Черная любовь

«Только попробуй умереть, Изабель!», — проскакивали мысли у Кайли после того, как закрылась дверь для входа в тюрьму, — «Я не смогу жить здесь одна». Конечно, Кайли может казаться слишком эгоистичной, наглой и подлой девушкой в лице опасной убийцы, который прячется за маской наивной дуры с доброй душой. Однако были моменты в ее жизни, когда она полностью теряет свое предназначение в жизни и не знает, что ей дальше делать. Мысли об исследовательском отряде в Разведкорпусе окончательно добили ее надежду на светлое, счастливое будущее: — Неужели я буду в Разведкорпусе по велению Джака? Я взяла обещание, но, наверное, не смогу сдержать свое слово, — Кайли уже рухнулась на кровать в порыве нервов, — Какого хрена я тогда обещала ему, если не сдержу слово?! Если не убила бы отца, Кайли, наверное, и дальше смогла жить среди роскошных садов, красивых фонтанов и домов в округе Орвуда, но обстоятельства требовали сделать это, ведь как говорил отец: "— Помни, у Аккерманов есть способность, которая, по слухам, называется «пробужденная сила», и если ты окажешься в трудной ситуации, которая требует силы, тогда ты сможешь убить любого, будь это твой друг или враг." Даже если это друг… Никто не хочет убивать, никто не хочет умереть, но это нужно сделать, если ты окажешься на самом дне человеческого гнилья, на дне горящего ада. И если ад существует, то этот мир — сущий ад. После двенадцати лет беззаботного веселья всё сменилось годом пьянства и насилия со стороны отца. Кайли терпела, но любому терпению приходит конец, и этот день настал. Этот день — ужас для матери и свобода для Кайли. Но этот жестокий день привлек за собой огромное последствие. Этим последствием оказалась Военная Полиция, которая узнала, что убийца Рё Аккермана — его собственная дочь. Неужели в полицию стали набираться нормальные солдаты, что готовы другим глотку разорвать, что один из них первым найдет Опасную Убийцу и получит мешок денег? Кайли Аккерман. Сколько ужаса и страха скрылось в этом ничем непримечательном имени. Девушка и не заметила, что уже сейчас вечер. Время, однако, быстро летит. Еще вчера она нашла укрытие в сыром, грязном, смрадном Подземном Городе, а сегодня уже в тюрьме. И все из-за того… жестокого часа. «Все таки надо было брать кинжал. Вот я дура-то!» — ругала себя за это девушка, продолжая лежать на кровати. Тишину нарушили чьи-то шаги. Тихие. Но в этой тишине оглушали. Они медленно приближались к Кайли. Всё громче. Ещё шаг. И еще громче. Эхо подхватывает стук и многократно повторяет его, со временем затихая где-то очень далеко. Ещё шаг. Он раздался совсем близко и тут же был унесён эхом. Она уже чувствовала на себе чей-то полный ненависти взгляд. Он прожигал ее, оставляя на коже сильные ожоги. Она закрыла глаза в надежде не увидеть его и медленно открыла, когда увидела всё ту же пустоту дверной решетки, которая, казалось, уже начала всматриваться в ее затуманенные серые глаза. Чертовы галлюцинации. Ещё один шаг. Она чувствует, что над ней кто-то навис, но не может пошевелиться. На груди сжали ее грязную белоснежную рубажку и чуть потянули вверх. — Это ты убила его! — Кайли слышит в своей голове чужие и одновременно свои мысли. Голос похож на неё, но наполнен ненавистью и болью. — Ты виновата в смерти моего отца! Кайли уже находится в состоянии замирания и шока. — Это ты! Ты убила моего отца! — снова чужие мысли, которые проникали в голову и болезненно раздавались в мозгу, как эхо. Кайли слышит свои мысли и одновременно с громкими шагами в зале. Кайли понимает: тот, кто навис над ней сверху — это ее точная копия, но в то же время, эта копия была не ее. Цвет волос, глаз, одежда — всё было другим. Теперь девушка в очередной раз понимает: она — та половина, которая винит ее в случившемся. И девушка тихо прошептала: — Ты права. Это моя вина. Прости. Я не хочу жить с осознанием этого, — на этот раз из ее глаз потекли слёзы. — Пожалуйста, убей меня! — Господи, что с тобой? — прошипел человек женского пола, — Да очнись ты уже! — и начала трястить несчастную брюнетку, отчего та быстро очухалась: — Вы кто?! — Фух, я думала, что ты вообще с ума сошла в этой камере. — заулыбалась девушка с каштановыми волосами, собранными в высокий конский хвост, и, подправив свои очки, представилась, — Я — командир исследовательского отряда, Ханджи Зоэ. «Черт, она мой командир, задушить ее не получится». — Кайли Аккерман. — сухо отозвалась девушка в ответ. Ханджи почесала свой подбородок, делая вид, что думает над поведением девушки, и села рядом с ней, свесив ногу на ногу: — Бедная, столько времени здесь сидишь, что даже не знаешь, что и говорить? — улыбка Зоэ все еще не сходила с ее лица. Девушка окинула грустный взгляд в сторону командира с очками и продолжала молчать. — Так-с, ладно. Сейчас ты идешь на допрос у Эрвина. Как ты знаешь, он Комнадов Развед… — Всмысле, допрос?! — перебила ее Кайли. — Ага, только там нет пыток, если что, — пыталась взбодрить брюнетку Зоэ, — Просто ты отвечаешь на вопросы и обьяснишь, что, почему, зачем и так далее. Прямо сейчас. — Хм, — девушка вздохнула, — Что поделать, если надо вступить в Ваш отряд, то пусть будет. — Изабель проболталась о твоем вступлении в Разведотряд? — заулыбалась Ханджи. — Да, впрочем, это у нее всегда такое было. «Вроде можно ей доверять…» — промелькнулись мысли в голове брюнетки. Ханджи встала, резко взяв левую руку Кайли, отчего та остановилась: — Чего стоим? Идем на допрос, а после ты уже будешь у меня. Кайли молча согласилась. Впервые. За четыре года. Раньше она без боя никогда не соглашалась, но сейчас это просто уважение, ведь перед тобой — твой будущий командир. Разведчик, который утром не пускал Изабель и Фарлана, сейчас же выпускает из камеры опасную убийцу Кайли вместе с Ханджи. Закрывая за собой дверь для входа в тюрьму, он шёл за ними. Аккерман лишь спокойно и смиренно шла. Впереди девушки по тропинке ходила Зоэ, улыбка которой так и не испарилась: «Мне бы ее жизнерадостность…» На улице все также было шумно, как и вчера, а разведчиков было намного меньше, но это не помешало им косо глядеть на Аккермана, перешептывая между собой что-то вроде «Разнесет весь Разведкорпус, и Эрвин пожалеет, что взял ее», «Кайли убила отца, а значит, она в скором времени убьет других», «Вы не забывайте, она еще и обманщица» и тому подобное. Эти слова потихоньку заставили девушку взбеситься, а Зоэ это в свой счет не воспринимала. Однако после произнессенной фразы «Эта девка просто маньячка какая-то, ни один нормальный человек не сделает этого, как она со своим изощренным способом убила отца. Никчемная девушка, не понимающая, каково это, жить с родителями» Аккерман уже окончательно сорвалась с цепи: — Да что Вы все пристали ко мне со своими нравоучениями о том, что я не понимаю, как жить с родителями?! — голос брюнетки чуть ли не сорвался, обратив на себя внимание весь двор Разведотряда, Зоэ же тихо повернулась к ней лицом, а идущий за ними разведчик то и дело резко остановился, вспомнив все молитвы, — Да Вы просто не понимаете, что отец натворил! Разведчик, который недавно произнес взбесившуюся фразу, опешил, медленно идя мимо его соратников, недовольно хмыкнув. Зоэ же, в свою очередь, положила свою руку на плечи озлобленной Кайли, пытаясь ее успокоить: — Не волнуйся, с ними разберемся потом. Сейчас нам надо поторопиться. Кайли вздохнула и вновь шла за ней по знакомой тропинке. Двое разведчиков и один преступник. Красиво, правда? Это так необычно, ведь у убийцы даже руки в этот раз не связаны. Неужели Ханджи настолько хороший человек, в отличии от других? Наконец, поворот налево, и по дорожке можно направиться к другой двери. Мужчина открыл его и пропустил вперед сначала Кайли, а затем и Зоэ. В коридоре слишком много дверей: троица прошла прямо до конца и повернулась направо. Тут Зоэ, наконец, заговорилась: — Ну что, дорогуша? В этом кабинете находится Эрвин, так что готовься к неожиданным вопросам. — она подмигнула девушке и принялась стучаться в дверь. Услышав сухое «войдите», Ханджи приоткрыла дверь и отдала честь, добавив, что она с Кайли и все в порядке. В кабинете как раз сидел Эрвин, но он был не один: с ним еще сидел и мальчишка невысокого роста, с отриженными, по бокам, черными волосами, и заметно дернулся. Главнокомандующий же, в свою очередь, писал что-то на бумаге. — Ой, Леви, я думала, что ты готовишься к завтрашней вылазке, а сам сидишь и пьешь чай с Командором? — Ханджи пыталась пошутить и села на ближайший диван, свесив ногу на ногу. Леви же, на самом деле, не пил чай с ним, он просто пришел к ним, чтобы обсудить насчет завтрашней вылазки. Эрвин незаметно улыбнулся, косясь на Леви; тот лишь молчал, изредка смотрев на Кайли. Девушка почувствовала, что что-то не то, но от этих мыслей она тут же рассталась, готовясь к самому худшему: ненавистный допрос. Именно допросы ей чаще всего не нравились, но она будет терпеть, до последнего, пока не убьет того, кто придумал такое слово «допрос». — Джеймс, можете выйти. — приказал Эрвин стоящему разведчику, и тот отдал честь со словами «есть, сэр», повернулся и ушел. Кайли все также продолжала стоять. — Аккерман, посиди со мной, чего стоишь? — позвала девушку Зоэ, указывая на свободное место дивана, но Леви лишь резко встал со стула, находившегося рядом с Эрвином, и, медленно обойдя знакомую ему брюнетку, идя к двери, сказал: — Мне пора. «Какой знакомый голос…» Когда дверь закрылась, то Эрвин позвал Кайли сесть на то место, где несколько секунд назад сидел Леви. — Ох, этот парнишка все такой же странный… — грустным голосом сказала Ханджи. — Да не, он просто молчаливый, — перебил ее Эрвин, — Так, с чего начнем? Кайли, сможешь рассказать все, что происходило в твоей жизни? — Рассказать с чего? — тихим тоном спросила Аккерман. — От начала и до конца. — Простите, но Вы хотели ей пару вопросиков задать? — в этот раз его перебила уже девушка с очками. — Передумал. — вышло в ответ из уст Эрвина. Кайли слегка передернуло от слов командора, Ханджи лишь замолчала. — А если я скажу, что не все помню? — наконец спросила Аккерман после минутного ожидания. Эрвин пристально смотрел на девушку, пытаясь понять, врет она или нет, однако Зоэ решила взять ситуацию в свои руки: — Что помнишь, то и расскажи. Или у тебя полная амнезия? — Что ж, выбора нет.

***

Каждый человек набирается смелости для того, чтобы бороться с препятствиями, которые стоят на пути в жизни. Порой, этот этап занимает много времени и, люди, отвергая мечты, могут оказаться совсем не там, где хотели бы. А не слишком ли поздно именно мы обрели эту храбрость? Стена Сина. Округ Орвуд. Самая последняя из трех стен, самая маленькая в радиусе, но какая богатая, потому что в ней живут аристократы, богачи, полицейские. Орвуд — менее красивый регион, нежели центральный район Митра, зато является жилым районом. Тогда еще полицейские и приближенные к королю — дармоеды, которые не желали работать, засиживаясь на своей зарплате, собранной с помощью налогов жителей стены Розы и Марии. Конечно, такое утверждение вообще не знакомо для девятилетней Кайли, которую отец втайне от жены пытался обучить ее к всяким физическим упражнениям, прививал ей любовь к физкультуре. Также он пытался тренировать ее с помощью навыков боя. С рукопашным боем девочка не могла справиться, даже в свои одиннадцать лет. Тогда на ее день рождение отец решил подарить ей красивый серебрянный кинжал с голубыми камнями, находящийся в необычной коробке дорогого бордового цвета. По краям коробки украшены различные рисунки и необыкновенные орнаменты. Тогда жена впервые узнала, что Рё все это время заставлял девочку научиться всеми видами боя и полюбить физические упражнения. — Дурак, она не мальчик, чтобы заниматься подобными вещами! — тогда ругала своего мужа Рирука при младшей Аккерман. И девочка решила оставить их в покое и убежала в свою комнату, рыдая, что не смогла оправдать ожидания своей мамы. — Тебе надо было тогда подумать хорошенько, прежде чем дать дочке фамилию Аккерман! — отец уже был в состоянии ярости. — Черт с фамилией, она же девочка! Это все, что Кайли тогда смогла услышать, прежде чем зайти в свою комнату, но она ничего не понимала, почему они так рьяно делают акцент на фамилию. Комната была выполнена в сетло-персиковых тонах. В ней располагалась односпальная кровать с мягкими маленькими игрушками, с левой стороны от кровати находился небольшой столик с небольшим стулом и огромным зеркалом; с правой стороны распологался шкаф для одежды. Над кроватью висела картина: на ней изображен ее родной город — округ Орвуд. За ним рисовалась великая стена Сина, а на небе изображены птицы. На стене Сина сидела маленькая девочка, в руках которой держала ромашку. Одиннадцатилетняя Аккерман, смотря на картину, еще больше стала плакать из-за того, что она непохожа на ту простую девочку с ромашкой, а сама выглядит как мальчик, как сказала ее мать. Не прошло и полчаса, как в ее комнату пришел отец: — Кайли, ты в порядке? — Д-да, — девочка пыталась вытереть слезы, чтобы их не видел Аккерман-старший, но она не успела: тот заметил неладное и подошел к Кайли. — Не обманывай, что все хорошо. Прости за мою нелепую ссору с твоей мамой, — пытаясь ее утешить, отец приобнял ее, — Ты кем видишь себя в этой жизни: быть похожей на ту девочку с ромашкой на картине, или хочешь продолжать тренироваться у меня? Кайли на мгновение задумалась: ей не представляли никаких выборов. Она — марионетка своих родителей, которые являлись кукловодом ее жизни. — Я не знаю. — только и всего могла ответить ему девочка с черными длинными волосами. — Что ж, тогда будем договориться: по утрам я с тобой буду тренироваться, а в остальные часы ты будешь с мамой и она сделает с тобой все, что у нее есть на уме, — спокойным баритоном сказал Рё вновь обнимая одиннадцатилетнее чудо, — Мама так и хочет сделать из тебя фарфоровую, красивую куклу. Зачем тебе это? Действительно, зачем ей, Кайли Аккерману, стать шаблонной девочкой, какой требует ее мать, если она может жить так, как она хочет? В детстве кажется, что взрослые понимают, что они делают. Однако, когда дети вырастают, то понимают, что нет. Люди просто делают вид, что все знаю. Ведь принятие даже неправильного решения, с точки зрения судьбы, в конечном итоге приводит либо к хорошим последствиям, либо плохим. Это суждение можно отнести и к правильному решению в той или иной ситуации. Тогда Кайли поняла: она не девочка, в руках которой держит ромашку. Она хочет быть собой, такой, какая она есть на самом деле, со всеми недостатками. С татуировкой на левой стороне шеи, со шрамом на коленке, с непримечательным имиджем лица. — Папа, знаешь что? Я хочу быть собой! — наконец, воскликнула Кайли, тем напугав отца, — Я хочу тренироваться, я хочу быть на свободе, я хочу, чтобы ты был рядом с мамой всегда! Отцу видимо понравился ответ одиннадцатилетней Кайли, однако он на мгновение омрачнел, а его улыбка сменилась на более грустную, чем это пугало и саму младшую Аккерман. Но он быстро взял себя в руки, и, вставая с ее кровати, подошел к двери и сказал: — Пусть будет так, обещай, что ты будешь тем, как ты хочешь. — и закрыл за собою дверь, оставив Кайли наедине с мыслями. Кто знал, что тогда отец перед дверью молился о том, чтобы он не притронулся к алкоголю… Мы не можем предугадать результат действий. В этом и есть вся загадка жизни. Мы можем жалеть всю жизнь, что не стал тем, кем можешь начать искать плюсы в сложившейся жизни. Выбор. Вот что определяет и убивает человека одновременно. Мы можем слушать людей, а можем плевать на их мнение. В любом случае, всегда есть положительные последствия и отрицательные. Как ни крути, жизнь не стоит на месте. Она не может всю жизнь быть одиннадцатилетним подростком только потому, что боится повзрослеть. Но и быть всю жизнь веселой марионеткой в руках кукловодов-родителей тоже глупо. В один из спокойных вечеров, за столом в гостиной за чашкой чая Кайли проболталась отцу, что не хочет слушаться матери по поводу того, что она должна носить платья, на что старший Аккерман мягко ответил, что она еще не нашла того самого, к которому она бы отдала всю себя ради служения тому, кого выберет ее душа. Девушка не понимала этих значений слов, на что отец сказал, что она позже поймет истинную природу Аккерманов: служить хозяину. Служить хозяину. Интересно, каково это, служить, если ты не хочешь кому-то принадлежать… Прошло еще 2 года. Кайли заметно повзрослела налицо, чем не могло не огорчить Рируку, ее матери. Она просто стала другой, в более физической форме, она не похожа на ту милую девочку с ромашкой, какой требует ее стать мама. Она не похожа даже и на собственного отца, который обучал ее всеми видами искусств боя. Вместе с ней отец тоже изменился: он стал грубым, бессердечным, алчным, а мать — более нежной, понимающей, любящей. Кайли не понимала, что случилось с ее отцом, однако она знала, что во время его алкогольных вечеров он свалил все на загруженность работы с товарами. Тогда почему, почему он в один день на глазах Кайли решил избить свою жену до навечных синяков на теле? Пьяница, проигравший в карты какому-то аристократу из высших дворян стены Сины, навсегда превратился в жалкого насильника, смотреть на которого можно далеко не всем. Постоянная пропажа различного золота и дорогих украшений, кроме хорошо спрятанного серебрянного кинжала с голубыми камнями под кроватью младшей Аккерман, — все унесло на проигрыши в карты. После очередных проигрышей в алкогольном состоянии он приходил и сильно избивал и жену, и тринадцатилетнюю Кайли. Они терпели, говоря, что он изменится, несмотря на всю безысходность ситуации. Но, как говорится, любому терпению приходит конец. 25 августа 840 года. Самая значимая дата для Кайли Аккерман. В тот день отец еще сильнее избивал Рируку и Аккерман, принеся им боль еще мучительнее. Он уже не контролировал себя, а Кайли уже еле дышала в углу гостиной возле шкафа с посудой, смотря на мать, которая все еще была в руках старшего Аккермана. К счастью, рядом со шкафом была дверь, путь которой ведется на второй этаж в комнату Кайли. Никто не знает, что было с ней тогда, но она думала, что в ней появилась та «пробужденная сила», о которой говорил Рё: она понимала, что нужно делать в этой ситуации. Взяв себя в руки, она тихо встала и подошла к двери, надеясь, что отец на нее обратит внимания. Дойдя до двери, она быстро побежала наверх по винтовой лестнице в страхе, что не сможет сделать это. Наконец добежав до своей комнаты, она тут же полезла под кровать в поисках бордовой коробочки и нашла ее. Сев на кровать, она сняла с коробки крышку и взяла серебрянный кинжал, подаренный ей же отцом, дрожащими руками. — Я… — на этот раз с ее глаз потекли слез, — Сделаю это. Вытерев горючие слезы с лица, девушка с кинжалом тихо пошла вниз в гостиную, и, открыв дверь, она увидела, что мать уже вот-вот потеряет сознание от насилия Рё. Кайли, осторожно пробравшись к нему сзади, хотела убить его кинжалом левой рукой в спину, но тот, почувствовав напряжение, легко увернулся от ее удара кинжалом и ошибочно схватил ее правую руку, и Кайли, вовремя среагировав, убила его точным ударом прямо в грудь. Кровь. Море крови. Отец, нагнувшись, упал на пол с криками боли, а Аккерман почувствовала прилив адреналина. Глаза девушки мгновенно приобрели неестественный оттенок, а улыбка стала похожей на улыбку психа. Когда ты всё обдумываешь в мыслях, всё очень легко и жестоко, без мысли на слабинку или же на пощаду, ты владеешь ситуацией, своей жертвой, его эмоциями, вся власть в ее руках. В руках Кайли Аккермана. Она просто творит ужасы над его телом всей душой и потерянным разумом. Сейчас эта тварь вся в кровавой раскраске лежит на холодном полу и смотрит на дочь мокрыми глазами, что тем не менее младшей Аккерман становится немного не по себе и внутренний страх ее одолевает, а в колени подступает дрожь, но ее разум так и просил боли этому насильнику, и она поднимает свою правую ногу и со всей силой бьёт его уже по опухшей роже и снова мучениеский крик. И вот его слюни, смешанные с падальческой кровью алкаша и насильника, льются к пяткам Кайли. Рё снова плюется зубами, не переставая кричать, и Кайли снова бьет, чтобы он закрыл свой поганый рот. Да, кинжалом можно человека изувечить до неузнаваемости, так что можно брать всё в свои руки и кромсать это мясо, как животное. Хотя животным стала сама с ума сходившаяся Кайли Аккерман. Его крики забавляют, но в тоже время жутко раздражают, и она начинает еще сильнее его бить. Но зачем? Для чего? Что ей это даст? «Удовлетворение собственной боли» — так говорит ее внутренний голос, и снова берет кинжал и разрезает его левое ухо, но не со всей силы, чтобы отец не потерял сознание, хотя это существо может обоссаться от боли или еще хуже навалять полные трусы. И от этого хочется сильнее ударить его по роже, чтобы эта мразь сразу поняла, что нельзя делать это «негигиеничное» дело прямо на мраморном полу. Эти звуки боли и криков отчаяния начали возбуждать ее разум, тогда Аккерман уже разрезала три пальцев на левой руке Рё Аккермана. Его звуки — это что-то похожее на человека уже просто мычало, ни криков, ни слов, просто мычание. Сейчас она полностью разрезала его правую кисть руки. Рё уже не в силах сопротивляться, он уже на пороге своей заслуженной и жалкой смерти. Кайли хотела еще новых ощущений в этом убийстве, но из ее психического состояния, наконец, было прервано криком ужаса лежащей в углу матери. Кайли будто проснулась от ужасного сна, пока не поняла, что натворила. Разве пробуждение силы может сподвигнуть на такой результат? Нет, это было нечто иное, но не сила… Военная Полиция. Слежка. Скитание по разным городам все четыре года, и, наконец, Подземный Город. Но и в самом Подземном Городе хорошего нет: с виду это мусорная свалка, кишащая больными людьми и бандитами. Здесь ты не найдёшь рай, но ада ты такого не видела. В этих камнях, где каждый червь имеет в сердце не любовь, а яд, а в душах очерствелых людей — злобный смрад. Однако Кайли смогла найти укрытие и даже подружиться со своим соседом Джаком с дочерью Лилит, которые, наоборот, доказали ей, что не все плохое есть в этом гниющем подземелье. Естественно, чтобы жить, нужно работать, но здесь ничего не найдёшь, кроме того, как идти подрабатываться шлюхой в элитном борделе. Но честь не хочется марать, потому вовремя нашла свободное место работы в баре, также соединенном в том же борделе. Правда, отношения с коллегами далеко не идеальные, но и враждебными не назовёшь. Кога, хоть и самовлюбленный подлец, не хотел сдружиться с ней из-за ее фамилии, но он не стал сделать вид, что знал ее происхождение хорошо, ведь она сама ему понравилась. Этот взгляд, одержимый страхом перед полицией, эта грация, которую невозможно обладать, эти бездонные затуманенные глаза, молящие о помощи, и нежная татуировка на левой стороне шеи. Но Кайли не придала значения столь любопытному вниманию простого бармена. И вот он, тот жестокий час. Резво перевернувшись на спину, она уже хотела подняться, но ее попытка была пресечена. Невероятно замаскированный и ужасающий брюнет одной рукой повалил ее снова, двумя руками обхватив ее лодыжки, развел ноги, не обращая внимания на сопротивления, затем лег между ними, уже держа ее руки, старающиеся вцепиться в его лицо. — Живучая саламандра… — Зацокал он, смотря на ее молящее лицо, и смотрел ли в ее глаза вообще. Водя языком по плечам и ключицам, он резко, до треска ткани, стягивал ее платье до пояса. Ему крайне мешалась эта веревка обмотанная вокруг талии. Он также негодующе зашипел, наткнувшись на препятствие, оставляющее одежду на нее. «Не переживай, мы снимем его позже, когда у тебя силы закончатся» — его слова прозвучали, как угроза, несмотря на то, что Кайли уже готова терять сознание, ударившись о каменный пол. Он и не думал останавливаться. Холодные ладони поползли вниз, на бедра. Задирая шарф, он присасывался к ее шее, оставляя на ней темно-синие следы. Она неутомимо выла, не оставляя попыток выползти из-под своего насильника. Его руки вцепились в ткань мятного цвета, резко и небрежно разорвали её, вызвав тем самым неожиданное сопротивление со стороны Аккерман, но насильник снова впился в ее губы. Холодные пальцы поползли по животу, спустились ниже, зажали клитор. Слезы стыда, забвения и унижения покатились по ее лицу. Длинные пальцы проскальзывали всё дальше, заставляя девушку вовсе навсегда остаться в своем забытьи и не возвращаться оттуда. Насильник, наконец, убрал руку, и в тот же момент она почувствовала резкую и тянущую боль. Он вошел в неецеликом, грубо, но быстро. Слезы покатились новым потоком, а стон смешался с невольным криком. Насильник всё так же держал ее руки, целовал и покусывал шею, затем грудь. Резкие, жесткие, быстрые толчки заставляли ее биться головой о каменный грязный пол. Темп был невыносим, крики о помощи сменились лишь мычанием. Боль и наслаждение, как сладкая мука рвали ее на части. Было страшно, было стыдно, было потерянно. Насильник издевался над ней ещё пару минут, то увеличивая темп, то замедляя его, не давая самому себе кончить. Затем он всё-таки слез с ее уже уставшего тела. Насильник закончил развлекаться и оставил ее лежать на спине, раскинув руки. Сознание уже почти покидало ее, противная прохладная дрожь во всем теле — единственное, что она ощущала тогда. «Будь ты проклят! Иди к черту! Отомщу! Я убью!..» — хотела ответить она тогда всё то, что вертелось у нее в голове, но даже язык ее не слушался. Она не видела полностью в темноте его лицо, только его нижняя часть блестела светом от освещённости разрушенного фонаря с огнем. В его теле она взглядом передала всю ненависть, боль и страх, желание его смерти! Побег из больницы, смерть матери, и вот, он, Разведкорпус.

Человечья душа черна, Никому не дойти до дна: Между ней и Божьим градом — Нескончаемая Война…

***

Зоэ и Эрвин заметно удивились, что Кайли рассказала все меньше часа. Было чувство, что она будто не договаривает. — Ну, думаю, этого достаточно. Ничего интересного у меня нет в этой жизни, — добавила в конце Аккерман. Эрвин медленно дал ей бумагу, в которой нужно было подписать имя и фамилию для вступления в Разведкорпус. Аккерман не стала брать бумагу, а лишь только сказала: — Можно попросить Вас об одной простой услуге? Ханджи пристально взглянула на Эрвина, ожидая его ответа, но тот, вздохнув, дал добро. — Можно я подпишусь как Алекс Ли? С этого дня я не хочу чтобы вновь новоприбывшие узнали мое настоящее я. — А почему ты раньше этого не сделала? — с логикой в голосе спросил Эрвин. Действительно, почему? Сменила бы имя, не было бы слежек. — Потому что я дура. — ответила Кайли, и, взяв ручку, твердой рукой подписалась как Алекс Ли. Через полчаса вновь в камере. Ханджи, затворив дверь и оставив брюнетке еды, наконец заговорила: — Ты меня извини, но завтра у меня и у всех будет вылазка, поэтому не очень хорошо оставить тебя одну гулять по дворам корпуса. Еще один день, и я вернусь. — Да, понимаю, впрочем мы не торопимся. — ответила Алекс. Сказав в ответ «доброй ночи» Ханджи ушла. Ли осталась наедине с тем же окошком, из которой виднелась ночь. Подойдя к окну, она увидела, что на крыше одного из корпусов сидят трое человек. Среди них она узнала Изабель и Фарлана, а посередине увидела того недавнего разведчика, который был в кабинете у Эрвина. «Их лица такие счастливые», — промелькнули мысли у Алекс, — «Интересно, о чем они говорят…»