Не так, как нужно

Вспомнить о случившемся Виктору не составило труда. Да и как такое забудешь вообще? Только вот странным было то, что его одолевали двоякие чувства в отношении случившего. Вроде бы, ему стоило надрать Хейну задницу за то, что тот поимел его задницу, но почему-то должной степени злости Виктор не испытывал. Он чувствовал Хейна, чувствовал, что тому сейчас куда как хреновее, чем ему. Не физически, но морально так точно. И это не давало Виктору испытывать нужный градус злости. К тому же его посетило замечательное чувство дежавю, которое, по всей видимости, шло в комплекте с Хейном. Они уже это проходили, когда Хейн притаскивал его в комнату и зализывал раны. Только если перед экзаменом не он был их причиной, то в этот раз состояние Виктора целиком и полностью его вина. Хотя, Шварц думал, что все же и он здесь накосячил. Лангре ведь говорил ему уходить, но благородная шварцовская душа не позволила Виктору уйти. Он хотел помочь. Вот и помог на свою голову. Не даром говорят, что благими намерениями вымощена дорога в Ад. В общем, Виктор не хотел долго размусоливать тему своего состояния и своих эмоций. Ему и не такое приходилось переживать. Не слабак — справится как-нибудь. Когда увидит рожу Хейна, тогда и подумает, как ему отреагировать. Инстинктам Виктор всегда привык доверять больше. Порой ему казалось, что он не человек, а машина, у которой не может возникнуть сильных эмоций. Даже ярость и ненависть и те принадлежали зверю, не ему. Когда в комнату вошел Дитрих, Виктор даже не удивился. Врачеватель сразу заподозрил неладное, на то он и лучший в своей области. Веллер бросился к Виктору так быстро, что тот слегка отшатнулся. Он опустился на колени перед кроватью, хватая друга за подбородок и вращая его голову в разные стороны. Шварц не противился — себе же хуже сделает. Он все еще не особо радужно себя чувствует, так что, если Дитрих ничего не сделает, на тренировке ему будет неудобно. — Кто, черт тебя подери? — прорычал Дитрих, касаясь ладонями сначала напряженного живота Виктора, чувствуя пальцами теплую кожу, затем переходя на копчик и следуя выше по спине. — Хейн, — ответил Виктор, пожимая плечами. Злости на Лангре он не чувствовал, но это не означало, что он собирается его покрывать. К тому же Дитрих все равно не отцепится, пока правду не узнает, а ему Виктор не любил и не хотел врать. — Урою его! — прорычал мгновенно Веллер, при этом все еще продолжая контролировать магию, чтобы не причинить другу вреда. — На куски его порву! Член в глотку засуну, если он не знает, куда его совать не следует! Он всегда меня раздражал, ублюдок напыщенный! Реакция была предсказуемой. Хотя Виктор все же дернулся, смотря в озверевшее лицо друга. Редко Дитриха можно было таким увидеть. И Шварцу он таким не нравился. Кому-то, вроде врачевателя, не шло настолько отвратительное выражение лица. — Успокойся, Дит, — предпринял попытку Виктор, но на него лишь фыркнули. — Успокоиться? Да ты издеваешься? Да он же тебя изнасиловал! — Я тоже виноват, так что завязывай корчить такую страшную рожу, — Виктор скривился. — Мне просто не нужно было строить из себя благородного рыцаря, а оставить Хейна в покое наедине с выпивкой. Сам полез, так что и виноват тоже я. Отчасти. — Это не мешает мне начистить ему морду, — ворчливо процедил Дитрих, хрустя пальцами. — Да хоть убей его, мне-то какое дело? — Виктор хохотнул и пожал плечами. — Главное нервы не трать и рожу такую страшную не корчи, тебе не идет, идиот! Веллер зыркнул на него предупреждающе и прекратил лечение. Виктор потянулся, чувствуя себя отлично. Все же хорошо иметь такого друга, как Веллер. Особенно учитывая образ жизни Шварца и его особенное умение находить приключения на задницу. Без Дитриха Виктор давно бы уже загнулся от количества синяков. Для сборов на тренировку времени много не ушло. Виктор набросил просторную льняную рубаху, которая была ему на размер больше, и грубые черные штаны. Все равно его одежда умирала с завидной регулярностью, поэтому на тренировки Шварц старался носить то, чего не жалко. Вместе с Дитрихом они вышли из башни и направились на полигон, со стороны которого уже доносились крики, звуки борьбы и взрывы от магических заклинаний. Типичное утро для военного отряда, тут уж ничего не поделаешь.

***

Хейн проснулся с отвратным настроением. Мало того, что его мучило жуткое похмелье, потому что выпил он вчера будь здоров, так еще и воспоминания алкоголем залить не удалось. Только глаза открыл, а перед ними уже картинка с Виктором на полу и кровавыми подтеками на его бедрах. Лангре даже передернулся от отвращения к себе и к тому, что сейчас чувствовал. Он готов был перед Виктором на коленях ползать, даже если все его существо противилось этому. Потому что, черт подери, он виноват. Да, он и раньше лажал, когда дело доходило до Шварца, но там были другие обстоятельства. Это были драки, и драки с равным противником. Просто Хейн позволял себе чуть больше, чем должен был. Но так просто он на Виктора никогда не набрасывался и насиловать его не собирался. После такого Шварц едва ли вообще на него посмотрит. На тренировку тащиться не хотелось, потому что голова была тяжелой, словно чугунной, и гудела так, будто лошадь лягнула. То еще ощущение. Только вот Йохану было плевать с высокой колокольни на страдания своего брата. Он сдернул с Хейна одеяло и плеснул в лицо холодной водой из кувшина. Хейн едва не заорал от того, как обожгло лицо, и не заехал брату ногой. Чисто инстинктивно. — Ты придурок? — осведомился Хейн с непередаваемым выражением лица. Йохан вскинул бровь, осматривая мокрого, как курица, брата, и рассмеялся. Ему самому было не лучше, потому что пили они вчера в итоге вдвоем, так что Лангре-старшего тянуло отыграться на брате, чтобы немного выпустить пар. Это всегда здорово помогало. — Подъем! Ноги в руки и на тренировку! — скомандовал Йохан, с садистским удовольствием наблюдая за тем, как Хейн морщится и стирает влагу с лица рукавом ночной рубашки. — И без тебя хреново, так что вали сам на свои тренировки! — процедил Хейн, пытаясь завалиться спать обратно, но подушку у него тоже отобрали. В итоге он едва не приложился головой о стену. — На тренировку! Похмелье тебя уж точно никак не освобождает от обязанностей. — И откуда только у тебя столько энергии, сволочь? — Хейн с подозрением посмотрел на своего брата, принимаясь переодеваться. Умываться ему уже было не нужно, учитывая, сколько воды выплеснули ему в лицо. Йохан ничем не показывал, плохо ему или нет, но Хейн отчетливо помнил, как брата колотило после пары выпитых кружек. Он редко пил, чтобы лишний раз не вгонять себя в смертную тоску из-за мыслей о Кейтане, поэтому Хейн давно не видел брата таким. Разбитым, сломанным. Он казался тем, кого уже никогда нельзя будет собрать заново. И не просто потому, что это невозможно, а потому, что Йохан сам этого не хочет. У него вырвали кусок сердца, рана до сих пор кровоточит, но излечить ее Лангре-старший даже не попытается. Замену Кейтану он все равно никогда не найдет. Хейн понимал его отчасти и беспокоился, пусть и не хотел показывать. Ему душу рвало от того, что он устроил вчера, но Виктор хотя бы был жив и каждый день мелькал перед глазами на расстоянии вытянутой руки. Лангре мог к нему прикоснуться, голос услышать. Йохан же не мог. И в этом состояла разница в степени их боли. — Ты в норме? — решился спросить Хейн, накидывая кожаную безрукавку на голое тело. Он знал ответ, но все равно решил попытаться. Однако, вместо привычного «Я в норме», Йохан вздохнул и тихо выговорил: — Ни хрена я не в порядке, братишка. Если честно, то я уже лет шесть как не в порядке. Он замолчал, пристально смотря брату прямо в глаза. Повисло неловкое и очень тяжелое молчание, которое хотелось разрушить, стянуть, словно мешающее покрывало. Йохану было неуютно, потому что он не любил обнажать чувства, связанные с Кейтаном, и жаловаться, а Хейн банально не умел утешать. И что сказать друг другу дальше, ни один из них не знал. — Пошли уже на тренировку, если ты проснулся наконец, — все же решился первым нарушить гнетущую тишину Йохан, отворачиваясь и разрывая зрительный контакт. Его волосы бунтующе взметнулись. Больше они не разговаривали. Не о чем было. Бередить раны не хотелось, а кроме них ничего в голову и не лезло. Пьянка сделала свое дело, вернув одному воспоминания о том, что он хотел забыть, а другому не позволив забыть то, что он натворил. Хейн никогда ничего не боялся. Не в его стиле. Он скорее первый в омут с головой полезет, чем прослывет трусом, но сейчас он чертовски боялся встретиться с Виктором. Он боялся не гнева или ярости, ни того, что Виктор может накинуться на него и избить. Этому он был бы даже рад и, возможно, не стал бы сопротивляться. Он боялся безразличия. Полного, глухого безразличия и пустых глаз. Боялся того, что Виктор перестанет смотреть на него с тем огоньком в глазах, который всегда появлялся там, стоило им встретиться взглядами. Хейн жил этими противостояниями со Шварцем, они были нужны ему, как воздух, во время них он чувствовал, что ближе к Виктору, чем кто бы то ни было, ближе, чем пресловутый Веллер. Если Шварц перестанет обращать на него хоть крупицу внимания, Лангре просто зачахнет, загрызет себя до смерти, потому что Виктор нужен ему. Черт подери, он нужен ему, как никто другой! Хейн готов убить за него, готов убить его, себя. Он безумен в своей привязанности к Виктору. Иногда это ему самому кажется страшным. Тренировка не шла вообще. Йохан прикрикивал на него то и дело, но результата не добивался — все мысли Хейна были забиты одним лишь парнем с длинными синими волосами. Он откровенно лажал, пропускал удары и получал заклинаниями под дых, теряя связь с реальностью и доступ кислорода на короткое время. — Ты сосредоточиться можешь? — рыкнул Йохан, не выдержав. — Выбрось из головы всю эту хрень! Хейн и сам понимал, что стоило бы, не взять контроль над собой оказалось чертовски сложно. Ему нужно было хотя бы увидеть Виктора, который все не появлялся. — Я, черт возьми, пытаюсь! — огрызнулся Хейн на брата, вставая в стойку и нападая в ответ, возобновляя тренировку. Процесс пошел лучше, потому что Хейн все свои переживания и злость старался направить в нужное русло, выплескивая их в каждом ударе. Становилось легче. Йохан сносил все его удары и даже вполне удачно парировал их, отражал каждое заклинание, хотя Хейн выкладывался на полную, выпуская огромные потоки магии, которые могли снести не только Йохана, но и половину тренировочного поля. Однако Лангре-старший только улыбался и, подхваченный настроением брата, атаковал с таким же остервенением. Им обоим нужно было выпустить пар, что, собственно, не радовало остальную часть отряда, поскольку им часто приходилось уклоняться от слишком больших по радиусу атак. Розали даже попыталась возмутиться на этот счет, но на нее никто не обратил внимания. Спарринг братьев длился не больше двадцати минут, но земля под ними буквально горела и плавилась от огненных заклинаний, воздух был влажным и тяжелым, их окружали клубы густого пара, которые уносились сильными потоками ветра. Стихии бушевали, казалось, будто эти двое пытались устроить конец света, разбрасываясь заклинаниями такого уровня. И всех больше удивляло то, что Хейн нисколько не уступал своему старшему брату, который вот уже шесть лет не покидал пост капитана самого сильного отряда под командованием короля. Это заслуживало уважения. Когда же послышались сторонние голоса, и оживились близнецы Тай и Эрих, братья резко прервали последнее заклинание, и водяная стена с шумом обрушилась на землю, превращая ее в настоящее болото. Не было нужды даже оборачиваться, чтобы понять, кто пожаловал. Виктор и Дитрих. Близнецы мигом оказались рядом с врачевателем, обнимая его с обеих сторон. Когда троица успела так сблизиться, никто и не подозревал, но Дитрих явно не был против внимания. Близнецы ему нравились, так что почему бы не дать им шанс? Но сейчас его заботила конкретно лишь одна задница, которую нужно было надрать. По этой причине Веллер осторожно выпутался из теплых и сильных рук близнецов и стремглав метнулся к измотанному продолжительным боем с братом Хейну. Тот, честно признаться, даже среагировать не успел, когда его повалили наземь, уткнув в нее носом, и придавили сверху. — Ты, сука, как вообще посмел руку на него поднять? — орал Дитрих не своим голосом, привлекая лишнее внимание. — Я тебя на куски порву, ублюдок! Веллер схватил Хейна за волосы, приподнял его голову и с силой впечатал ее в землю. Потом еще раз, и еще. Причем делал это с таким остервенением, словно действительно хотел убить. Руки у него слегка подрагивали. Однако ударов он не прекращал. А мало соображающий Хейн не сразу смог что-то противопоставить. У него в голове гудело, нос был разбит, но губам и подбородку текла кровь, а перед глазами слегка плыло. Мышцы дергались от напряжения. И все же перед очередным ударом он сумел упереться руками в землю, чтобы уберечь лицо, и приподняться, сбрасывая с себя Дитриха. Врачеватель, однако, не унял своей злости и жажды мщения, поэтому попытался накинуться снова, но был схвачен Эрихом и Таем. Близнецы осторожно придерживали нервного врачевателя, поглаживая его по волосам и целуя виски. Дитрих долго не выдержал такой терапии и успокоился, поддаваясь ласкам. Хейн же смотрел на него слегка замутненным взглядом. — Не стоит так беситься, Веллер, — рыкнул он, сплевывая кровь. — Это не твое дело. Не тебе мне это говорить. — А что случилось? Я что-то пропустила? — вмешалась Розали, которой всегда хотелось знать все обо всех, чтобы потом использовать это в свою пользу. Хейн смерил ее нечитаемым взглядом, а потом скривился от отвращения. Эта парочка голубков ему чертовски не нравилась. — Завались, а? — устало приказал он и повернулся к Виктору, ожидая от того всего, чего угодно. Но Шварц пока ничего не предпринимал, просто стоял в стороне и наблюдал за всем, скрестив на груди руки. Это поразительное спокойствие выводило Хейна из себя. Хотелось подойти, встряхнуть, заставить сделать хоть что-то. А то Лангре тут скоро самого себя сожрет, пока хоть какой-то реакции дождется. Когда Виктор все же подошел, Хейн глубоко вдохнул свойственный ему запах. — И какого черта ты так пялишься? — решил он начать первым, чтобы окончательно не загнуться от тяжести ожидания. — Если есть, что сказать, говори. Виктор усмехнулся, хватая Хейна за ворот безрукавки и резко дергая на себя. Они оказались слишком близко друг от друга. Нос к носу. На коже ощущалось горячее и прерывистое дыхание. Глаза Виктора стали яркими, желтыми, с немного вытянувшимся зрачком. Он был зол. — Если еще раз, мразь, ко мне подойдешь, я тебе член в глотку запихну, — прорычал Шварц прямо над ухом. — Больше церемониться с тобой не стану, даже не надейся. Урок я усвоил. Угроза Хейна не зацепила. Он вообще не обратил на это внимания, потому что все тело прошила дрожь от сильного, гортанного и глухого рыка Виктора. От его дыхания, жаром оседающего на коже. Его запаха. Его гнева. Хейну нужно было все это, и плевать, что Виктор к нему явно не любовью пылает. Любые эмоции подходили. Лангре не пережил бы лишь их отсутствия. Если Виктор злится, значит все же хоть как-то, но Хейн цепляет его. — Договорились, придурок, — в тон ему ответил Лангре. — Только не зазнавайся так, мне твоя задница больше не нужна. Слишком тощая. Вообще-то, задница у Виктора была ахренительной, но Хейн об этом никогда не скажет. И попытается больше не вспоминать о том, какая она узкая и как горячо внутри, иначе все это может обернуться для него "стоящей" проблемой. — Рад слышать, — процедил Виктор дружелюбно и направился к Дитриху, которого вовсю обхаживали близнецы. Хейн лишь смотрел ему вслед и думал о том, что самое худшее позади. Его радовало, что Шварц был не из тех, кого легко сломить. Он всегда был чертовски сильным. Достаточно сильным, чтобы выдержать кого-то, вроде Хейна, рядом.