Не так, как нужно

Йохан разрешил устроить небольшой перерыв в тренировке, чтобы перевести дыхание и восстановить запас магии. Как-никак, а они сражались уже около двух часов, повышая выносливость и уровень магического резерва, чтобы во время продолжительных боев не истратить всю магию разом. Йохан учил своих людей использовать на максимуме не самые сложные и сильные заклинания, а более легкие, чтобы экономить магию, и учил использовать их эффективно. Виктор же проходил свой курс тренировок по увеличению выносливости, уклоняясь от атак. Атаковали его одновременно сам Йохан и Хейн, поэтому Виктору приходилось тяжело. Эти двое были самыми талантливыми и умели управлять магией, как никто, обладая большим резервом сил, поэтому Шварцу приходилось использовать все, что он умеет, чтобы не покалечиться. Жалеть его никто не собирался. Йохан атаковал жестко, но профессионально, прекрасно осознавая, что может повлечь за собой то или иное его заклинание. Звание капитана досталось ему не просто так. Разницу в уровнях и опыте Виктор чувствовал. Хейн же, как и всегда, атаковал на эмоциях, используя все свои силы, выкладываясь на полную. И плевать он хотел, пострадает Виктор после его атак или нет. После случившегося пару недель назад отношения между ними стали еще более напряженными. Дитрих, теперь волком смотрящий на Хейна и стоящий на страже чести и достоинства Виктора, раздражал Лангре-младшего тем, что не подпускал его к Шварцу и под страхом смерти. Они не раз дрались за эти несколько недель, пытаясь выбить друг из друга дерьмо и по вечерам валяясь в лазарете. Самому же Виктору было глубоко фиолетово. Если Хейн хотел к нему так относиться, то пожалуйста. Ему самому это погоды никакой не сделает. Поэтому он пускал все на самотек. Когда Хейн выводил его из себя, они дрались, когда нет — все проходило тихо и спокойно. Они даже друг на друга не смотрели. Но странное за Хейном Виктор все равно замечал. Даже когда тот показательно отворачивался от него, кривя морду лица, Виктор лопатками чувствовал его взгляд. И этот взгляд нервировал, потому что Шварц не мог понять причины, по которой на него так смотрят. Это не была ненависть, неприязнь. Это было что-то другое. И через внутреннюю, странную связь между ними, Виктор чувствовал, что Хейну по какой-то причине больно. Не физически, но где-то глубоко внутри, куда не достать. Сейчас же, стоило Йохану махнуть рукой и прекратить тренировку, Виктор, невыносимо уставший от двухчасового поединка с сильнейшими бойцами, как подкошенный рухнул на мягкую траву, пахнущую медом и летом. Все тело дрожало, а мышцы забивала привычная и приятная усталость. Виктор любил это состояние после хорошей тренировки, когда можно было почувствовать гудение в теле и полную расслабленность. Даже зверь внутри него удовлетворенно урчал, будто нахлебался свежей крови, утолив свою вечную жажду ненависти. В такие моменты Виктор мог расслабиться и немного отпустить свой самоконтроль, потому что зверь в любом случае пока не попытается завладеть его разумом. Разлегшись на мягкой траве, он блаженно вытянул ноги и раскинул в стороны руки, смотря на чистое, голубое небо и яркое солнце, находящееся в зените и жарящее так, что пекло кожу. Спасаться помогала только магия воды, которая тонким коконом покрывала тело. Иначе было нельзя, ведь на тренировке тогда можно было попросту умереть. Рядом с ним по-турецки сидел Хейн, уперев локоть в левую коленку и подперев ладонью щеку. Он тоже выглядел измотанным и уставшим. Поединок высосал из него все силы, так что двигаться не хотелось. Голова тоже была приятно пустой, чему Хейн радовался, потому что последние дни все его мысли были сосредоточены на одном Викторе. Они и так часто были на нем сосредоточены, но теперь даже слишком. Изменение в их отношениях и отрешенность Шварца Хейна не устраивала. А еще ему не нравилось то, что свой первый секс Виктор запомнил, как нечто отвратительное. Это задевало гордость Хейна, который слыл хорошим любовником. Пусть он не любил нежностей в постели и всех этих лобызаний, но качественно втрахивать своих пассий в кровать умел. И умел весьма недурно. И ему хотелось бы исправить ситуацию с этим придурком, который снова перекрасил свои волосы теперь уже в глубокий и яркий красный цвет, но ему мешала одна доставучая тварь. Дитрих Веллер собственной персоной, сейчас восседавший в теньке под раскидистым дубом в окружении близнецов. Хейн понятия не имел, когда эти трое успели дойти до такой стадии отношений, ему не было интересно, но близнецы явно были серьезно нацелены заполучить себе строптивого врачевателя. Обхаживали его каждый день, но не надоедали, словно бы зная точную норму своего присутствия в жизни Дитриха. И к Виктору его не ревновали, потому что Шварц им обоим очень нравился. А вот Хейн пиздец как готов был глотку Дитриху перегрызть за то, что он постоянно рядом со Шварцем тусуется. Веллер, как и всегда, бдительно наблюдал за Хейном, готовый сорваться в любую минуту. При этом он буквально тек от того, что его с двух сторон обнимали сильные и прохладные руки. Тай и Эрих сидели по обе стороны от него, прислонившись к широкому стволу, а Дитрих откинулся на них, прижимаясь спиной. Оба парня широко улыбались, поглаживая его по волосам и шее. Их руки были покрыты магией воды, которой сам Дитрих, в силу специфики его сил, был лишен, и от них по телу распространялась прохлада. Веллеру, тоже уставшему от тренировки, именно это и было нужно. Он тренировался с молчаливым Лореем, который, хоть и казался огромным и неповоротливым, на деле оказался очень способным магом. Двигался он быстро и хаотично, поэтому сложно было угадать, что именно он предпримет в данный момент. Выражение его лица читать было невозможно — он показывал минимум эмоций. И поэтому Дитриху было трудно с ним, поскольку сам он не отличался скоростью, но умел хорошо наблюдать за людьми и предугадывать их действия по малейшему движению или же эмоциям. Да и магия Лорея — созидание — приносила врачевателю много проблем. Он умел создавать все, что пожелает, условием было лишь то, чтобы он знал о том, как эта вещь устроена и для чего ее можно применить. Он создавал оружие, доспехи, щиты и многое другое, поэтому, когда Дитрих пытался коснуться его, натыкался лишь на прочные магические доспехи, блокирующие его магию. Однако бой все же увлек Дитриха с головой, поскольку такого сильного и сложного противника у врачевателя не было никогда. Близнецам в партнеры достались Розали и Фернандес. Как ни странно, бой прошел очень даже неплохо, и никто особо не пострадал. Кажется, Эрих и Тай здесь нравились всем, даже этой вечно всем недовольной парочке. — Вижу, ты доволен, — заметил Виктор, запрокидывая голову и смотря на своего друга. — Лорей оказался таким хорошим противником? Сидевший рядом с ними предмет разговора поднял голову, безэмоционально смотря поочередно на Виктора и Дитриха. Хотя, те, кто хорошо его знал, могли понять, что Лорею все же интересно услышать мнение о себе. — А то, — отозвался Дитрих, сильнее прижимаясь к близнецам и жмурясь от удовольствия, когда те стали поглаживать его по вискам и за ушами. — У тебя потрясающая магия, Лорей, и ты отлично с ней управляешься. Я всего пару раз смог зацепить тебя. — Я просто знал, как именно ты атакуешь, поэтому всегда был готов ответить, — отозвался созидатель. — Тебе нужно больше скорости и выносливости, поскольку ты быстро выдыхаешься. Дитрих призадумался. Выносливости и скорости ему, конечно, не доставало, потому что не был любителем силовых тренировок, предпочитая оттачивать свое мастерство врачевания. — Я могу помочь тебе с этим, если хочешь, — предложил Виктор, протягивая Дитриху руку со сбитыми костяшками. Врачеватель лукаво посмотрел на друга и в ответ протянул ему ногу, едва не хрюкая от смеха. Шварц не растерялся, хватая друга за лодыжку и резко стягивая на себя. Веллер поперхнулся воздухом и вцепился в близнецов, которые пытались подтащить его обратно к себе. Все четверо при этом улыбались и едва сдерживали смех. — Хочешь его у нас забрать, Вик? — наигранно-обиженно протянул Тай. Его татуировка-ящерица, махнув длинным хвостом, устроилась у него на шее прямо под ухом, свернувшись калачиком. Ее перемещения всегда были странным и очень увлекательным зрелищем. — Ага, заберешь его у вас, как же, — усмехнулся Виктор, наблюдая, как близнецы по очереди целуют довольного, как слон, Дитриха. Он был рад за друга. Тот впервые нашел кого-то, кто ценил его и уважал личное пространство, которое врачевателю было так необходимо. Близнецы были тем самым, что Дитрих долго искал. К тому же, их было двое, и Шварц едва ли не каждый день слышал сладостные и до жути развратные стоны из комнаты друга. Дитрих старался быть потише, но выходило у него плохо, а у Виктора всегда был хороший слух. — Может вы, блять, будете в другом месте лобызаться, стадо идиотов? — прорычал внезапно Хейн, нарушая всю непринужденность момента. — Я сейчас радугой блевану от ваших розовых соплей с сахаром. Четверка разом повернулась к нему. Лангре был хмур и явно очень зол, но на это всем было глубоко плевать. Виктор смерил его спокойным взглядом, разве что показал средний палец. Близнецы дружно покачали головами. — Хейн, ну нельзя же так, — отозвался Эрих мягко. Только он умел говорить таким голосом. — Если у тебя проблемы, ты мог бы поделиться с нами. Мы же друзья. — Никакие мы, нахрен, не друзья, — процедил Хейн, но не слишком враждебно. Скорее с досадой. Очарование близнецов действовало на всех, включая этого ершистого типа, и это выбивало Хейна из колеи, потому что он явно не понимал, как ему реагировать на этих двоих. — Не переживайте так, мальчики, у кое-кого просто недотрах, — издевательски отозвался Дитрих, с превосходством смотря на Лангре. — Что, присунуть некому? Или тебе завидно, потому что такого мудака, как ты, едва ли кто-то полюбит? Виктор не знал, попал ли Дитрих в точку, но плечи Хейна едва заметно дернулись. Он посмотрел на врачевателя с такой ненавистью, что ее почти кожей можно было ощутить. И Веллер не отставал. Могла вполне начаться драка. — И что вы, придурки, опять тут затеяли? — громкий голос Йохана, раздавшийся слишком внезапно, привлек всеобщее внимание. Обернувшись к нему, Виктор едва не уронил челюсть, увидев за спиной их командира короля Конрада. Тот вышагивал с гордо поднятой головой, внимательно рассматривая каждого члена отряда. На этот раз он был облачен в дорогой красный камзол без рукавов и длиной до середины бедра, расшитый золотыми нитками, белую рубашку, плотно облегающие ноги белые штаны и мягкие тапочки с чуть загнутым носом. Его красные, как кровь, волосы стекали на плечи. Отряд подорвался и выстроился в шеренгу по струнке. Конрад усмехнулся, рассматривая уставших бойцов и дольше всего задерживаясь на Викторе. Тому даже стало неудобно от такого пристального взгляда, который, он был уверен, заметили все. — Что привело Вашу Светлость сюда? — первым начал Хейн довольно смело, буравя короля взглядом. Тот многозначительно приподнял брови и усмехнулся. — Виктор Шварц, — ответил он просто, снова возвращаясь глазами к Виктору. — Ты уделишь мне немного своего времени? Отказать было нельзя, хотя Виктору этого очень хотелось. Он понятия не имел почему, но короля ему хотелось обходить десятой дорогой. То ли из-за того ощущения опасности, которое он почувствовал еще в первый раз и не избавился от него до сих пор, то ли из-за тех откровенных взглядов, которые Конрад бросал на него. Виктору не нравилось привлекать внимание людей в таком смысле. Хватало и Хейна, который смотрел на него точно так же. Шварцу не нужны были все эти проблемы и влюбленности. Он долго учился жить без них, поэтому теперь для него чувства, подобные этим, казались странными и пугающими. Однако за королем Виктор все же пошел, игнорируя удивленные взгляды в спину, среди которых выделялись тяжелые взгляды Розали, Фернандеса и Хейна. Последний едва не дыру между его лопаток прожигал. И снова Виктор чувствовал отголоски его боли и ярости. Казалось, что Хейн мечтает вцепиться королю в глотку зубами. Отойдя на безопасное расстояние и спрятавшись за одной из башен, король остановился и слишком резко повернулся, оказываясь с Виктором носом к носу. Тот даже дернулся и едва рефлекторно не впечатал кулак в красивое лицо. Вовремя взял себя в руки. По головке его за такое точно бы не погладили. — Виктор, — король чувственно выдохнул его имя, и оно горячим воздухом осело у Виктора на губах, — я думал, ты все же заглянешь ко мне как-нибудь и заявишь, что готов стать моим личным телохранителем. Шварц подозревал, что об этом пойдет разговор, и как выкрутиться из грозящей ему проблемы не знал. — Ваша Светлость, — начал он осторожно, — скажите мне откровенно, по какой именно причине я нужен вам в качестве телохранителя? И тогда я дам честный ответ вам. Конрад удивленно на него посмотрел, но в следующее мгновение улыбнулся, протягивая руку и касаясь алых волос Виктора, пропуская их между пальцами. Шварц понятия не имел, почему решил именно красный. Больше всего это было связано со случаем с Хейном. — Мне нравится твоя честность, Виктор, — заметил Конрад. — Ты не боишься дерзить королю, глядя ему прямо в глаза. Не у каждого на такое духу хватит, обычно поджилки трясутся. Поэтому-то ты мне и интересен. Я хочу тебя, Виктор Шварц, хочу подле себя. — В качестве своего любовника? — Не исключено, — Конрад обольстительно усмехнулся. — Но не все сразу, мой дорогой. Я не собираюсь сразу тащить тебя в постель, можешь не волноваться. Но скрывать своего отношения не намерен. Шварцу стоило огромных усилий не скривиться. Он так и знал. Симпатия, желание обладать, низменная похоть. Этот человек был увлечен им, и проблема заключалась к том, что долго отказывать ему Виктор не сможет. Конрад может просто взять его, когда пожелает, но пока проявляет такт и понимание. Знать бы, сколько продлится эта благосклонность? — По глазам вижу, что ты не горишь желанием оказаться в моей постели, — заметил король. — Неслыханная дерзость. На твоем месте хотели бы оказаться все. Возможно, но Виктор — не все. — Я ценю оказанное мне внимание, Ваша Светлость, — поспешил заверить Виктор. — Просто я… не создан для такого… наверное. Вы… — Не вызываю у тебя симпатию? — осведомился король, опуская руку на подбородок парня и проводя пальцами по линии челюсти. — Я просто не знаю, что это такое, — честно признался Виктор, потому что что такое «симпатия», «любовь» и прочее, связанное с этим, он не имел понятия. Эти чувства были не для него. Даже опыт поцелуев и взаимного удовлетворения с Дитрихом не привел его к пониманию подобной связи между людьми. Случай с Хейном же все усугубил. — Я мог бы научить тебя, — Конрад оказался слишком уж близко, опаляя дыханием. Мгновение — и его губы коснулись шеи Виктора, целуя. Тот дернулся, чувствуя, как чужой рот втягивает его кожу, слегка покусывая ее и оставляя метку, которая сразу не исчезнет. Это действо было чувственным, спору нет, но почему-то должного спектра эмоций Виктор не испытал. Словно он вообще был эмоционально пустым, мертвым. Тогда почему он испытывал их в избытке рядом с Хейном? Даже тогда, когда Лангре насиловал его, Виктор испытывал больше. Импульсы пронизывали его тело, изредка вызывая удовольствие. — Прекратите, пожалуйста, — попросил Виктор, хватая короля за сильные плечи. Тот послушно отстранился, облизывая губы и смотря поблескивающими глазами. — Тебе стоило бы поскорее принять меня, Виктор, потому что так просто я тебя не оставлю, — уверенно заявил Конрад. — Ты будешь принадлежать мне. Последнее прозвучало почти как угроза. После чего Конрад развернулся и направился прочь. Виктор долго смотрел ему вслед, пытаясь успокоиться, а когда вышел из-за башни, столкнулся с недовольным Хейном, отделившимся от отряда. — И какого хрена он заявился? — спросил Лангре хрипло. Шварц внимательно посмотрел на него и внезапно заметил, что рядом с этим придурком, которого ненавидит до глубины души, не испытывает той же неприязни или напряженности, как рядом с Конрадом. — Не твое дело, придурок, — отозвался он, обходя Хейна и направляясь обратно к отряду. Позади послышалась тихая ругань, заставившая чуть улыбнуться. Йохан ждал, когда они подойдут. Он стоял перед отрядом со свитком в руках. Судя по печати — приказ короля. Судя по цвету печати — чертовски важный приказ или же новая миссия. — У нас новая миссия, — оповестил командир. — Виктор и Хейн — она ваша. Выдвигаться можете завтра. Чем раньше, тем лучше. А пока соберите вещи и выспитесь как следует. Виктор и Хейн многозначительно вскинули брови и переглянулись, а Дитрих уронил челюсть. Йохан поморщился, готовясь к словесной атаке врачевателя. Идя на этот договор с братом, он заранее был готов к последствиям, именуемым Дитрихом Веллером.