Не так, как нужно

Когда шаги Хейна затихли в пустом коридоре, Дитрих выдохнул, расслабляясь и перекрывая поток магии в кончиках пальцев. Он серьезно думал, что они с Лангре сойдутся в поединке еще до экзамена. Тот ведь был явно не в восторге, что кто-то узнал его секрет. Хотя, Веллер не был тупым настолько, чтобы не заметить, как иногда Хейн пожирает глазами Вики, когда тот не видит. Все было слишком очевидно. Да и Дит знал про проклятье. Его старшая сестра говорила ему нечто такое в тот самый день, когда Кейтана Шварца отправили на западную границу. Именно после этого Дит и подружился с Виктором. Потому что считал его интересным и хотел выведать тайны одной из самых влиятельных семей. Только вот не учел он то, что сам погрязнет в Викторе, как в непроходимом болоте. Привяжется к нему, проникнется и полюбит. Не в романтическом плане, конечно, а как семью. Хейну не нужно было так драть глотку, ревнуя и завидую Диту, потому что отбирать Вики тот не собирался. Да, этот парень был самым дорогим в его жизни, но Веллер расценивал его в несколько ином плане, нежели Хейн. Но говорить строптивому ублюдку об этом Дитрих не собирался. Помучиться тому полезно. Подойдя к спящему другу, Веллер присел рядом с ним, проводя ладонью над израненной, но выглядящей уже не так плачевно, благодаря Лангре, спиной. Раны затянулись мгновенно. Виктор даже не дернулся, лишь задышал ровнее и спокойнее. В этом и была разница между Хейном и Дитрихом. Врачеватель из первого был никакой, а вот Веллер потратил во время обучения слишком много сил, чтобы изучить все аспекты медицины. Из своей семьи он был, без стеснения, самым одаренным в этом плане, а еще первым, кто научился убивать при помощи того, что должно спасать людям жизнь. До него никто не додумался использовать магию врачевания для того, чтобы с хирургической точностью разрубать вены, артерии и органы. Этому Дит научился для того, чтобы защищать Вики. Погладив по голове мирно сопящего Шварца, Дитрих наклонился к нему, коротко целуя в висок. — Вики, солнышко, вставай, а то экзамен пропустишь, — мягко позвал он, кончиками пальцев проводя по чистой и гладкой спине. По слегка загоревшей коже побежали мурашки. Виктор нехотя приоткрыл глаза, морщась, перехватил друга за шею и притянул к себе, просто прикасаясь к губам. Дитрих усмехнулся, представив, как взбесился бы Хейн, увидев это. Такое между ними случалось довольно часто. Дружеские поцелуи, объятия и много всякой разной ерунды, которая давно стала привычной. Дальше глупых милостей они, правда, не заходили никогда, но хватало обоим и этого. У Дита была своя личная жизнь, а Вику она пока была не нужна. Он гнался за семьей, за призраком брата, за желанием доказать и выплеснуть сжигающую его месть. Ему было не до любви и отношений. Поэтому время ему скрашивал Веллер. И они оба были этим довольны. Дитрих перехватил инициативу, потому что целоваться он любил долго и глубоко. Виктор оказался лежащим на лопатках, придавленным к кровати чужим обманчиво хрупким телом, а тонкая рука врачевателя мягко перебирала его волосы и массировала кожу головы. Мягкие губы целовали его, язык настойчиво врывался внутрь, вылизывая и сплетаясь с собственным языком Шварца. Это было приятно. Дитрих умел целоваться. В отличии от самого Вика. — Это ты принес меня сюда? — спросил Шварц задыхаясь, когда Дитрих перестал терзать его губы и мягко провел по ним подушечкой большого пальца, собирая слюну. — Я помню, как впечатался носом в траву на тренировочном поле. «Ого как! — Дитрих усмехнулся, многозначительно приподнимая тонкую бровь. — Хейн, оказывается, такая прелесть». — Нет, — Дит покачал головой, поднимаясь и роясь в шкафу. — Ты не поверишь, но это был наш милашка Хейн Лангре. Виктор ошалело посмотрел на друга, не успевая подловить тот момент, когда ему в лицо прилетели грубые черные штаны, простая хлопковая рубашка и кожаная безрукавка. Он лишь удивленно заморгал, стаскивая закрывшие лицо штаны. — Что? — все, что спросил он. Дитрих понимающе на него посмотрел и заметил, как выражение лица Вики сменилось с удивленного на задумчивое. Он словно что-то вспомнил, потирая подбородок большим и указательным пальцами. Его синие, как морская вода, волосы рассыпались по сильным плечам. — О чем задумался, солнышко? — спросил Дит, усаживаясь рядом и прислоняясь плечом к плечу. Шварц всегда отличался низкой температурой тела, в чем была виновата та тварь внутри него, поэтому его кожа на ощупь всегда была прохладной. Виктор покачал головой и встал, потягиваясь и проверяя состояние своей спины. Одного взгляда на Дитриха хватило, чтобы тот понял всю степень благодарности друга. Им редко нужны были слова для чего-то важного. Не тот уровень общения и связи. Раздеваться при Веллере Виктор не стеснялся никогда. Они жили вместе шесть лет, что проучились в академии, они знали друг о друге многое из того, что знать не следовало. Боги, да они даже дрочили друг другу время от времени. Так что стыду здесь было уже не место, да и Виктору особенно нечего было стесняться, как считал врачеватель. У него было красивое тело. Литые мускулы — результат долгих и упорных тренировок, сильная и ровная спина с вереницей позвонков и крыльями лопаток, узкие бедра и округлая задница, притягивающая к себе внимание. Ровные и сильные ноги, неяркие линии пресса и жилистые руки. Было на что посмотреть. Сам Веллер таким не отличался. Он был более худым и жилистым, без видимых контуров мышц. — Я ходил на могилу Кейтана, — начал Виктор, натягивая на себя штаны и застегивая множественные ремни на голенях, верхней части бедра и поясе. К ним всегда крепились ножны для разных по размеру кинжалов. Зачем ему все эти побрякушки, Веллер не знал. Ведь Виктору с его силой вся эта ерунда была не нужна. Дитрих понимающе кивнул. Он знал, как никто, насколько эти походы на могилу брата сложны и важны для Виктора. Все же Кейтан был для него отцом, братом, другом. Всем. — Я видел там Йохана, — продолжил парень. — Впервые видел его таким. Смерть Кейта убивает его до сих пор. Так же сильно, как и меня. Он сказал, что это проклятье. Проклятье моей семьи. «Так все же это действительно правда», — подумал про себя Дитрих, не вмешиваясь в монолог друга. — Я не поверил сразу, а потом пораскинул мозгами. Кажется, эта чертовщина на самом деле не вымысел, Дит. Я ненавижу Хейна, готов убить его, но я чувствую его. Он выводит из себя, но я никогда не чувствовал от него явной вражды. И у меня самого ее нет. Он бесит, но странным образом он единственный, кто понимает меня, если не считать тебя. — Чувствуешь? — переспросил врачеватель, потому что об этой особенности связи его друга и отпрыска Лангре он слышал впервые. Виктор заправил рубашку и набросил наверх безрукавку. Собрал волосы в высокий хвост и подвязал их черным куском ткани. А потом посмотрел на друга. Долго, задумчиво. — Я чувствую его боль, — признался он спокойно, словно бы это было в порядке вещей, и он сейчас не говорил о человеке, с которым они ежедневно грызли друг другу глотки. — А он мою, судя по всему. Это странно, но отрицать было бы глупо. «Значит, я был прав в своих догадках», — с некоторым сожалением подумал врачеватель. Он давно догадывался о том, что никто, кроме чертового Хейна не сможет быть с Вики. Никто и никогда. Вики сильный, дерзкий и упрямый. И ему нужен кто-то, равный ему. Кто-то, как Хейн. — И что планируешь делать с этим? — спросил Веллер, приподнимаясь и оставляя за ухом друга короткий поцелуй. Тот улыбнулся. — А что я должен делать? — маг пожал плечами. — Закатить истерику по поводу того, что мне все это не нравится? Или кинуться на шею Хейну? Оно мне надо? Пусть лучше все идет, как идет. Если будет нужно, что-то в любом случае произойдет. Он фыркнул, хрустнув шеей, после чего направился к выходу из комнаты. Близилось время экзамена. Дитрих же смотрел ему в спину и понимал, почему ему всегда так нравился этот парень. Потому что он редко над чем-то парился. Для него все было просто. Если нужно, то оно случится, если нет, то нет. Единственное, что заставило его сорваться всего раз в жизни — это смерть брата. Этого Виктор не смог бы забыть и простить никогда. Поэтому сейчас он расшибался в лепешку и терпел, чтобы на экзамене показать, что представляет из себя на самом деле. И жалеть Хейна он не будет, потому что Вики не был похож на своего брата.

***

Экзамен академии магии всегда был самым большим событием для столицы. Это всегда было зрелищно — смотреть, как сражаются маги. Но для Йохана это перестало казаться праздником давным-давно. Теперь экзамен был связан с воспоминаниями о боли на любимом лице, о полном смирении взгляде. Йохан помнил, как он кричал, держа в руках свиток, исписанный издевательски ровным почерком. — Ты идешь? — в затемненную комнату Йохана тихо открылась дверь, впуская тусклый свет. На пороге стоял Хейн. Собранный, слегка напряженный, словно зверь перед прыжком. Он ждал. Йохан знал, что он больше всего в жизни ждал поединка с Виктором, который будет оставлен на самый конец. Ведь младшему брату так хотелось узнать секрет, что скрывает Шварц. Йохану тоже хотелось. Он чувствовал от Виктора что-то знакомое. Что-то, что в прошлом было присуще Кейтану. Знакомую магию. Тяжелую, густую силу, так не похожую на ту, которая бывает у обычных магов. Йохан дернулся, рефлекторно закрывая ящик стола, но Хейн все равно заметил. Он знал, что там лежит письмо. Лангре-старший никогда не читал его, но продолжал хранить, потому что сама мысль о том, что оно здесь, в этой комнате, причиняла необходимую глухую и мучительную боль. Ту, которую Йохан заслужил. — Смотрю, тебе не терпится, — с усмешкой заметил Йохан, натягивая куртку на плечи. Младший братишка ожидаемо скривился. — Я заставлю этого ублюдка показать мне, на что он действительно способен, — прорычал Хейн. — Пусть хоть немного развлечет меня! — Не перестарайся, чтобы не получилось, как со мной, — предупредил Йохан тихо, но его брат все равно услышал. И ощутимо напрягся. Они никогда особо не говорили о проклятье, которое постигло их семью, но на то они и братья, чтобы многое понимать и принимать без слов. Поэтому Йохан знал, что его братишка тоже много думает об этом. И это хорошо. Будет больше себя контролировать. Возможно, избежит участи своего старшего брата-идиота. — У Виктора есть кому следить за моими действиями, — процедил Хейн в ответ. Йохан лишь кивнул. Дитрих Веллер. Талантливый врачеватель, лучший ученик курса. Лангре не много знал о нем — тот был не настолько глуп, чтобы болтать лишнее и раскрывать свои козыри с самого начала. Он был чертовски осторожным и коршуном следил за всеми, кто приближался к Виктору. Своеобразный цепной пес с лицом фарфоровой куклы. Его стоило бояться. Вместе они поднялись по ступеням на самый верх арены, где ежегодно проходили экзаменационные бои. Зрительские места на арене были разделены на четыре сектора и между каждым из двух секторов располагались ложи для более состоятельных и влиятельных людей столицы. В ложе с северной стороны арены всегда могли находиться только король и представители двух главных семей. Равель Шварц со своей женой и дочерью уже были здесь. Как и отец с матерью Йохана и Хейна. Они сидели по обе стороны от пустующего пока еще королевского трона. Равель Шварц и Миридас Лангре — глава семейства Лангре — гневно буравили друг друга взглядами. Они терпеть друг друга не могли. И все по известной причине — когда-то в прошлом Миридас был до беспамятства влюблен в Сесиль Шварц и хотел бежать с ней, но девушке не позволили покинуть даже пределов поместья. Ее выдали замуж за Равеля, а отец Йохана продолжал любить ее все эти годы, организуя тайные встречи, о которых знали все представители семей, но молчали. Ничего, кроме позора, разглашение этой информации не принесло бы. Стоило братьям появиться в ложе, Сесиль смерила их задумчивым взглядом и отвернулась, стараясь не встречаться с их матерью глазами. Женщины тоже на дух друг друга не переносили, но их ненависть давно стала холодной и ленивой. Скорее это была просто неприязнь. Не более. Йохану было неприятно здесь находиться. Взгляды липли к коже, как растопленный мед, было противно, хотелось уйти. Он редко собирался вместе со своей семьей. С тех пор, как шесть лет назад он ушел от них в отряд зачистки под командованием лично короля, ему не хотелось возвращаться обратно. Среди простых солдат легче дышалось. — Надеюсь, ты покажешь такой же хороший результат, как и твой брат, Хейн, — заговорил Миридас, смотря на сына спокойно, словно бы на вещь. Его красивое лицо с сетью едва заметных морщин не выражало ничего. Ни единой живой эмоции. — Не еби мне мозги, старик! — прорычал в ответ Хейн. — У меня нет желания быть марионеткой в твоих поганых ручонках. Не лезь в мои дела и лучше трахай свою обожаемую шлюху, которая по ошибке досталась Виктору в матери. Хейн брезгливо сплюнул под ноги отцу под всеобщие осуждающие выдохи и возгласы, после чего показал ему средний палец и сиганул вниз, на арену, создавая под ногами лестницу изо льда. Йохан улыбнулся, смотря ему вслед и отмечая появившихся на местах для студентов Виктора и Дитриха. Он окончательно убедился, что его брат любит Виктора до безумия. И не позволит отцу диктовать свои правила. Даже если Виктор проиграет поединок, Хейн скорее умрет сам, чем позволит сослать того на границу. И Йохан поможет ему вытащить Шварца. Хватило уже того, что он сам слепо следовал прихотям семьи и упустил из рук самое дорогое. С братом такого не будет. Обернувшись, он всмотрелся в злое, перекошенное лицо отца, в бледное лицо матери, стоящей за его спиной. Сесиль Шварц была слегка красной от смущения, но руки ее сжимались в кулаки от злости. Равель же скрежетал зубами, буравя глазами собственного сына. Такой реакцией обеих семей он был доволен. Хейн поставил их на место спустя долгое время. Они это заслужили. Не говоря ни слова, Йохан подошел к краю ложи, кладя руки на ограждение из черного камня. Он был теплым, прогретым лучами весеннего солнца, которое медленно, но неумолимо закатывалось за горизонт, окрашивая небо в красный, оранжевый и розовый. Выглядело поистине великолепно. Хотел бы Йохан показать такой закат Кейтану. Хотел бы стоять рядом с ним, сжимая сильную руку в своей. Он перевел взгляд на пререкающихся Виктора и своего брата. Они собачились, как и всегда, но оба выглядели невероятно довольными. Йохан завидовал им и надеялся, что его брат не такой идиот, чтобы потерять то, что стало для него самым важным. Когда позади послышались звонкие шаги по лестнице и шорох мантии, Йохан обернулся, склоняя голову в поклоне. В ложу вошел король. Он был едва ли старше самого Йохана, но выше и чуть шире в плечах, с которых стекала алая, как кровь и волосы короля, мантия. Его светлое и молодое лицо было озарено мягкой улыбкой. Король выглядел довольным и веселым, что случалось с ним нередко. Желтовато-зеленые глаза с интересом осматривали собравшихся. Сегодня, как заметил Йохан, им удалось лицезреть вторую личность короля Конрада Вернера, слывшего неприступным и довольно жестким правителем, державшим все в твердых руках, но от того не менее падкого на удовольствия и постельные утехи. За спиной его Величества стоял советник — Винсент. Чужеземец, появившийся в столице неизвестно когда и откуда. Устрашающий человек, имеющий довольно ощутимую для каждого власть. Он наставник и ближайший друг короля, его правая рука и главный советник. Тонкий и гибкий, словно змея. Даже его лицо имеет какие-то черты, присущие этим тварям. Длинные темно-русые волосы зачесаны назад — не торчит ни один волосок — и завязаны в низкий хвост. Глаза цвета разбавленного шоколада. Король первым заметил Йохана, стоящего практически напротив него, склонив голову. — О, мой дорогой капитан здесь, — весело заметил он, вальяжно опускаясь на свое место и поправляя полы плаща. — Как обстоят дела в казармах? Йохан поднял голову, встречаясь взглядом с королем. Лангре никогда не мог понять этого человека, пусть и часто пересекался с ним за последние шесть лет. Король Конрад был загадочной личностью. И странной. Он казался взбалмошным и ветреным, веселым, падким до утех и развлечений, но в следующее мгновение он превращался в человека, способного на жесткие решения, результатом которых будут тысячи человеческих жизней. Порой казалось, что в нем обитают две противоположные личности. Это пугало. — Все хорошо, ваша Светлость, — отрапортовал Йохан. — Солдаты довольны и продолжают упорно работать, чтобы быть способными исполнять вашу волю. Конрад кивнул, довольный ответом. — Вы уже успели присмотреть себе пополнение для отряда, командир? — спросил он, рассматривая студентов в специально отведенном ложе. Йохан зорким глазом заметил, что взгляд короля дольше обычного задержался на Викторе. — Да, Ваша Светлость, я присмотрел нескольких студентов. Все будет зависеть от их результатов на экзамене. — Тогда я полагаюсь на вас, капитан, — король подмигнул Йохану, приведя того в состояние полной растерянности, после чего внезапно стал серьезным, словно бы снова одна его личность растворилась в другой. — Начинайте экзаменационные бои! — громко, во всеуслышание, объявил он, усилив голос простым заклинанием. Голоса на трибунах тут же смолкли. Раздался звук гонга. Йохан глубоко вдохнул и медленно выдохнул, отворачиваясь к арене. Внутри все сжималось так сильно, что было трудно сделать лишний вдох. Он лишь надеялся на то, что в этот раз не случится чего-нибудь непоправимого.