведь они творят слишком потрясающие вещи... Тэ слушал хрустальные стоны и редкие всхлипы, что били прямо в пах, резко и без предупреждения, и всеми силами уговаривал себя потерпеть еще чуть-чуть, ради мужской солидарности. Но... – Тэ-хёнмнн~ И перед глазами все померкло. В руку бьет сперма, Чонгук, оргазмируя, извивается где-то внизу, а у Тэхёна перезагрузка системы. Младший еще никогда прежде не выстанывал его имя... Да еще и так сладко, зажмурив глаза... Чтобы внутри все отзывалось бесконечной нежностью, которая вот-вот затопит с головой. Ким откинулся спиной на подлокотник, прокручивая в голове последние секунды. Перед ним – довольный и разомлевший Чонгук, который улыбается счастливо, возвращая дыхание в норму, и ошеломленно разглядывает потолок. Хён сегодня просто превзошел себя. И его хотелось отблагодарить за подаренные фантастические эмоции. Вздохнув тяжко, Тэ задрал длинную футболку, всю влажную из-за смешавшейся естественной смазки, под которую дома намеренно белья не надевал, зная, что Чон, когда приезжает на каникулы, сексуально активизируется в самые неподходящие моменты. Тэхён одежду уже не раз пачкал, Тэхён знает, Тэхён дальновидный. Чонгук заинтересованно поднял голову. Хён рукоблудничает и без него? Да где это видано? Ему же непременно надо помочь, а то сам не справится с таким объемом работы... Тэ чувствовал, ему много не надо, чтобы дойти до кондиции, ведь перед ним такое сокровище лежит с влажной челкой и взглядом чертенка, поэтому уже запрокинул голову, прикрывая глаза и рисуя себе в воображении лицо младшего во время оргазма. Очень уж ему нравилось. Но сокровище вдруг оказалось рядом, своевольно убирая руку Тэхёна с собственного члена. Пронзительно смотря в глаза, наклонилось и коротко лизнуло багровую головку, тут же ухмыляясь из-за яркой громкой реакции. Хён на эмоции никогда не скупился - по его лицу всегда сразу все было понятно. Тэ запустил руку в темные волнистые волосы, с хозяйским восторгом наводя беспорядок, и потянул на себя, одновременно сползая ниже. Младший кротко расслабил горло. Хоть в рот брать он и не любил, каждый раз потом мучаясь из-за последствий, но ради хёна готов потерпеть, так и быть, ведь он чувствовал переполняющую сердечко любовь, которой жаждал поделиться. Впрочем, любовь он отдавал Тэхёну всегда, ликующе принимая нежные чувства в ответ. Просто иногда сверх меры. – Чонгук-а~~~ – простонал на вдохе Тэ, ослабевшими из-за накатившего оргазма пальцами вцепляясь в диванный многострадальный плед, переживший ни одну их шалость. Чонгук отстранился, облизываясь и с трудом сглатывая. Его немного глушило из-за бешеного стука сердца. Хён только что... Или показалось? Лучше бы показалось, потому что он, кажется, теперь каждый раз будет дергаться, когда его позовут по имени брат, мама или Юнги. Такое не забывается. Оно хранится в надежном ящичке памяти, завернутое в бархат из верности. – Ты что, проглотил? Конечно, восхищение в голосе хёна было приятно, но Чонгук отрицательно мотнул головой. – Уклонился в последний момент. - шутливо сказал он. Тэхён одернул футболку вниз и притянул задумавшегося над чем-то младшего к себе. После разрядки (максимум, который они могли себе позволить) ему всегда жизненно хотелось обниматься, чувствуя под боком родное и теплое, того, кто на всю жизнь. – Тэ-хён? – Чонгук подставился под ластящуюся ладонь, укрывшуюся где-то в его волосах, которые наверняка сейчас были похожи на гнездо. – Мммм? Ким был занят ненавязчивым массажем чувствительного местечка на затылке младшего, прекрасно зная о том, в какую жидкую лужицу превращается из-за этого парень. – Хён, а можно завтра, когда мы опять будем дрочить друг другу... – Чонгукки! Фу. Не говори «дрочить», это отвратительно. – Хорошо. Когда мы будем ласкать друг друга... Можно я запишу, как ты стонешь мое имя? На диктофон. – А видео ты не хочешь?– с сарказмом спросил Тэхён, но... – Хорошая идея, хён! – Чонгук просиял лампочкой. – Значит, договорились~