Не забудь смириться (и продолжай борьбу)

Летняя Москва была полной противоположностью холодной заснеженной пустоши, какой привыкли описывать любой город России в американской традиции. Сунься Наполеон не в зимнюю пору, а в эти раскалённые джунгли, отступил бы, не думая. Воздух был таким горячим, что вдыхать его приходилось по глоточку, как кипяток. Стоял июль, и воспитанники Красной комнаты тренировались не в холодных застенках, а на площадке за колючей проволокой, под обжигающим солнцем. Площадка была огорожена высоченными стенами: убежать было невозможно, а оптимистов, считающих, что преодолеть можно любую преграду, быстро охладил бы пыл конвоиров на вышке. Мысль о возможности побега скользила лениво, не всерьёз, как и десяток других (положение, дислокация, количество соперников). Привычка оценивать обстановку, вколоченная сотнями ударов исподтишка. Нестерпимо хотелось пить — но это тоже часть тренировки; хочешь выжить, умей делать это в экстремальных условиях. «Тяжело в учении», — говорил Пчелинцев, и не думал вселять оптимизм пассажем про бой. Впрочем, никто не ожидал, что будет легко. Наташа гибко повела плечами, разминаясь. Она, в отличии от своего оппонента, не была упакована в тяжелый тактический костюм, но явного перевеса это ей не обеспечивало. ‘Kak tebe nravitsya leto, Zimnyi?’, — произнесла Наташа практически одними губами, уверенная в том, что слух Зимнего позволит ему разобрать шелест голоса. Он разобрал. Ухмыльнулся; выбросил вперёд руку в обманном маневре, и, пока Наташа выходила из бокового увёртывания, стараясь сохранить равновесие, оказался с другого бока, перехватил её щиколотку и рывком дёрнул на себя. Нат перевернулась в воздухе, метя носком ботинка ему в живот, но Зимний оказался проворнее, и она пропахала спиной добрых пять метров утрамбованной земли. Он, кажется, даже не запыхался. Оттолкнувшись от песка, Наташа гибкой пружиной взвилась в воздух и уверенно приземлилась на ноги. Не дожидаясь, пока она прыгнет первой, Зимний с силой выбросил руку, и ребро металлической ладони едва не задело её шею: Наташа успела нырнуть вниз, также стремительно взвилась на ноги, и встретилась с ним взглядом. Глаза у него были зимние, как и он сам. Окатывали холодом, даром что ртуть в термометре доползла до отметки тридцать пять ещё до полудня. Солдат замер и Наташа, не отводя взгляд, ударила: в голень, в живот, ребром ладони — по горлу; два попадания из трёх, раньше больше одного не случалось. Солдат закашлялся, отступив на шаг назад, и это сработало почти как уловка. В следующий момент Наташин затылок чувствительно встретился с твёрдой поверхностью, под лопатками снова заскрипел песок, а чужое колено оказалось максимально близко к тому, чтобы пережать ей сонную артерию. Команда надзирателя прервала бой. Наташа вскочила, на ноги: мозг уже вовсю анализировал ситуацию, пытаясь найти ошибку в её действиях, которая привела к поражению. Тем временем, конвой сопроводил Зимнего до двери в полуподвал, и всю недолгую дорогу в пару десятков шагов он отрешённо смотрел перед собой, как и всегда; но перед тем, как нырнуть в темень коридора, обернулся. Взгляд был холоднее снегов, в которых его нашли, чтобы превратить существование в ад. (Но тогда она ничего ещё не знала ни про снега, ни про Альпы, ни про грёбаный поезд. Даже имени его не знала. Примерно через неделю он скажет ей: «Меня зовут Джеймс», а ровно через год и четыре месяца — «Они называли меня иначе», и это последнее, что она услышит от него, вплоть до памятного выстрела в живот). …Наташа открыла глаза и не закричала только потому, что за долгие годы привыкла к кошмарам. Она опрокинула в себя стакан воды, оставленный на тумбочке и шумно выдохнула через нос. В лёгкие расправлялось что-то болезненное и горячее, ноги затекли и одревенели; чтобы снять неприятные ощущения она резко опустила пятки на пол, растягивая мышцы. Только включив экран телефона и не сумев сложить размытые белые линии в цифры, она поняла, что плакала. В половину шестого она набрала Стива. Будучи в шаге от трибунала (и имя этому шагу — неосторожность, или глупая случайность, или банальное невезение) по улицам так запросто не побродишь, но это только подстёгивало сущность Роджерса, и без того склонную к нарушениям запретов. Поэтому Наташа застала его на пробежке: голос в трубке был ровный, дыхание — размеренное, почти неразличиое. «От себя не убежишь», — некстати подумала Наташа, а вслух сказала: — Доброе утро. Если поднажмёшь, сможем поздороваться лично ещё до обеда. Стив в трубке молчал, и, видимо, это снова шутка в стиле Уилсона, или Баки, или ещё бог весть какой триггер из прошлого, потому что когда ей всё-таки ответили, она услышала характерные в голосе нотки, которые трактовала как предостережение: — Я слушаю, Нат. — Я бы тебя не отвлекала, но есть разговор о птичках. Мне бы почтового голубя, есть кто на примете? — Хм. Я спрошу у Шэрон, кто сейчас… Хотя погоди-ка, — видимо, Стив остановился, потому что посторонние шумы, которых и так было немного, пропали вовсе. — Джонс сейчас в Нью-Йорке. Не думаю, что надолго. Нужно уточнить. — Джонс? Как в «Рик Джонс, фанат капитана Америки»? Я выясню, — живо отреагировала Наташа, игнорируя скептическое мычание Роджерса. Она перевернулась на живот, дотянулась до стула, на котором горкой покоилась её одежда, и выудила из кармана лёгкой саржевой куртки записную книжку. — Спасибо. Как обстановка? От вопроса разило бестактностью за километр, но она не могла не спросить. И плевать ей было на ЩИТ, вопрос был достаточно конкретен (а Роджерс достаточно умён, чтобы это понимать). Жаль, что рядом нет Сэма Уилсона, который рассказал бы, что делать, если ПТСР отдельно взятого солдата перешёл в стадию «код красный». Жаль, что рядом нет Барнса, потому что только он смог перевести его в «код синий». Всё ещё небезопасный, но уже стабильный. С блеском в глазах. — Уверен, ты имеешь об этом некоторое представление, — помолчав, ответил Стив. Наташа была готова побиться об заклад, что он по привычке закусил губу и нахмурился, и почти воочию увидела складку, залёгшую между бровей. — Бартон?.. — Давай без этих перекличек, ты знаешь, что я сообщу, если что-то изменится. — Да. Верно. Звони Джонсу. Наташа резко села на кровати, выдохнула, собираясь с силами. Уставилась в окно и задала совсем не тот вопрос, который собиралась, проклиная своё малодушие. — Как Шэрон? — Нат, — устало ответил Стив. У Наташи промелькнуло перед глазами что-то из прошлой жизни: «Обещай, что сходишь с ней на свидание»/«Ты говоришь как…»/«Как кто, Стив?»/«…Неважно. Обещаю». — Не нужно. Он снова сорвался на бег: Наташа различила участившееся дыхание и едва слышные мягкие шаги, пружинящие по дорожке. Она выпалила, не задумываясь (или надеясь застать его врасплох): — Стив, они тебе снятся? Он нажал на отбой. Ровно в четырнадцать часов дверь кофейни приоткрылась, и в неё прошмыгнул невысокий, крепко сложенный парень лет двадцати. Свободных мест было мало: многочисленные рабочие, которые не покладая рук пытались привести город в порядок (в относительное подобие порядка), обедали, пили кофе, крепко сжимая хрупкие стаканчики мозолистыми пальцами, перекидывались короткими фразами. Пара столиков была занята офисными служащими. Парня сразу приметила русоволосая девушка, сидящая напротив входа. Она помахала рукой, приглашая его присесть. Несколько секунд он близоруко щурился, потом на лице промелькнуло узнавание. Наташа усмехнулась, поправляя локон: лучший комплимент её навыкам маскировки. — Будьте добры, капучино, — бросил подошедшему официанту Джонс, и ловким движением вытянул из рюкзака ноутбук толщиной со сложенный выпуск «Нью-Йорк Таймс». — И пароль от вай-фая. — Как будто он тебе нужен, — укоризненно сказала Наташа, когда официант сообщил Рику зубодробительный набор цифр и букв, и удалился выполнять заказ. — Дай хоть раз сделать всё по правилам, — ворчливо отозвался Сплетник. Наташа кивнула. Справедливо. К тому же, зачем привлекать лишнее внимание. — Как планируешь добираться? Вместо ответа Рик продемонстрировал экран ноутбука с открытым веб-сайтом. — Сервис поиска попутчиков? Серьёзно? — Быстро. Просто. Дёшево. И никто не проверяет, липовые ли у меня данные. — В последний раз, когда мы виделись, ты, вроде, не находился в федеральном розыске. Рик скривился. Подоспевший с заказом официант развесил было уши, но под фирменным взглядом Наташи («Исчезни, считаю до одного») быстро вспомнил, что у него ещё полно работы. — Такие времена. У меня уже трижды устраивали обыск. Ребята говорят, что оно и к лучшему, отводит подозрения, но слухи-то кто-то распускает. Наташа склонилась к ноутбуку, что-то набрала и развернула экран к владельцу. «Слухи о том, что вами заправляет звёздно-полосатый предатель нации?» — Именно так. — Чёртовы кретины, — спокойно произнесла Наташа. — Насколько это опасно? Рик пожал плечами, шумно отхлебнул из чашки. — Картер говорит, что всё под контролем. — Ага, — Наташа кивнула. Вот уж кто-кто, а Картер его отпустит в последнюю очередь. Впрочем, она умна, и на излишний риск не пойдёт. — А Роудс говорит, что пора подумать о переезде. Она снова подтянула к себе ноутбук и настучала указательным пальцем: «Росс подключил свой отдел». Рик несколько секунд смотрел на надпись, потом торопливо стёр её. — Жизнь — тлен, — проворчал он под нос. — Доктор Би тоже говорит, что нужно вести себя осторожней. Наташа представила себе лицо Брюса, когда Рик обращается к нему «Доктор Би» и едва сдержала смех. (Тони бы был В ВОСТОРГЕ). — Ох да, он эксперт в части затаиться и пропасть с радаров, — её совершенно внезапно заинтересовала несуществующая трещинка на кружке. — Я, типа, рад, что мы заполучили и его, и Кэпа, — Рик забарабанил пальцами по лакированной поверхности стола. — Но на ваш след так насели, ребята, что, может, и правда, стоит исчезнуть на время. Наташа многозначительно вскинула бровь. Рик снова пожал плечами. Она изучила досье Брюса вдоль и поперёк, и прекрасно знала, что Рик занимал в его жизни далеко не последнее место. Фактически, был одним из триггеров той точки, которая поделила всё на «до» и «после». И юный Сплетник-Джонс, несомненно, чувствовал вину каждый раз, глядя на Доктора Би (мысленно произнеся это имя, Наташа ухмыльнулась, прячась за кружкой) — и хотел во что бы то ни стало быть полезным (для чего нужно было иметь Беннера где-нибудь под рукой). А ещё он восхищался Капитаном Америкой (а кто нет?). И у него наверняка висел постер с «Мстителями» где-нибудь в глубинах спальни. А ещё ему всего двадцать, а это значит, что эмоции бегут впереди мозгов. И если даже он расценивал вариант с передислокацией… Да, возможно дела у них и впрямь так себе. — Ладно, Джонс. Посмотрим, как всё образуется, — произнесла она, наконец. Протянула руку для прощального рукопожатия — крохотная флешка скользнула из ладони в ладонь. — Привет Капитану А и доктору Бэ. — Не вопрос, — Джонс незаметным движением вставил флешку в ноутбук, инициируя процесс копирования, и через пару секунд вся конструкция исчезла в рюкзаке. — Ты это. Береги себя, что ли. Наташа вернулась домой со странным чувством незавершённости, неполноты происходящего. Обновила почту («зацени, мы пишем ИИ с нуля» — это явно рука лаборанта, может, того же Сплетника; Наташа не могла представить, как Беннер говорит «Зацени»), поменяла протокол шифрования (ваш ключ шифрования содержит недостаточно символов; текущее количество символов: 24; СЕРЬЁЗНО?); проверила каналы связи Старка и Бартона (тишина). Стоило связаться с Роуди — но это вечером; а пока можно было проверить пару свежеобнаруженных брешей в правительственных программах и сайтах (ещё пару мыслей по поводу обхода безопасности она подкинула вместе с прочей информацией ЩИТу, будет для Джонса приятный сюрприз). Наташа смутно представляла, что именно она надеялась найти, но вынужденная информационная голодовка, а также желание быть хотя бы на полшага впереди клоунов из правительства (предупреждён — вооружён) служили вполне себе подходящей мотивацией. Она запустила присланные базы ИИ. Время компиляции — три часа семнадцать минут восемь… Семь… Шесть… Наташа откинулась назад, удобно уместив лодыжки на краю стола, и закрыла глаза. Три часа — очень неплохо для дневной передышки, а засыпать она могла хоть сидя, хоть стоя, хоть свернувшись в багажнике (это было единожды, она села на хвост мафиози, а он возьми да отправься с семьёй в путешествие по стране). Пиликнул телефон. Она издала Крайне Неодобрительный Стон, нащупала трубку. Входящее сообщение (1). «Каждую ночь». Наташа крепко зажмурилась, провела подушечкой большого пальца по строке с именем отправителя, как будто это могло что-то изменить. (Сколько раз каждый из них переживал своих близких? В этом соревновании вряд ли есть победители) — Ох, Стив, — выдохнула она, наконец. Пальцы ощутимо дрожали. — А ведь нам придётся как-то жить дальше.